Глава 2.

____________________________________________ Я бродила часами. После того, как я проснулась на той же крыше, я не сразу вспомнила, что произошло. В какой-то момент, мне показалось, что я уснула здесь случайно – забрела после бутылочки алкоголя или забылась в мыслях после работы. Пожалуй, за несколько часов я прошла все стадии отчаяния, какие только существовали. Всё здесь не было похоже на сон, но даже если это был он, все было слишком реально, чтобы просто махнуть рукой и позволить происходящему течь своим чередом. К тому же… ничего не происходило. И это, пожалуй, пугало меня больше всего. Время здесь словно застыло. Я никогда прежде не была в настолько пустых местах – все горящие прежде вывески оставили от себя лишь блеклую черноту, улицы не встречали меня ни единой душой, а эхо моих шагов, казалось, разливалось по всему пустынному Токио. В какой-то момент, мне даже показалось, что это забавно. Остаться совершенно одной в большущем городе? Интересно, как долго бы я продержалась, прежде чем сошла бы с ума? Не сказать, что я любила людей. С ними всегда были одни хлопоты. Но, в конце концов, я прекрасно понимала, что из себя представляет человек. И когда ты человек… мир без других людей не имеет смысла. Куда не глянь, человек – существо социальное. А я отлично знала истории о том, к чему приводит отсутствие социализации. И не сказать, что я хотела бы закончить как кто-то из тех, про кого мне посчастливилось услышать однажды. В этом даже была какая-то своя красота – во всем этом одиночестве и безлюдье. Как ветер касался металлических пластин, качая их и играя со светом, как пробегал он сквозь заброшенные окна, огибая вакуум внутри. Было так тихо, что, мне казалось, мои мысли стали громче в сотни раз. Словно ещё чуть-чуть, и я озвучила бы их в слух, даже не заметив. Что ж, на пути к схождению с ума, в любом случае, что-то подобное меня и ждёт. Мне не хотелось принимать картины, которые строило мое воображение. Не хотелось представлять себя, безумную и покинутую, посреди токийского перекрестка, с избитыми руками и психованный взглядом. Не хотелось думать о том, как, в какой-то момент, мне станет настолько плохо, что придется поднять руку на саму себя… какие бы мысли были в моей голове перед этим? Да и, справилась бы я вообще? Не знаю. Мне правда не хотелось знать. Я знаю, что не лучшим образом справлялась со своей жизнью прежде, но сейчас мне казалось, что здесь, что бы за место это ни было, я не смогу всё исправить. Как минимум, потому что уже поздно. Мысль о том, насколько я была глупой, когда желала остаться одна, когда умоляла судьбу о том, чтобы все они замолчали, когда возвращалась домой с надеждой на то, что проснусь в мире без людей, где никто не скажет мне и слова. Никто не осудит, никто не посмотрит косо. Никто не напомнит мне, что я глупая, что я грешная… кто я и какой я обязательно вырасту. Неужели я действительно могла думать об этом? Боги, как же глупо. Если вселенная (или кто бы не стоял за этим) все же услышала меня, она, абсолютно точно, решила меня наказать. Потому как когда я шептала эти слова, сидя где-нибудь в углу в слезах от собственной беспомощности и никчёмности, я не осознавала, что все это глупости, сказанные на эмоциях. Пожалуй, я бы не раздумывая сейчас села на колени, просить прощения пред тем, кого разгневала своими словами, лишь бы это закончилось. Но, наверное, было уже поздно. И я всё больше понимала это с каждой минутой, проведенной здесь. Я неспешно оглядывала попадающиеся по ходу магазины, салоны и парки. Почти каждая дверь встречала меня тонким скрипом, который тут же раздавался на ближайшие несколько метров. Куда бы я не зашла, всё вокруг казалось брошенным, запылившимся. Словно это я заснула, моргнула, прикрыв глаза всего лишь на вечность, проворонив конец света. Оставленные на столах кружки, с темной жидкость внутри, источающей приятный запах, электрические приборы, кинутые на столы и оставшиеся в розетках, мягкие, чуть замухортившиеся кресла, покоящиеся в нескольких метрах от рабочих мест и так естественно повернутые друг к другу. Словно все вокруг решили отойти на перекур. Весь мир, всё человечество решило, что здесь и сейчас, начиная со вчерашнего вечера, самый лучший час для того, чтобы оставить всё как есть и выйти. Куда-нибудь подальше. Далеко-далеко за море. Пустующие здания не красовались передо мной ничем интересным. Некоторые из них выглядели совершенно буднично, с оставленной едой, рядом с микроволновкой, с пятнами от жидкостей на полу, которые кого-то не успел убрать. Некоторые чуть более пусто, словно и прежде ни единая душа, и даже призраки, не желали там жить. Я лишь единожды проверила электричество в одном из баров, и, убедившись в том, что по каким-то причинам сейчас не работает ничего (даже, казалось бы, мой телефон, имеющий собственный аккумулятор и не нуждающийся в ином электричестве), проверять далее я не стала. Я никуда не спешила и не знала, был ли в этом теперь смысл. У меня не было конечной точки или цели. Я даже толком не понимала, что я ищу, чтобы действительно искать. Подбирать какие-то предметы, которые могли бы показаться полезными для выживания, я не видела смысла. Если это – моя жизнь теперь… то, безо всяких сомнений, у меня не было каких-то важных дел, которые смогли бы оторвать меня от того, чтобы ещё разок вернуться в то или иное здания. Едва ли был и смысл в том, чтобы записывать всё, что я нашла. Еда, веревки, холодное оружие, батареи, которые можно было бы проверить… Был ли в этом теперь смысл? Да к черту. Даже если я разгадаю свою загадку, что мне делать с ответом? Кому я похвалюсь? Да, уж это точно, здесь мне премию никто не выпишет, да и она мне больше не нужна. Я бродила дольше, чем планировала, совершенно потеряв счёт времени. Заметив, что постепенно начало темнеть, я даже мысленно отругала себя, что не взяла с собой часы, рассчитывая лишь на телефон. Казалось, что возвращаться домой не было как такового смысла – теперь там ещё более пусто и темно, чем обычно. Однако мысль спать где-нибудь на улице на тротуаре не слишком меня радовала. Мне захотелось ударить себя из-за этой глупой неосторожности и невнимательности. Я мысленно оправдывала себя, что все ещё нахожусь в шоковом состоянии, поэтому не могу должным образом ясно мыслить (хотя ещё некоторое время назад, прежде, чем всё это произошло, я, как глупая и наивная дура, была уверена, что повидав в жизни всякое, шоковое состояние должно было либо вовсе обойти меня стороной, в страхе поджав хвост и убежав, либо коснуться лишь ненадолго, накрывая едва заметной и неразличимой пеленой условности), но даже эти мысли не спасали от бесполезных уже сейчас укоров самой себя. Идея одолжить у кого-нибудь из исчезнувших жителей Токио велосипед показалась мне вполне хорошей, и тогда, не теряя ни минуты, я отправилась до ближайшего скопления средств передвижения, находившегося близ какого-то ларька на конце улицы. Провозившись какое-то время с велозамком (разумеется, никто из владельцев не решил добродушно оставить мне ключи под колесом, поэтому в ход пришлось применить небольшой складной нож, удачно завалявшийся в сумке) я вскоре бросила эту идею, поняв, что потрачу гораздо больше времени на поиск подходящего кандидата. Идти по темным улицам мне не хотелось. Если пустота, давящая на меня даже днём, пробиралась под каждую клеточку кожи, то, я могла быть уверена, в темноте эти ощущения лишь усилились бы. И так я побрела в обратную сторону. Огибая улицы и перекрёстки, которых касалась моя нога ещё, казалось бы, совсем недавно, обходя дома и центры, некоторые из которых остались с открытой из-за меня дверью… Так или иначе, обратный путь занял у меня, кажется, гораздо меньше времени, и я даже не заметила, как прошла агентство, в котором все началось, заворачивая в сторону своего дома и ступая по ещё более одиноким улицам, пока мои мысли ещё более активно чем обычно плели свои крошечные пучки вопросов. На которые я, полагаю, не так уж и легко будет получить ответы. Через время темнота почти полностью окутала город, забирая моего последнего единственного компаньона в лице солнца и его невозмутимого помощника света, и оставляя меня вновь наедине с загадками. До моего дома оставалось несколько кварталов, когда тонкая линия яркого света, проникающая сквозь узкую улочку меж двух старых квадратных домов, дотронулась до носков моей обуви. Мои глаза, вероятно, расширились безо всяких промедлений, когда я осознала, что слышу шум, не похожий на шелест листьев или тихое пение птиц. Не задумываясь я сразу же завернула в крошечный проход, идя на источник света… Через некоторое время передо мной открылся вид, который я совсем не ожидала увидеть. Токийский зоопарк, горящий яркими огнями разных цветов, повсюду обвешанный гирляндами и блестящими вывесками. Над вывеской, украшенной нарисованными животными и радостными детскими лицами, словно пламя, ослепляюще ярко полыхал экран с громадной надписью «игра». Вопросов в моей голове стало ещё больше и я не раздумывая сорвалась на бег, не обращая внимания на неудобную юбку и не предназначенную для таких расстояний рабочую обувь. Запыхаясь, я вбежала в здание. Единственное здание в котором я видела электричество за всё это время. Колокольчик над дверями раздал свой звон, оповещая всех и каждого о том, как я влетела в дверь, запыхаясь и едва не поскальзываясь на месте. Поднимая затуманенный от слепящих ламп взгляд я заметила… глаза, устремлённые на меня. Люди смотрели по разному – кто-то с волнением, скрывающимся под коркой кожи, кто-то с возмущением, словно своим громким и постыдным появлением я прервала их бог знает какую трапезу, кто-то с какими-то безумным, не слишком ясным мне взглядом… Я сделала несколько вздохов, с н ескрываемым удивлением осматривая всех вокруг. - Что здесь происходит? «ИГРА» «ПРЯТКИ. СЛОЖНОСТЬ: 4 ПИК»