Часть 11. Маленькая победа над отчаянием

Лунные Башни стали светлее чем прежде. Вместо мрачных приказов и гортанных голосов гоблинов, здесь резвились дети тифлингов. Бард Альфира пыталась сыграть балладу о победе, а Джахейра громко командовала арфистами, стараясь привести место в мало-мальски приемлемое состояние. Лиса стояла рядом с лунным куполом, наблюдала за тем, как тени постепенно уходят под землю, а лунный свет наконец-то пробивается сквозь толщу облаков. Впервые, она могла дышать здесь свободно, не боясь, что хаос коснется тьмы и сделает больно. Чародейке хотелось побыть одной, наедине с собственными мыслями и тем, что она сможет увидеть после снятия проклятия. Она аккуратно сбежала из башен, оставляя великие организаторские дела на остальных. Спряталась среди переплетённых корней. Прикрыла глаза, чтобы насладиться тишиной и лёгким шелестом ветра. Идиллию прервал хруст сухих веток и чьи-то неспешные шаги. Лиса надеялась, что ее не заметят и пройдут мимо, но у волшебника были другие планы. — Привет, — тихо произнес, останавливаясь напротив девушки. Под его голубыми глазами пролегли тени, плечи опущены, руки дрожали. Он словно словил то самое проклятие, как и она не так давно, но нет, этого не могло быть. Лиса хмуро осматривала мужчину, пытаясь понять, что с ним случилось. — У тебя снова припадок из-за сферы? — задумчиво предположила она. — Что? Нет, моя сфера спит — это странно, но такое случалось, — он нахмурился. Лиса видела, что его что-то мучает, это ярко выражалось в том, как он открывает рот в попытке произнести слово, а потом закрывает его обратно не решаясь. — Ты ведь знаешь, мне можно доверять, — она приподняла уголки губ и положила руку ему на плечо. — Знаю... — шепнул Гейл, прикрыв глаза. Слишком ярко ощущалась боль. И он не знал, стоило ли приходить вообще. — Эй, ты меня пугаешь, — девушка встряхнула волшебника, пытаясь достучаться до него и его мыслей. Он взглянул на нее, показывая всю усталость и весь спектр чувств, которые бушевали у него внутри. Голубые глаза сверкнули плетением, всего секунда и они стоят где-то среди звёзд, далеко от чужих ушей и глаз. Лиса застыла, боясь пошевелиться, она не знала, упадет ли, если отпустит волшебника, а проверять не хотелось. Крепче сжала его плечо и глотнула вязкую слюну. Болтала ногами в воздухе, видя, как плетение колышется от ее движений, создавая причудливые узоры. Страх отступал уступая любопытству и переживанию за волшебника. Она нашла в себе смелость посмотреть на него. Он был перед ней открыт, в своих чувствах, страданиях, тайнах и печалях. Лиса видела все так ярко, словно кто-то напоил ее настойкой ясного разума. Каждая клеточка ее тела обрела сознание, позволяла заглянуть туда, куда невозможно было раньше. Хаос закопошился, взлохматил серебристые волосы, сорвался с кончиков пальцев, окутывая их в свой небольшой искрящийся кокон. Они действительно были среди звёзд, пленительных, хаотичных, переливающимися всеми возможными цветами. Подобно бурному потоку их несло по вечности, как муравьев, попавших в горную реку. Гейл печально улыбнулся, наблюдая, как Лиса поднимает голову рассматривая все вокруг с детским восторгом. В ее взгляде горели огоньки, те самые, что в первый раз, когда девушка коснулась плетения. Время здесь течет иначе. И никто, никогда не узнает, что произошло. Гейл притянул ее к себе, зарылся в серебристых волосах, ощущая, как Лиса дрожит в его руках. Она несмело обвила его талию, утешая глупого влюбленного волшебника. — Если тебе неприятно, я верну нас обратно, — с трудом произнес, давая ей выбор. В груди больно кольнуло. Лиса едва не задохнулась. Пыталась поймать воздух, но его не хватало. Она ведь любит Хальсина. Но почему внутри все дрожит, когда рядом этот несносный волшебник? Упёрлась лбом в его грудь, теряясь во всем происходящем. Хаос ворвался в ее жизнь, превращая все в запутанный клубок ниток. Дыхание срывалось на хрип. В глазах стояли слезы. Сжала его мантию в пальцах, ощущая, как мужчина бережно гладит ее по голове. Как в тот самый раз, когда она пыталась уйти. Она подняла взгляд, столкнулась с серьезным лицом мужчины, который рассматривал ее так, словно видит впервые. А потом тепло улыбнулся, сощурил голубые глаза, поцеловал в лоб, едва касаясь губами. — Лиса́, — шепнул, опаляя горячим дыханием. — Наловишь мне мышей? — нервно хихикнула, не зная, почему тело так реагирует на него, почему внутри свернулся клубок. — Все, что попросишь, — он поцеловал ее щеку, смахивая губами слезу. — Только не плачь, — гладил пальцами подбородок и шею. — Гейл... — Шшш, — он коснулся пальцем ее губ, заставляя молчать. — Твой голос сводит с ума, прошу, молчи. Лиса ощутила, как он сгорает, становится тенью себя былого и не могла этого позволить. Не хотела, чтобы вместо яркого, смелого волшебника, любящего шутки и дурацкие книги, появился едва живой, блеклый самозванец. Может, она пожалеет об этом потом, когда вернётся, когда взглянет на Хальсина. Но сейчас ей отчаянно хотелось сделать глупость. Привстала на носочки, впилась в его губы поцелуем, заставляя забыться среди хаоса и плетения, стать чем-то большим за все существующее и несуществующее. Ощутить вечность в губах. Услышать небытие в рваном дыхании. Сойти с ума окончательно. Гейл делился своей болью, передавал ее через укусы девичьих губ, через тихие стоны, крепкие объятия. Он слишком сильно хотел чародейку. Лисицу, с ее хитрыми серыми глазами. С таким вкусным запахом вереска и озона. Отстранился, боясь потерять контроль. Но кого он обманывал — контролем даже не пахло. Прижался к ее лбу, щекоча пшеничными волосами, падающими на лицо. Лиса стояла с закрытыми глазами, тяжело дышала и пыталась найти почву под ногами, хотя бы мысленно. Она абсолютно ни о чем не думала, не было сил и желания. Отдалась моменту абсолютно и бесповоротно, забыв обо всем другом. Обо всем Фэйруне. — Я не хотел, чтобы все обернулось так, — Гейл ляпнул первое, что пришло ему в голову и понял, что сказал несусветную глупость. Он хотел, чтобы это произошло. — Просто заткнись, — прошептала, притягивая его к себе. Все остальное будет потом. В реальности. А этот сон среди хаоса и плетения, она оставит в воспоминаниях. И Гейл подчинился, провел языком по опухшим губам и растворился в соблазне. Если ему суждено погибнуть, взорвав себя к чертовой матери, то он хотя бы вкусит плоды жизни в последний раз. И ни о чем не будет жалеть. Карлах честно пыталась найти сопартийцев, просиживая штаны за чашкой пива с другими арфистами. Она считала, что если кому-то надо, то он сам объявится, а бегать по башням в поисках — занятие глупое и бессмысленное. И если Тав так надо, пусть ищет сама. Женщина устало улыбалась глупым шуткам, с причмокиванием ела зажаренную кабанину и думала о том, что им снова придется отправляться в путь. Всю свою жизнь, Карлах была солдатом и ее жизнь — дорога, полная смертей и печалей. Временами, хотелось осесть на месте. Купить небольшой домик с садом, завести кота, наслаждаться рассветами и закатами без примеси серы. Но адский двигатель считал иначе. Карлах сделала вид, что не услышала Даммона. Пропустила мимо ушей его слова, что двигателю осталось недолго. Между возвращением в Аверно и смертью, женщина выбрала последнее. Даже если никому об этом не скажет. Она не хотела снова воевать, сражаться за свою жизнь с сотнями дьяволов и демоном. Карлах устала и не собиралась бороться с усталостью. Шатаясь, придерживаясь рукой за всё подряд, женщина шла в сторону кузни. Хотелось высказаться. Даже если слова будут пьяными, а исповедь сумбурной. Ей нужны были уши и желательно плечо, чтобы выплакать остатки боли. Даммон собирал инструменты. Утром они отправятся во Врата Балдура где мужчина надеялся остановиться и наконец-то начать все с чистого листа. Жить, а не выживать. Но радоваться ему не позволяла одна проблема, которая окликнула его зайдя в кузницу. Карлах стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди и смотря в пол. Она выглядела раздавлено. Даже со своего места, Даммон слышал с каким трудом работает ее двигатель. — Привет, — тихо произнесла женщина. — Привет, — он улыбнулся, с печалью и радостью. — Вы завтра уходите? — она подняла жёлтые глаза полные слез, стараясь не расплескать остатки гордости. — На рассвете, я хотел найти тебя, чтобы... — Попрощаться, да? — голос сломался. Карлах вздрогнула от собственной слабости. Зареклась, что больше никогда не будет пить. — Предложить, пойти со мной, — он улыбнулся, той самой улыбкой, за которую Карлах цеплялась, словно утопающий. Она бы хотела уйти с ним. Защитить своего лучшего кузнеца в дороге, знать, что с ним все хорошо. Но не могла. И это убивало. — Я ведь не могу, — покачала головой, смахивая слезы. Даммон обнял ее, прижал к себе, гладя ее по спине и плечам. Он был готов на все, чтобы ей помочь, но не мог сделать ничего. — Сердце мое, как же я хочу, чтобы случилось чудо, и я смог починить твой двигатель, — шептал ей на ухо. — Но чуда не случился, Даммон, — с надрывом произнесла женщина. — Я не хочу в Аверно, не хочу вечность сражаться чтобы все равно умереть. Он поцеловал ее в лоб, со всей нежностью, на которую был способен. Не знал, что будет дальше, но был уверен в одном. — Я знаю, что мы встретимся во Вратах, и знаю, чтобы ты не решила, я буду рядом — здесь, в Аверно или во смерти. Карлах не сдержала слез, уткнулась в кузнеца, обрушивая все свои эмоции, как лавину, сбивающую с ног. Он был ее самой большой опорой и поддержкой. Случайно встреченный в Роще — стал единственным, про кого женщина думала каждую свободную минуту. Стал тем, с кем Карлах хотела разделить свою мечту про домик с садом и кота. — Спасибо тебе, — произнесла всхлипывая, обнимая за талию. — Навеки твой, — Даммон сжал ее крепче. У них осталось не так много времени, но они проведут его будучи вместе, запоминая каждую секунду, каждое прикосновение, чтобы потом вспоминать в долгой разлуке.