Часть 4. Плетение

— Знаешь, будь я на пару десятков градусов холоднее, я бы затащила этого кузнеца... — Карлах мечтательно закрыла глаза, вспоминая Даммона и его большую кувалду, которой он умело размахивал в кузнице. — Думаешь он хорош? — Лиса держала в руке глиняную чашку с травяной настойкой, вспоминая сильные руки кузнеца и его изворотливый хвост. — Ты видела его рога?! Он просто обязан быть хорош! — тифлинг ударила чашкой о стол, разбрызгивая эль. Они были пьяны и веселы. И ничего не могло очернить их маленькое счастье, кроме настырного волшебника, что вился змеёй рядом, пытаясь найти подход к чародейке. Но гордость просто так не пропьешь и даже с туманом вместо мозгов, Лиса обижено отворачивалась всякий раз, когда Гейл появлялся на горизонте. — Мне уже жалко его, солдат, — Карлах выпятила нижнюю губу, пытаясь найти взглядом объект обсуждения. — Знаешь у кого есть жалко? — фыркнула девушка. — Я в общем-то с ним пыталась даже подружиться, а он заявил, что не нуждается в моих услугах. — Я слышу это пятый раз. — Придурок! — Лиса скрестила руки на груди, ощущая волну хаоса, который рождался от мыслей про волшебника. — Нет, солдат, вам надо поговорить и если ты не сделаешь это сама, то мне придется наплевать на меры предосторожности, взять тебя за ручку и отвести к Гейлу, — женщина рыкнула. — Ваши недовольные морды порядком поднадоели. — Сделаю это только ради тебя, — Лиса закатила глаза, пытаясь засунуть свои принципы куда подальше, хотя бы на сегодняшнюю ночь. Карлах показала большой палец, после чего залпом выпила всю чашку с элем. — А мне пора попытать удачи... нет, все же у него слишком отпадные рога... Девушка удалилась в поисках Даммона. Лиса мысленно послала ему удачи. Карлах опасна. Пьяная Карлах опасна вдвойне. Пригладив выбившиеся из пучка волосы, Лиса встала со своего удобного пенька и решила сначала найти друида. Все же, будет не очень вежливо, если хаос выплеснется на Гейла, когда она снова почувствует раздражение его поведением. Пошатываясь, Лиса подошла к костру, где друид сидел с небольшой тарелкой ягод, смотрел в огонь и медленно жевал. — Как тебе веселье? — Лиса протянула руки к огню, наслаждаясь приятным теплом. — Не люблю, когда рядом собирается столько народу, особенно, пьяного, — друид улыбнулся. — Вижу, ты всё-таки сдружилась с кем-то. — Ты про Карлах? Черт, она классная, — Лиса рассмеялась. — Мне кажется, она болтает даже больше чем я. — Я рад, — Хальсин повел плечом. Лиса знала, он делает так только в случаях, когда его что-то беспокоит. Но не решалась спросить об этом. Знала, мужчина просто отшутится или начнет философствовать, переводя тему разговора в другое русло. — Поможешь мне? — она легонько коснулась его плеча, ощущая, напряжённость. — А ведь обещала, что не будешь пить, — Хальсин тяжело вздохнул. — Хаос не любит, когда мысли обладателя туманны. — Прости, — она пожала плечами, но не чувствовала раскаяния. Хальсин тихо хмыкнул, наблюдая за подопечной. В свете костра, ее волосы отливали медью, в глазах плясали озорные огоньки, на щеках проступил румянец, а подведенные красной краской губы изгибались в улыбке. Лиса была похожа на лесную ведьму — опасная, дикая, страстная. Хотелось взять ее и закружить в танце, услышать хриплый смех, тяжёлое дыхание, перерастающее во что-то большее, когда танец окончится. Но вместо этого, друид взял ее за руку, огладил большим пальцем запястье, пуская таким простым движением табун мурашек по ее коже. Хаос успокоился, затаился спящим котёнком под ее грудью. — Веселись, — эльф кивнул, ощущая, как внутри просыпается зверь, требуя забрать свое. — Хальсин... — Мне надо подумать, — оборвал ее, с трудом усмиряя бушующего медведя. Он сбежал, оставляя Лису в одиночестве. Понимал, что делает ей больно своим поведением, но не мог иначе. Его гложет слишком много вещей, и он не должен отвлекаться на что-то другое. Даже если до безумия этого хотелось. Лиса осталась сидеть перед костром, смотря как огонь поедает поленья. Настроение испортилось окончательно, праздник больше не радовал своим весельем, а выпивка перестала дурманить. Все возвращалось на круги своя, принося только раздражение и головную боль. Раньше, чародейка бы сказала, что хочет спрятаться от всего мира. Теперь же, наученная горьким опытом, она могла с уверенностью сказать, что хочет сбежать от самой себя. Чувства были злом, самым настоящим из всех возможных. Они не давали мыслить здраво, путали, делали слабой и глупой. Лиса бесилась, но ничего не могла поделать с собой и тем наивным сердцем, что стучало в груди. Праздник подходил к концу. Самые слабые уже видели десятый сон, лёжа на сырой земле. Кто посильнее искал приключений дальше. Лиса видела, как Тав с Астарионом удаляются в лес. Про себя отметила, что они выглядели очень странной парой, но вампир был под стать немного безумной дроу, поэтому за них чародейка не переживала. — Костер погас, — рядом оказался Гейл. — Я вижу, — буркнула девушка, мешая палочкой остывающие угли. Он не решался заговорить дальше, лишь сел рядом, касаясь своим плечом ее. — Сегодня прохладно, — ответил на недоумевающий взгляд чародейки. — Если ты пытаешься меня согреть, то боюсь у тебя плохо получается, — пробормотала, отворачиваясь от Гейла. — Я хотел извиниться за свое поведение, — собравшись с духом, изрёк он, стараясь не показывать, как ему тяжело даются слова. — Проехали, — Лиса махнула рукой. Гейл удивлённо моргнул. — Так легко? Без язвительных насмешек, ехидных оскалов и саркастичных изречений? Чародейка уныло улыбнулась. — Нет настроения. Во время не самого приятного диалога между Лисой и Хальсином, Гейл сидел в своей палатке придумывая красивую фразу для извинений. Как показала практика, фраза пошла коту под хвост, но извинения были приняты. Оставалось только понять, почему чародейка грустит и как вернуть ее в нормальное состояние. Минута на размышление и мужчина придумал необычный способ, который должен был хотя бы отвлечь девушку от неприятных мыслей. — Чародеи и волшебники по-разному ощущают магию, для вас плетение — это безликие нити, которые не могут сложиться в полную картину, для нас — это огромное полотно для творений, — Гейл начал издалека, помня, что Лиса часто спрашивала о плетении. — К чему это? — Хочешь почувствовать плетение как волшебник? Глаза девушки загорелись праздным любопытством. Магия всегда радовала ее, даже когда все летело в огромную бездну на бешеной скорости. — Хочу, — Лиса невольно наклонилась к мужчине, чем немного смутила. Гейл не подал виду, только руку, приглашая девушку прочувствовать всю прелесть магического искусства, которое было ей недоступно в силу природы дара. Лиса вложила свою ладонь в его, затаив дыхание. Ей было страшно и интересно одновременно. Все остальное отошло на второй план. Лёгкое покалывание кончиков пальцев переросло в вибрацию по всему телу. Казалось, тысячи и тысячи маленьких иголок касаются ее кожи, вышивая на ней узоры. И это не было больно. Скорее приятно, отрезвляюще, даже щекотно. Мир вокруг изменился, стал чётче и красочнее. Она ощутила прилив сил. Захотелось смеяться от эйфории. Все стало так просто. Не было приближающейся войны с Абсолют, опасных дорог, бесконечных переживаний и печалей. Все потеряло свой смысл и обрело его снова, но уже гораздо глубже и понятнее. Гейл попытался перенести ее сознание в более приятное место, показать саму конструкцию плетения, безмерную вечность. Он не говорил ни слова, наблюдал за искренней улыбкой Лисы и радовался сам. Сфера в груди не исчезла, но в этот момент, она перестала напоминать о своем существовании, даря чувство свободы. И у него появилась вера в то, что он сможет избавиться от нее навсегда. Стать тем Гейлом, каким был раньше, простым волшебником без бомбы, способной убить все вокруг. В глазах Лисы отражались звёзды. Нет. Лиса сама стала ночным небом, с миллионами звёзд внутри. Искрилась яркими огнями, необузданными и опасными, способными свести с ума любого, кто окажется рядом с ней. И Гейл, кажется, попал под это влияние. Иначе, он не мог объяснить, почему так сильно захотелось прижать чародейку к себе, раствориться в ней, как в омуте, слыша только ее голос. Запоздало, мужчина понял, что пока они в плетении, его мысли отчётливо передаются в голову Лисы. Он взглянул на нее, ожидая увидеть отторжение, недоумение или что похуже. Но Лиса лишь улыбалась. Лукаво. Игриво. Только ему. Чародейка первая прервала контакт, забирая свою ладонь, прижимая ее к сердцу. — Никогда не видела ничего подобного, — мечтательно протянула она. — Тебе правда понравилось? Гейл вкладывал совсем иной смысл в свои слова. Он бы хотел узнать, понравилось ли ей увиденное в его голове, но никогда не признается в слух. Девушка кивнула, ощущая сладкое послевкусие момента, с лёгкой горечью от прожитого дня и его печалей. — Спасибо, что показал, — прошептала, стараясь не нарушить воцарившуюся идиллию. — Хотел, чтобы ты улыбнулась, — он помотал головой, от чего пшеничные кудри упали на лицо. Его щеки пылали. — Тебе удалось, — она тихо рассмеялась. — Но все хорошее заканчивается. Пора спать, Гейл из Глубоководья. — Тогда, доброй ночи, Лиса. — Как лисица? — Как лисица, — тепло прошептал мужчина, ощущая, как внутри разливается тепло. Он не знал, что принесет следующий день. Но сейчас, Гейл был по-настоящему счастлив.