Часть 6. Серебряный свет

— Знаешь, я рад, что ты умеешь находить общий язык со всякими тварями, — Астарион рассматривал серебряный свет, струящийся по коже. — Даже с тобой? — Конечно... Лиса рассмеялась, смотря на недовольного вампира, выпятившего зубы для устрашения. Сидя в засаде, в каком-то старом разрушенном здании, Лиса никак не ожидала, что увидит в караване культистов знакомые лица. Всех, кроме Хальсина. Сначала, ей стало страшно. Она думала обо всем, что могло случиться. О предательстве Тав, о проклятии, о том, что Хальсин погиб в Подземье. Бросилась на караван первой, вскидывая руки, обрушив на головы гоблинов сотни ледяных осколков, размазывая из внутренности по всей дороге. Едва не сорвалась на Тав, увидев, как та, прячется за спиной драука. Но потом из живота последнего выглянул острый край клинка. И Тав весело махнула рукой, не боясь ярости чародейки. Так Лиса узнала о том, что Хальсин встретил арфистов и отправился в таверну. А они решили подыграть каравану, который встретили на пути. Но их план нарушила маленькая чародейка с горящими глазами. И уже Лисе стало стыдно. — Пикси ведь феи? — задумчиво спросила Шэдоухарт, пытаясь вспомнить хоть что-то из истории про фей. — Да, дикие феи из другого плана, — ответил Гейл, задумавшись о том, что феи умеют направлять хаос куда захотят и это может стать первым шагом к раскрытию проблемы Лисы. — Мы слишком засиделись на месте, ц-ква, — недовольно произнесла Лазэль, осматриваясь по сторонам и принюхиваясь. — Здесь опасно просто стоять. Тав молча кивнула, соглашаясь с выводом гитьянки. И путем нехитрых споров, было решено отправится в таверну, чтобы отдохнуть после долгого пути и пополнить припасы. — Ты на себя не похож, — поравнявшись с Гейлом, произнесла Шэдоухарт. Не то, чтобы она сильно переживала за состояние волшебника, но все же чувствовала к нему симпатию и видела, как он осунулся за те дни, что они не виделись. — Это место вытягивает все силы, — мужчина усмехнулся. — Как дела в Подземье? — О, — жрица закатила глаза. — Грибы и дерьмо минотавров, я думала не отмоюсь от запаха. Девушка скривилась, вспоминая, как попала в облако грибных спор, что воняли протухшим сыром. Она до сих пор ощущала слабый сырный шлейф, идущий от ее волос. — Сочувствую, — Гейл улыбнулся. — Нам повезло чуть больше — парочка гнилых зомби, хорошо, что я не ел в тот день. Жрица хмыкнула, не скрывая лёгкой улыбки на губах. И все же, что-то не давало ей покоя. То ли дело было в непроглядной тьме, способной вытянуть душу из любого, кто вступит на ее территорию. То ли в том, что волшебник слишком часто смотрел на Лису с грустью в глазах. Шэдоухарт недолюбливала полуэльфийку. Сначала, она показалась ей слишком шумной. Жрица Шар стремилась окружить себя тишиной и покоем, а чародейка была настоящим носителем хаоса. Потом, она завидовала тому, как Лиса легко общается с каждым членом отряда, игнорируя сарказм Астариона или обидные слова, идущие от самой Шэдоухарт. Теперь же девушка нервно кусала губы, пытаясь понять, какие отношения складываются между Гейлом и Лисой. А спросить прямо ей не позволяли собственные принципы. Когда отряд перешагнул через границы таверны, Шэдоухарт ощутила, как тело сводит судорогой, а рана на руке раскрывается. Это место было под защитой богини Сэлуны и таким как она тут не место. Но выбирать не приходилось. Девушка сдавленно охнула, остановилась чтобы перевести дух и прийти в себя. Даже на проклятой земле было легче дышать, чем среди света враждебного божества. Гейл знал о ране жрицы. Предложил свою помощь, чтобы довести девушку до первого попавшегося стула внутри большого здания, служащего убежищем для всех, кто оказался по эту сторону перевала. — Ты не голодна? — учтиво спросил он, отмечая, что в кармане не так много денег. — Нет, спасибо, — Шэдоухарт ощутила, как покраснели щеки. Она не привыкла, что кто-то за ней ухаживает. — Тогда позволь угощу хотя бы травяным настоем, сразу станет лучше, — мужчина улыбнулся, чем заставил смутиться ещё сильнее. Жрица сжала кулаки на коленях, пытаясь не думать о том, какие у Гейла милые ямочки на щеках, когда тот улыбается. Она не должна на него смотреть. Рождена чтобы служить Шар и думать только о ней. — О, богиня, — Шэдоухарт закрыла лицо ладонями, заставляя сердце биться медленнее. Ее первой задачей стало очищение от червяка в голове. После, она должна принести призму настоятельнице, чтобы заслужить милость богини. Но в небольшом путешествии оказалось слишком много странностей, которые заставляли ее ощущать смутное беспокойство. Она что-то вспоминала о прошлом. Но воспоминания были слишком мимолётными и хрупкими. Только коснешься — рассыпятся пеплом и развеются по ветру, унося с собой надежду найти правду. Шэдоухарт молилась богине, чтобы та привела ее на путь истинный. Но вместо нее появился Гейл с деревянной кружкой, из которой шел пар и вкусный запах трав. — Спасибо. — Все для прекрасной дамы, — он театрально поклонился, не замечая, что из-за колонны на него смотрит чародейка. Лиса не знала, что задело ее больше. То, что Гейл делает комплименты жрице или то, что ухаживает за ней. Но плотно сжав губы, она решила, что больше не позволит ему вносить смятение в ее душу своими поступками. — Будь добр, налей рому, — чародейка села за барную стойку. В этот момент ее не волновали запреты и то, что она ещё не восстановилась после инцидента на горном перевале. Хотелось забыться в сладкой полудрёме и не думать ни о чем. Но даже такой простой мечте не суждено было исполниться. — Эй, белобрысая, — пьяный тифлинг развернул девушку к себе. — Это же из-за тебя я оказался здесь! — И тебе привет, Ролан, — Лиса скривилась. — Ага, — он фыркнул. — Вмазать бы тебе по твоей милой мордашке, да не пристало будущему великому магу бить девушек. Лиса слышала горечь в его голосе, и то как он беспробудно напивался. — Что случилось? — Мерзкие гоблины вместе с орками напали на нас, когда мы пересекли границу этих земель, они забрали Лию и Кела, увели в эти сраные башни! — он стукнул по деревянной балке, чем заслужил негодующий взгляд остальных посетителей. — Мне жаль, — Лиса говорила искренне — Засунь свою жалость... этим их не вернёшь, — он обессиленно сел рядом, притягивая чашку с ромом к себе. — Я попробую разузнать что-то о них, — девушка коснулась плеча тифлинга, но тот просто проигнорировал ее слова, погружаясь в свои невесёлые думы. Чародейка вышла на улицу, удрученная происходящим. Мир стремительно катился медвесычу под хвост, не сбавляя обороты. А она ничего не может с этим сделать. Не может даже помочь близким. Со стороны кузни послышался счастливый смех. Карлах не стеснялась своих эмоций, смеялась так, как в последний раз, искренне и без фальши. Она смогла починить свой двигатель. Пусть не до конца. Пусть на горизонте сгущаются тучи, а смерть маячит за спиной. Но сейчас, женщина обнимала Даммона, продолжая восхищаться его рогами. И сильными руками. Лиса была рада, что у подруги все хорошо. О себе старалась не думать. Хальсин почувствовал Лису сразу, стоило ей оказаться в защищённом от проклятия месте. Ее хаос отозвался в нем теплой волной, коснулся израненного сердца пытаясь залечить новые раны, звал за собой. Но друид проигнорировал этот зов, оставаясь в закрытой комнате рядом с беспробудным огненным кулаком от которого зависела судьба сотней жизней. Хальсин ощущал проклятие физически. То, ка кого давило на землю, распространялось словно паразит, покрывая все темными язвами. Иногда, хотелось взвыть от боли, чувствуя, как тени блуждают под кожей. Душа кипела, извивалась пойманным ужом, но у него не было выбора сдаться. Его миссия стояла на первом месте. Он чувствовал свою вину за тот ужас, что не смог остановить. И теперь обязан отдать долг. Даже ценой своего сердца. — Не думаю, что он проснется, — Джахейра сала рядом с друидом. — Я не жду его пробуждения, он говорит во сне, надеюсь скажет что-то полезное, — ответил мужчина, оборачиваясь к старой боевой подруге. — Давно не виделись, — он кивнул, приветствуя ее. — Слишком давно, — женщина хмыкнула. Когда-то, они были вместе. Лет сто назад, если память ее не подводит. А потом все пошло наперекосяк. Их чувства забылись. Или Джахейра просто хотела, чтобы забылись. Она взяла эльфа за руку, как делала это когда-то. Переплетая пальцы, согревая свои вечно холодные. — Я рада, что ты здесь. — Это мой долг. Ни капли тепла в его голосе. Холодный расчет и усталость. Но женщина не спешила отпускать Хальсина, гладила его руку, пытаясь найти в нем то, что когда-то потеряла. Дверь со скрипом открылась, впуская маленькую фигурку чародейки, она искала Джахейру, но нашла только новое разочарование. Скользнула усталым взглядом по сплетенным пальцам. Не смогла посмотреть на Хальсина, лишь коротко извинилась, прежде чем снова спрятаться за дверью. Это было слишком для нее. Слишком много ударов за короткий день. Лиса была сильной. Лиса плакала за закрытой дверью. Тав стояла у комнат с занесенным кулаком, чтобы постучать. Всхлип она услышала случайно, так и осталась стоять, не зная, стоит ли врываться в чужую жизнь. Когда дроу учат служить их испытывают болью. Избивают плетью с шипами, клеймят раскаленным металлом, заставляют молиться стоя на битом стекле. Тав прошла через все, могла стерпеть агонию боли, купаясь в ней, как в прохладной речке знойным днём. Но не могла помочь другим. Чужая боль для нее потёмки, как бы она не старалась быть доброй, не пыталась спрятать ненависть под маской любви — она не умела сострадать, только притворяться. — Придёшь сегодня ночью? — Тав шептала на ухо вампиру, ощущая мурашки, ползущие по его бледной коже. — Я уж думал ты не спросишь, радость моя, — он улыбнулся, сверкая алыми глазами. Тав любила боль. Тав любила чувствовать, как жизнь медленно покидает ее тело.