1. Конец и начало

Капли с шумом барабанили по крыше небольшого загородного особняка, падали на дорожки, выложенные плиткой вокруг дома и по всему участку, сливались на земле в ручьи и бежали за ворота, теряясь в зарослях кустов и деревьев. Несколько дней назад в Японии начался сезон дождей. У окна просторной спальни, наблюдая за падением дождевых капель на розовые кусты в саду, сидела девушка. Её каштановые волосы были заплетены в тугую косу, спускающуюся до середины спины. Светлая, не слишком бледная кожа лица, как и всего тела - абсолютно без родинок - была лишена привычного румянца на щеках. Серые глаза потускнели и смотрели невидящим взглядом куда-то вдаль, на такое же серое небо. - Госпожа Юмико! Послышался голос за дверью, заставляя девушку обернуться, а затем встать с широкого низкого подоконника, расправляя складки платья. Чёрного траурного платья. - Госпожа Юмико! К вам можно? В интонации голоса девушка уловила нотки сочувствия и нерешительности - дворецкий, видимо, боялся войти и застать свою юную госпожу в слезах. Когда дверь наконец открылась, Нэо Норайо понял, что опасался зря, - Юмико, привыкшая всегда держать под контролем эмоции, не проронила ни единой слезы за последние несколько дней, вот и сейчас её лицо не было искажено безутешным плачем. Оно было сдержанно, однако лишь немногие близкие, знавшие Юмико, могли сразу увидеть, как отрешён был взгляд её обычно радостных глаз. - Господин нотариус просит вас подойти и подписать ещё несколько документов, касаемых наследства, - вежливо произнёс Норайо, и Юмико, молча кивнув, проследовала за ним по коридору. На первом этаже в гостиной, уставленной статуэтками и вазами, за круглым столом сидел человек. Помимо него комната была пуста, и почему-то, когда Юмико в сопровождении Норайо вошла в привычную родную гостиную, она ощутила давящее на неё со всех сторон напряжение. Впрочем, теперь такая тяжёлая атмосфера поселилась в каждом уголке дома, и нигде, абсолютно нигде невозможно было от неё скрыться. - Госпожа Юмико, здравствуйте снова! - мужчина встал из-за стола, отложив документы, и пожал руку девушки. Юмико второй раз встречалась с нотариусом, помогающим оформлять документы для вступления в наследство, и снова её не покидало неприятное чувство, вызванное этим человеком. - Нам осталось уладить несколько вопросов, касающихся бизнеса Макото Сакураи. Как вам известно, - мужчина прошёл к столу и взял из стопки документов два листа, - господин Сакураи владел сетью кафе, расположенных в нескольких крупных городах Японии - в нашем Токио, разумеется, тоже. Мужчина сделал паузу, выжидательно глядя на Юмико. Она молчала, точно так же ожидая, что скажет нотариус. Его нарочито приподнятое настроение в такой час раздражало девушку, но высказывать недовольство она не собиралась. - Сейчас вы становитесь наследницей всего бизнеса, что он вёл. Становитесь наследницей не просто этого особняка, двух квартир в Токио, но и наследницей бизнеса - пусть и не слишком большого. И его нужно вести, а это - ответственность, с которой, как мне кажется, - словно подбирая слова, мужчина остановился, - вы пока не в состоянии справиться. Юмико хранила молчание, уже догадываясь, куда ведёт нотариус. Скользкий тип. - Я предлагаю вам продать бизнес. Что скажете? Юмико взглянула в окно за спиной нотариуса. Дождь продолжался, хотя уже не бушевал с прежней силой, как ещё сегодня утром. Сжав руками платье, девушка, наконец, подала голос: - Я так понимаю, что покупатели уже есть? - Вы проницательны, госпожа Юмико, - улыбнулся мужчина, но в его улыбке сквозила лишь приторная вежливость, от которой у Юмико поползли по телу неприятные мурашки. - В этих документах - вот, извольте взглянуть - вся информация о компании, сумме выкупа и ещё нескольких деталях сделки. Могу сказать, что предложение очень выгодное. Юмико пробежала глазами по документам: покупатель, некий господин Х., был, действительно, очень щедрым. И, судя по всему, скрытным, раз предпочёл не вписывать в предварительное предложение о покупке полную фамилию. - Норайо. - Да, госпожа Юмико? Вместо ответа она протянула дворецкому бумаги. Возможно, единственным, кто остался теперь у девушки из близких, был Нэо Норайо - верный друг семьи, с детства знающий Юмико, которая, можно сказать, выросла у него на руках. Сейчас его совет помог бы юной владелице дома определиться с тем, как правильно поступить. И Норайо знал это. Внимательный взгляд карих глаз мужчины, волосы которого уже успела тронуть седина, сначала прошёлся по каждому знаку в документах, а затем устремился к маленькой головке каштановых волос и выжидательному взгляду серых глаз под слегка опущенными густыми ресницами. Норайо кивнул, и Юмико обратилась к нотариусу, внимательно следящим за каждым движением двух людей перед ним. - Я принимаю предложение. - В таком случае я организую встречу с представителем компании и перезвоню в течение этой недели! Когда довольный нотариус покинул особняк, и его машина скрылась за густым лесом, в гостиной стало чуть свободнее дышать. По крайней мере, так показалось Юмико. - Ваш любимый кофе, юная госпожа. На журнальном столике перед девушкой, сидящей на диване гостиной, возникла чашка ароматного кофе, и женщина с добродушным лицом, заварившая напиток, ласково улыбнулась. - Спасибо, Мэри. Мэри, женщина средних лет, была кухаркой и горничной, а когда-то и няней, следя за Юмико и за порядком в красивом, но не слишком большом особняке семьи Сакураи долгие годы. Как и Норайо, она была предана чете Сакураи и их маленькой дочери. Семейство счастливо жило, разделяя вместе и беды, и радости, и сейчас, когда горе постигло уютный мир пятерых людей, Мэри пыталась всеми силами облегчить существование Юмико, которая стала для неё почти родной дочерью. - Какое у тебя красивое иностранное имя! - так любила говорить маленькая Юмико в детстве, чем вызывала улыбку на лице Мэри. - Хочу такое же! Моё японское мне не нравится! Не нравится! - Ну, что вы, милая моя девочка, моё имя совсем обычное, таких в Англии, откуда родом мой отец, полным полно! - говорила Мэри, а сама внутренее радовалась, что пусть и такой крошке, но её имя хоть кому-то нравилось. Сама она долгие годы мечтала сменить его. - В Анлг... Алгл... Аглини? - не могла выговорить пятилетняя девочка. - Это далеко? - А-н-г-л-и-я, - по буквам произносила Мэри, держа Юмико на руках, - да, далековато будет. - А я там побываю? - Конечно, когда станешь чуть взрослее. По правде говоря, ты уже была там. - Да? Когда? Я не помню! - Когда только появилась на свет. Женщина улыбалась и обнимала свою воспитанницу крепко-крепко, зная, что такой милой дочурки у неё никогда не будет, и благодаря от души вселенную, что позволила работать у таких добрых сердцем господина и госпожи Сакураи. Привязанность Мэри к девочке укреплял и тот факт, что у обеих один из родителей был родом из Англии, только у Юмико это была мать. А сейчас бедная Юмико сидела, в одиночестве делая очередной глоток кофе. Худенькая, в чёрном платье она казалась ещё худее и выглядела в светлой комнате как внезапное чернильное пятно, упавшее на белоснежный лист бумаги. Украдкой вытирая слёзы, скопившиеся в уголках морщинистых глаз, Мэри обратилась к дворецкому, думая, что в коридоре Юмико их не услышит: - Мне так жаль нашу бедную девочку. - Знаю, Мэри, - тихо отвечал Норайо. - Как же ей больно, если даже нам так тяжело? Мне так жаль... Только это и могла вымолвить Мэри, пока глаза застилала пелена слёз. Тяжёлый кивок мужчины был ей ответом. - Она была такой светлой, ласковой, весёлой, копия своих родителей. Почему судьба так жестока? Ей же и двадцати нет... - Успокойся, Мэри, - Норайо приобнял женщину за плечи, - пройдёт время, и боль утихнет. И наша, и её боль. Но пока, если мы любим её, мы должны помочь ей отвлечься. Помочь справиться с терзаниями. - Да, да, ты прав, Нэо... Ты как всегда прав, - годы вместе и общая боль сейчас объединяли двух людей, стоящих в тёмном коридоре у лестницы. - Мы поможем ей. Но как? - Юмико надо отвлечься, - сказал мужчина, в голове которого уже зрели планы по спасению юной госпожи из отчаяния, поглотившего её душу. Пусть девушка и не плакала, весь её вид был теперь как у увядающей розы, оставшейся без должного ухода. Юмико, разумеется, слышала разговор Мэри и Норайо. Уставившись в стену, на которой висели фотографии счастливой семьи, она предавалась болезненным воспоминаниям. Вот Юмико с родителями празднует своё трёхлетие, перед ней - большой торт с цветами. Вот девочка идёт в школу под красным зонтиком, а рядом мама, наступившая в лужу и хохочущая от собственной неуклюжести. Вот Юмико впервые едет на велосипеде, и лицо у неё такое, словно она оседлала дракона. А вот она - совсем ещё подросток с кучей прыщей - стоит, улыбаясь во все зубы и держа в руках свою первую грамоту из кружка фотографов - за лучший снимок месяца, и рядом тот самый снимок - её отец, словно ребёнок, запускает бумажный кораблик по воде. Юмико и сейчас помнит, как руководитель кружка похвалил её, сказав, что это один из самых трогательных снимков, что он видел. Может быть он слегка лукавил, но даже сейчас, спустя столько лет, Юмико смотрит на снимок и гордится собой. Столько лет уже прошло, и она давно не брала в руки фотоаппарат, оставив увлечение далеко позади и полностью уйдя в учёбу. Родители считали, что девушка обладает явным талантом к фотографии и ей следует продолжать хобби, но Юмико не слушала их. Может быть, она бы сделала больше фотографий, продолжай она бегать с камерой в поисках лучшего ракурса, может быть, больше фотографий родителей у неё бы сейчас было, но... Их нет. И больше никогда не будет. - Норайо, Мэри, я должна кое-что сообщить вам. Утром следующего дня Юмико сидела на мягкой кровати. Напротив неё в двух бежевых креслах расположились дворецкий и горничная. У обоих был озабоченный вид, так как Юмико, любившая спать подольше, в этот раз позвала их ранним утром, а когда они зашли в её комнату, обнаружили одетой в джинсы и лёгкий свитер и сидящей рядом с двумя чемоданами. - Я думала вчера весь вечер, - начала девушка, - и ваш разговор в коридоре в том числе повлиял на моё решение, - не скрывая, сказала она, ловя на себе удивлённые взгляды мужчины и женщины напротив. - Я перееду в одну из квартир в Токио. - Юмико, милая, как же так, - начала было Мэри, брови которой поползли вверх, а чашка чая чуть не выпала из рук. - Ты - одна в шумной столице? Ты же не любишь жизнь в городе? - Да, Мэри, но подожди, я договорю, - вежливо отвечала Юмико, стараясь успокоить тревогу женщины. - Я поняла, что должна сменить обстановку, должна пожить одна какое-то время. Пока - до начала учёбы в университете, то есть два с половиной месяца до конца лета, а потом, возможно, вернусь сюда. Говоря это, Юмико видела, как кивал Норайо, слушая её речь, а Мэри нервно моргала. - Пусть я и продам бизнес отца, денег на существование нам хватит и без него. Одну из квартир буду сдавать в аренду, а вас попрошу лишь об одном - жить в этом доме, как и прежде следя за его порядком. - Юмико, милая... - Я знаю, что прошу многое, и если вы не согласитесь, то каждый из вас получит приличную сумму денег и возможность жить независимо от меня. Вы сделали для моей семьи так много, что просьба о том, чтобы остаться здесь и дальше, когда родители умерли, а я уезжаю, будет... - Юмико хотела сказать "эгоистичной", но Мэри перебила её, не в силах сдержать эмоции: - Будет просто замечательной! С этими словами она поспешно встала с кресла и заключила Юмико в объятия. - Милая, я люблю тебя и Энн и Макото Сакураи больше жизни! И для меня большая радость и счастье и дальше оставаться в этом доме и следить за порядком в нём. Мне очень жаль, что ты решила уехать, но я буду ждать твоего возвращения, милая, - женщина взяла лицо Юмико в ладони, - потому что ты для меня стала родной дочерью за эти девятнадцать лет, - Мэри расцеловала девушку в обе щеки. - Госпожа Юмико, - подал голос со своего места Норайо, - оставаться здесь дворецким для меня будет честью, - мужчина добродушно улыбнулся и по-отечески сжал руки Юмико в своих ладонях. - Мы будем вас ждать. Когда Юмико Сакураи, спасаясь от дождя под зонтом, сошла с поезда с двумя чемоданами, и каблуки её чёрных туфель застучали по асфальту элитного Токийского района Роппонги, она знала - ей есть, куда вернуться.