Часть 10. Негласный брак

Они добрались до небольшого городка на северо-востоке только к вечеру. Всё утро и день бежали — Сакура не хотела терять время, но Саске настоял: «Нам нужен отдых. Завтра выступаем на рассвете, как и договорились». Он выбрал старую гостиницу с горячим источником на окраине. Здесь не спрашивали лишних вопросов. Сакура спустилась в женскую купальню, когда солнце уже село. Пар густым молоком стелился над водой. Она медленно шла по скользким камням, держась за бамбуковые перила. Горячая вода поднималась от ступней к коленям, к бёдрам — и вот уже всё тело погрузилось в тепло. Она выдохнула. Впервые за много месяцев — может быть, лет — плечи опустились, мышцы расслабились. Мы идём вместе, — подумала она. — Я не одна. От этой мысли на глазах выступили слёзы. Она быстро смахнула их — стыдно, глупо — но улыбнуться не смогла. Луна смотрела в воду сквозь ветви сакуры. Лепестки падали на поверхность, кружились, исчезали. У судьбы странные причуды, — подумала Сакура. Ещё два года назад я была уверена, что уйду одна. Что никогда не позволю себе этого — любви, тепла, надежды. А теперь она сидит в онсэне, обнажённая, с мокрыми волосами, и ждёт его. В соседней купальне плеснулась вода. Саске вышел на каменный пол, набросил юкату на плечи и сел на скамейку у бамбуковой изгороди. Разделяла их только тонкая стена — и тишина. Он знал, что сегодня важная ночь. Не потому что кто-то сказал. Просто чувствовал. Последняя ночь перед тем, как всё изменится. Я самый последний из парней, кто женился, — подумал он и усмехнулся. Наруто, Сай, Чоджи, Шикамару, Неджи… Все уже давно семейные. А я только сейчас. Но он не жалел, что ждал. Он ждал её. Они сидели друг напротив друга в маленькой комнате с бумажными стенами. Чай остыл в чашках. Футон был расстелен — рядом, вплотную. Сакура теребила край рукава юкаты. Она не знала, куда смотреть — на свои руки, на столешницу, куда угодно, только не на него. Саске молчал. Потом встал, подошёл к ней, сел рядом. Взял её руку — ту, которая теребила ткань, — и переплёл пальцы. — Боишься? — спросил тихо. Она кивнула. — Я тоже, — сказал он. Она подняла глаза. Удивлённо. Саске Учиха боится? — Не так, как ты думаешь, — поправился он. — Я не боюсь завтрашнего дня. Ооцуцуки — это просто враги. Их можно победить. Он помолчал. — Я боюсь, что сделаю тебе больно. Нечаянно. Потому что я не умею быть нежным. Я умею только защищать и убивать. Сакура высвободила руку. На секунду Саске подумал, что она отстраняется. Но она вдруг подалась вперёд и обхватила его лицо ладонями — маленькими, тёплыми, чуть влажными от чая. — Ты уже сделал меня счастливой, — сказала она. — Просто тем, что пришёл. Просто тем, что не отпустил. Она коснулась губами его лба. — Я тоже не умею быть счастливой. Я забыла, как это. Но с тобой — вспоминаю. Он закрыл глаза. Она поцеловала его в щёку, в уголок губ, в губы — коротко, несмело, как в первый раз. — Останься сегодня здесь, — прошептала она. — Я никуда не уйду. Он обнял её — крепко, почти до боли — и уткнулся лицом в её мокрые волосы. Пахло сакурой, горячей водой и чем-то ещё — тем, что он не мог назвать, но что называлось «дом». Луна стояла высоко, когда они легли. Сакура дрожала — не от холода, от волнения. Саске обнял её со спины, прижал к себе, давая время привыкнуть. — Мы не обязаны, — сказал он в затылок. — Если ты не готова. — Я готова, — ответила она. — Я просто… не знаю, как правильно. — Никто не знает, — усмехнулся он. — Это в первый раз. Она повернулась к нему лицом. В полумраке его глаза казались бездонными — чёрными, мягкими, полными того, что она боялась увидеть все эти годы. Любовь. Он любил её. По-настоящему. Не за красоту, не за силу, не за то, что она спасла его клан. А за то, что она — это она. Она коснулась его щеки, провела пальцами по скуле, по губам. — Я люблю тебя, — сказала она. — Две жизни подряд. И не переставала ни на день. Он накрыл её губы поцелуем — долгим, медленным, бережным. А потом комната наполнилась шёпотом, смехом, тихими вздохами — и тишиной, в которой двоим не нужно слов. Никто не знал, что этой ночью они стали мужем и женой. Никто, кроме них. Солнце только начинало золотить горизонт, когда Сакура открыла глаза. Рядом, положив руку ей на талию, спал Саске. Во сне его лицо было спокойным — без привычной хмурости, без напряжения. Просто мальчик, которого она полюбила когда-то у пруда. Она осторожно коснулась его пальцев. Он открыл глаза сразу — проснулся от её прикосновения, как всегда. — Доброе утро, — сказала она. — Доброе утро. Помолчали. — Ты готова? — спросил он. — Да. — Тогда вставай. Он сел на футоне, потянулся. Сакура смотрела на его голую спину, на шрамы — старые и новые, — и думала: Я больше не позволю появиться новым. Она встала, набросила юкату, подошла к окну. Коноха осталась далеко позади. Впереди был лес, горы, телепортационные печати и неизвестность. Рядом встал Саске. Положил руку ей на плечо. — Ты уверен? — спросила она. — В том, что иду с тобой? Да. — В том, что это правильно? — Не знаю, — честно сказал он. — Но я знаю, что без тебя — неправильно. Она улыбнулась — впервые за долгое время легко, без грусти. — Тогда идём. Они собрались за десять минут. Свитки, оружие, еда, тёплые вещи — всё уместилось в два небольших рюкзака. На пороге гостиницы Саске остановился. — Какаши, — сказал он. — Что — Какаши? — Он знал. Что ты уходишь. Поэтому и вызвал меня тогда. Сакура вздохнула. — Сенсей всегда знает больше, чем говорит. — Как и ты. Она не ответила. Они вышли на дорогу. Рассветный ветер трепал волосы, лепестки сакуры кружились над головой. Саске взял её за руку. — Куда сначала? — спросил он. — В измерение, где мы сражались с Кагуей, — сказала Сакура. — Там должны остаться следы. — Далеко? — Телепорт. Она достала свиток с печатью, развернула на земле, влила чакру. Пространство вокруг задрожало. — Готова? — спросил Саске. Она посмотрела на него — чёрные глаза, твёрдый взгляд, рука, которая крепко сжимала её пальцы. — Теперь да, — сказала Сакура. Голубая вспышка — и они исчезли. На дороге остались только отпечатки ног на мокрой земле и лепестки сакуры, которые ветер поднял в воздух и унёс за ними. Через три месяца в кабинет Хокаге пришло письмо. Без обратного адреса. С печатью, которую Какаши узнал — он сам когда-то научил Сакуру таким ставить. Он развернул свиток. «Сенсей. Мы живы. Ооцуцуки пока не нашли, но есть следы. Двигаемся дальше. Саске передаёт привет. Ино, скажи Саю, что я скучаю по его рисункам. P.S. Мы поженились. Скажешь Цунаде-сама — убью. P.P.S. Шучу. Наверное. Сакура» Какаши усмехнулся, свернул свиток и убрал в ящик стола — туда, где хранил самые важные вещи. Над Конохой цвела сакура. Они вернутся. Когда-нибудь. А пока — их путь только начинался.