Глава 4.

____________________________________________ - Первый рабочий день? – мужчина, до этого молча стоявший у стены со скрещенными руками и пивший кофе вдруг поставил кружку и подошёл ближе к стажёрке. Он коснулся щетины, чуть поправив челюсть. - Не совсем… просто такого ещё не видела, - дрожащими пальцами она нажимала на кнопку затвора. Он лишь хмыкнул, не поднимая взгляда с пола что-то пробубнил, даже не удосужившись посмотреть в глаза собеседнице. - Ну ничего, со временем привыкнешь. Всё приходит со временем, - он пробубнил, едва усмехнувшись и лишь на секунду обводя взглядом молодое девичье лицо. Все эмоции, которые ее лицо, не скрывая, выражало вот уже несколько минут, были ему отлично знакомы. Отвращение, печаль, злость, ужас… со временем всё теряет свои краски. Оставив какие-то пометки в блокноте он шепнул что-то полицейскому, прежде чем направиться в сторону выхода Шаги его сапогов утонули в щелчках камер и переговорах следователей, и лишь громко хлопнувшая дверь оповестила о его уходе.

***

Что бы сказал мой босс, если бы увидел меня здесь? Стоящей вокруг трупов, оставившей отпечатки на автомате, испачканной в земле и судорожно сжимающей в руках телефон с экраном, показывающем всего два слова… Вы победили. Едва ли я бы нашла оправдание, если бы меня обвинили. Едва ли смогла бы защитить себя в суде. Однако, казалось что в этом мире не было полиции, следователей или чего-то подобного. Даже моя дурацкая, но, казалось бы, хоть немного приближенная к правовой справедливости работа была бесполезна. Я не знаю, как много прошло времени, с тех пор как я нашла в себе силы подняться с травы. По ощущениям я провела в этом месте вечность, но, на деле, это было несколько часов. Может, десять, может семь, или меньше. От переизбытка эмоций я уснула прямо там, лёжа недалеко от туши громадного хищника и его неповинной жертвы. Разумеется, труп бы не стал источать запах так быстро, чтобы потревожить меня, да и вот так глупо расслабляться, не проверив территорию было не лучшим решением. Однако подумала я об этом лишь когда проснулась. На секунду мне даже показалось, что всё закончилось. Голубое небо, белоснежные ватные облака, медленно плывущие куда-нибудь на север, и мягкий ветер, нежно касающийся моей кожи. Наверное, впервые за последние сутки я смогла вздохнуть действительно спокойно, ненадолго позабыв про всё, что было прежде. Не было смерти, не было страха, не было пустоты. Я неосознанно представила, как всё в жизни сложилось по-другому. Совсем не так, как вышло. Как я, крошечная девочка, улыбаюсь и гуляю за руку с любимой мамой, задорно смеясь и рассматривая животных в зоопарке. Как склонился бы к моим маленьким ладоням жираф, как пронзительно взглянула бы в мои глаза сова… Как бы мне хотелось, чтобы все это было правдой. Но правда была иной. И я знала, что должна быть стойкой, чтобы всегда принимать ее, добираться до истины. Поэтому мне нельзя было долго расслабляться. Я нехотя поднялась на локтях, едва застонав от дискомфорта, причинного мне сырой и ничуть не удобной для сна землёй. Видно, это было последнее, о чем я думала, когда, раскинув руки, осталась здесь до конца этой проклятой ночи. Электричество вокруг вновь пропало. И даже та несчастная вывеска, так радостно оповестившая меня о победе, больше не горела, не желая показать мне и слово. Территория зоопарка была большой, почти слишком, чтобы осматривать ее всю. Я даже в какой-то момент решила, что не слишком мне все это нужно. Вот выход, находящийся совсем недалеко. К черту ответы и вопросы, я просто хочу убраться от сюда подальше, и, лучше всего, позавтракать. Но всё же, даже если бы я села читать все книги, о которых мечтала во время завалов на работе, даже если решила начать все отложенные когда-то дела… я не смогла бы заниматься этим вечно. А я не знала, как долго всё вокруг будет продолжаться. Потому я знала одно – стоит осмотреть трупы прежде, чем они сгниют. Разумеется, идти далеко с самого начала мне не пришлось – в паре метров от меня лежал один. Водящий. Я присела на колени, крехтя и наваливаясь всем весом на пантеру, чтобы скинуть ту с тела человека. Его чёрное одеяние прикрывало всё, оставляя лишь неприметные черные, уже потухшие глаза. Я слишком часто видела глаза мертвецов, и, готова была поспорить, смогла бы найти их среди миллионов живых. Крови было много – животное успело покусать его лишь за шею и чуть ниже ключиц, довольно быстро обрывая тому дыхание, но, к моему счастью, она почти полностью успела засохнуть. Я осторожно стянула с него балаклаву, оценивая лицо мужчины. Видимо, боялся смерти, раз в его взгляде замер едва уловимый шок, а губы чуть приоткрылись. Даже не успел понять, как быстро всё закончится. Расстегнув его куртку я нашла несколько внутренних карманов, и всякую мелочь в нем. Покоцанные ключи от машины, наличка, водительское удостоверение… Его имя не было знакомо мне прежде, лицо не казалось запоминающимся, да и возраст не давал никакой информации. Всё же, последний раз пошарившись по одежде мужчины, я бегло окинула его взглядом, прежде чем сунуть права в сумку и встать на ноги обратно. Большая часть территории была пуста – сюда никто и вовсе не добежал. Некоторое время я чувствовала себя так, словно я вышла на прогулку по парку, который планировали ремонтировать, со всеми этими открытыми заборами и обустроенными клетками. Всё же винить себя было глупо. Откуда мне было знать, что вообще меня ждёт? Действительно, понадобилось ещё время, чтобы найти трупы. Я вскоре набрела на тело школьницы, грудь которой была прострелена, покрывая кровавыми пятнами белоснежную рубашку. Я осмотрела ее сумку но не нашла там ничего, словно она и вовсе пришла сюда сразу же после учебного дня. Двоя мужчин валялись близ друг друга, с точно так же простреленными телами. Как глупо было прятаться вдвоем. В карманах их джинс я не нашла ни единой бумажки, словно те и вовсе не носили с собой ничего. Бродя я вскоре натянулась на труп того мужчины, что был единственным, кто заговорил со мной вначале. Было даже что-то печальное в том, чтобы видеть его лицо, этот замеревший испуг и отчаяние в его глазах. Он лежал в неестественной позе прямо посреди тропинки. Вероятно, ему пришлось убегать. Интересно какого это – знать, что тебя нашли, что прямо позади тебя стремительным шагом надвигается водящий, с оружием на поражение. Так прошло, наверное, несколько часов. Я осматривалась тела погибших, стараясь найти хоть какую-то зацепку. Мне показалось, что в этом не было смысла. Все они – просто жертвы. Такие же как и я. Пришедшие сюда без всего, не знающие ничего, из того что ждёт их. Я находила совершенно будничные предметы. Бумажники, монеты, отрывки каких-то записей, жвачки и прочую мелочь, которая не могла бы дать мне и доли полезной информации. На первый взгляд их не связывало совершенно ничего. Так я и насчитала девять трупов. Погибли все, кроме меня. Кого-то уничтожили патроны автомата, кого-то коснулись пасти хищников, туши которых мне удалось найти, валяющихся в совершенно различных местах. Они тоже умерли, но иначе. Ближе к выходу я наконец наткнулась на последнего водящего. Как я и думала, тот, что пытался пристрелить меня, не был один. Точно такая же одежда, точно такая же маска. Его лицо, точно так же, не было мне знакомо. Этот мужчина казался едва старше, на вид лет тридцати. Он умер с широко раскрытыми глазами, говорящими лучше сотни слов. Однако было интересно мне то, как именно он умер. В отличие от игроков, которых, очевидно, прострелили из автоматов, я нашла кое что общее между этим охотником и тушами животных – точечная дыра в голове, пронзающая сквозь череп и доходящая до самой земли. Отверстие было настолько четким, что вокруг не было ни крови, ни следов того, что могло оставить такую метку. Мне вспомнились яркие красные лучи, пришедшие с самого неба, которые я увидела сразу же после игры. Но объяснения тому, откуда подобные лазары исходили у меня не нашлось. Неужели даже небо, которое я вижу, обманывает меня, скрывая что-то за облаками? Я не видела смысла долго думать о том, что не понимаю совсем. У меня не было догадок, предположений, лишь глупейшие теории заговора, упирающиеся в сюжеты, подобные сказкам. Потому я не стала медлить и обшарила очередную куртку, залезая в каждый карман в поисках каких-либо зацепок. И, к своему удивлению, я нашла что-то, что казалось мне более интересным, чем найденные прежде мелочи. В глубине внутреннего кармана потертой куртки я отрыла небольшой свёрток. Несколько слоев газеты покрывали крошечную коробочку, размером с ладонь, ярко красного цвета. Внутри она оказалась менее примечательной, скрывая да крышкой с бантиком записку и медальон с датой. Я обратила внимание на металлическую пластину с гравировкой – несколько цифр, значащихся всего годом ранее, и буквы, соединённые плюсом. Вероятно, что-то, принадлежащее влюбленным. Я отложила коробочку в сторону, присаживаясь на траву поудобнее. Было что-то странное в том, чтобы вот так усаживаться близ трупа, что ещё пару часов назад был человеком, но ещё страннее было осознавать, что этот самый человек пытался убить меня, и точно так же смог убить нескольких граждан. Обычные люди. Они ведь были обычными людьми. Но я была уже не той маленькой девочкой, что страшилась крови. Я была уже не той девчушкой, что прикрывала рот при виде трупов. Жизнь закаляет, а холод раскаляет. Пальцы развернули записку, вчитываясь в криво, словно выведенные в спешке, иероглифы. «Юка, если ты это читаешь, значит ты нашла мое послание, значит ты все же пришла на наше место. Я должен тебя увидеть. Я не могу всё объяснить, но то, что происходит, не так просто, как кажется. Пожалуйста, как только сможешь, возвращался домой. Я буду ждать тебя там. Боюсь, у нас не так много времени. Боги, как же я надеюсь, что ты жива.» Я проверила бумажку с двух сторон, убеждаясь в том, что, разумеется, адреса сказано не было. Разумеется, мужчина и не попытался облегчить мне задачу, оставив где-нибудь в кармане брюк документы. По крайней мере, исходя из медальона я могла предположить, что, кто бы он ни был, имя его начиналось на М. Почему-то я была уверена, что эта трогательная, казалось бы, похожая на сотни других, типичная записка влюбленных… была чем-то другим. Меня не покидало чувство, что что-то скрывалось за этими словами. Что-то, что загадочный, теперь уже мертвый М. так и не смог донести до своей любимой. И уже никогда не донесет. Я ещё несколько секунд сидела перед телом мужчины, обдумывая найденную информацию. Пока всё казалось слишком сухо. Через чур многозначительно. Обычная бумажка с глупым желанием встретиться. Но всё было не так. Всё, абсолютно всё было неправильно. Мало времени? Значит ли это, что он спешил? Было логично предположить, что написал он это уже после того, как отключилось электричество, ведь иначе он бы просто позвонил, верно? Но тогда время казалось слишком мелким. С тех пор, как всё вокруг меня изменилось по щелчку пальца, прошло лишь двое суток. Что он успел узнать за двое суток и что гнало его скорее сказать эту информацию? В любом случае, я была уверена, что, в отличие от всех игроков, лежавших здесь, в этом зоопарке, тот, кто преследовал их… определённо, должен был знать больше. Для меня казалось очевидным, что чтобы не происходило, это не могло быть так просто, и, разумеется, этот мужчина далеко не был главным или хотя бы приближенным к тому, кто за этим стоял. Но всё же он знал больше, чем я, а это значило, что мы должны были сравнять шансы. В конце концов, играть в игру, когда у одного преимущество – совсем не честно. А я не люблю, когда несправедливость на моей стороне. Жаль только, что он ничего бы мне уже не сказал. Ещё какое-то время я обдумывала случившееся, рассчитывая свои следующие шаги, и вскоре солнце начало медленно приближаться к горизонту, заставляю меня пробудиться от мыслей и поспешить. Закинув найденное в сумку, я поправила свою одежду от травы и складок, направившись в сторону выхода. Там, совсем рядом со стеклянными дверями, в которые несколько часов назад я вбежала с надеждой на ответы (а получила лишь больше загадок), недалеко от потухшей вывески, на столе, расположившемся по середине комнаты, мой взгляд привлекло небольшое темное пятно. Стол, опустевший сразу же после того, как мило улыбнувшийся мужчина протянул мне последний лежавший на нем телефон, теперь удивил меня сюрпризом – иг ральной картой, занявшей самую середину. Самая обычная картонка, взявшаяся из неоткуда. Четверка пик.