Часть 10. Победа или поражение?

Лиса не любила сражаться. Даже если на кону стояла жизнь всего мира, она бы с радостью посидела в стороне, пока остальные вершат судьбу своим оружием и магией. Но к сожалению, ей пришлось убивать снова и снова, выпуская бурю из себя, стараясь и самой не стать бурей. Она была огнем и молнией, разлеталась на части, испепеляя всех, кто встал на ее пути. И Гейл бы точно соврал, если бы при взгляде на чародейку он не думал о том, что в ее роду точно затесались феи. Хаос слишком сильно походил на ручного зверька, иногда, своенравного, но все же, он защищал, а не старался причинить вред своей хозяйке. Там, на вершине башни, стоя перед Кетериком Тормом держащего в своих руках всю тьму, Лиса затмила даже дочь Сэлуне в своей красоте. По крайней мере для Гейла. Девушка сражалась словно танцуя. Изящно вскидывая руки в заклинаниях. Перебирая ногами едва касаясь земли. По ее коже разливались искры, светясь, не хуже лучистой магии. Это его завораживало, сводило с ума и не позволяло сосредоточиться. Он хотел ее тело, ее душу и всю без остатка, ощутить, как хаос сплетается с плетением, унося их далеко отсюда. Но бой продолжался, а противник не ждал, пока глупый волшебник насмотрится на чародейку. — Это колония иллитидов? — с отвращением в голосе спросила Джахейра, смотря в сторону разрушенной башни, куда ушел Кетрик. — Именно она, — Тав тяжело вздохнула, она не хотела снова оказаться в полуживом помещении, где каждая дверь хочет тебя убить. — Вам с арфистами придется остаться здесь, чтобы зачистить остатки культистов. — Я бы могла отправиться с вами, — женщина с готовностью вскинула голову. — Нет, — в голосе Тав звучала сталь. — Своим я доверяю, они идут со мной, а вы чужачка. — За меня мог бы поручиться Хальсин. — Но не я, на чужое мнение мне плевать, — дроу оскалилась, спорить с ней было опасно. Высшей арфистке пришлось молча сдаться и отступить. Она видела, как слаженно сражаются соратники Тав, зная, что никто не подставит, а тыл всегда закрыт. И ей никогда не добиться такого же от арфистов. Когда-то, Джахейра была героем и спасительницей, теперь она осталась легендой, балладой о которой скоро забудут. И это ее удручало, словно все, что она сделала раньше стало ненужным. Стоя на вершине рядом со спуском в колонию, женщина смотрела на темные земли думая о том, что когда-то здесь буяли краски. — Ты в порядке? — позади нее стоял Хальсин. — В полном, — женщина криво усмехнулась. — Помнишь, как мы гуляли по лесным тропинкам, скрываясь ото всех где-то вот там? — она вытянула руку, указывая на место откуда в небо поднимались тени. — Джахейра, — произнес с упрёком, стараясь остановить поток воспоминаний женщины. — Когда я свернула не туда? — она поджала губы, взглянув на друида. Не плакала, но будь одна, точно разрыдалась бы. Слишком много неудач. Слишком часто ей приходится расплачиваться за ошибки. — Ты всегда поступала так, как тебе казалось правильным, значит всегда шла по дороге нужной только тебе, — он пожал плечами. — И не мне тебя судить за ошибки прошлого. — И каждый раз терпела поражение, даже сейчас, — женщина пыталась разглядеть в друиде хотя бы намек на теплоту, но не увидела ничего кроме сожаления. — Иди, тебя уже заждались, мы проверим каждую щель в башнях, пока вы боретесь со злом. Джахейра встряхнула плечи, пытаясь вернуть себе боевой дух. Ей нужно взять себя в руки, пока другие не заметили, как она расклеилась. Остальное подождёт до ночи, когда она останется одна. Снова. Колония иллитидов оказалась не такой ужасной, какой представляла ее Лиса. Мягкие стены из движущейся плоти, смрад мертвых тел и испражнений, маленькие мозги на тонких лапках бегающие по коридорам. И тихий голос, постоянно сидящий в голове и пытающийся что-то нашептать. Но Лиса гнала его как назойливую муху, не позволяя затуманить разум пустыми обещаниями. Они продвигались медленно, стараясь идти бесшумно, насколько это возможно с двумя воительницами, облаченными в скрипучую броню. А ещё звук мотора Карлах, который от напряжения периодически издавал громкий рык. — Простите, нервничаю, — с тихим смешком произнесла тифлинг, осматривая друзей. Лиса похлопала ее по плечу, показывая, что все в порядке. А Тав быстро кивнула, стараясь поддержать всех и сразу. Проходя мимо одной из комнат, дроу наткнулась на капсулы для будущих превращенных. Взвесив все за и против, девушка все же решила поиграть в добродетель и спасти их, завидев в одной из капсул их старого знакомого Зевлора. Но ещё большим открытием стала капсула с дьяволицей, которая смотрела на них через мутное стекло своим убийственным взглядом жёлтых глаз. И последующие слова Уилла, что им надо спасти женщину. — Шутишь? — Тав осматривала панель управления, прикидывая, где здесь рычаг для открытия. — Она обещала расторгнуть договор, — он пожал плечами, стараюсь не смотреть в сторону Мизоры. Тав шумно выдохнула и потянула за рычаг, на который указала личинка в голове, надеясь, что все делает правильно. Капсула открылась, выталкивая из себя дьяволицу, но та с лёгкостью спрыгнула на пол. — Приветики, — она лучезарно улыбнулась и помахала рукой. — Это та самая? — тихонько шепнула Лиса на ухо колдуну. — Ага, — уныло протянул он, рассматривая свою самую большую занозу в заднице. — Малыш Уилл не забыл свою обожаемую хозяйку, — женщина обнажила острые зубы. Лиса оценивающе рассматривала дьяволицу. Тонкий изящный стан, открытое платье, позволяющее насладиться всеми изгибами, озорные жёлтые глаза, подведенные черной краской и четыре опасных рога на голове, не считая кожистые крылья. Она точно была опасным противником, с которым лучше разойтись мирно. — Ты обещала, Мизора, — Уилл вышел вперёд, он был на голову ниже женщины. — И я с радостью расторгну договор, — она призвала пергамент бумаги, пробежалась по нему глазами. — Через каких-то шесть месяцев. Пергамент исчез, вспыхнув огнем. — Что?! — воскликнул Уилл. — А ты думал все так просто? Я взмахну пальчиком и все твои обязательства исчезнут? Нужно читать внимательно, что подписываешь, милый мой, — она рассмеялась. — Увидимся. Женщина развела руки в стороны и унеслась потоком огня, как казалось Лисе, в преисподнюю. — Ну, полгода не такой большой срок, — обнадеживающие произнесла Тав, смотря на угрюмого колдуна. Он провел рукой по рогам, ощущая их тяжесть на голове и решил деликатно промолчать, чтобы не выдать поток нецензурной брани. Все же, он остаётся сыном герцога и вроде как хорошим парнем, поэтому не стоит сквернословить при посторонних. А хотелось очень сильно. Если бы Лисе кто-то сказал, что она будет сражаться с огромным скелетом, который является аватаром бога Миркула, она бы громко рассмеялась и спряталась, чтобы это не воплотилось в жизнь. Но прятаться уже было негде, а пустые глазницы смотрели на чародейку, заставляя ее душу заледенеть. Она старалась стоять подальше, пыталась храбриться, но ей было страшно. Каждый взмах огромной косы рассекал не только воздух рядом с ними, но и всю их суть. Словно пытался подцепить острым концом дух и вытащить его из тела, захватывая в свои владения. Лиса дрожала, едва шевелилась, но хаос сам срывался с ее пальцев, заставляя очередного поднятого скелета рассыпаться прахом. Громкий женский клич ободрил. Среди темноты и смерти появился свет. Дочь Сэлуне стала лучом, который прогнал страх, позволяя сразиться со злом в полную силу. Она рвала гнилую плоть аватара своим мечом, со злостью валькирии, с отвагой настоящего героя. Каждый удар разбивал хрупкие кости, эхом разнося их хруст по колонии. Чародейка глубоко вдохнула, не обращая внимание на затхлость, скребущую в горле, призвала весь свой хаос, заставляя его клубиться в своих руках, и ударила им по аватару. В нем смешались все чувства девушки, напоминая настоящий ураган. Страх и боль, отчаяние и бессилие, радость и любовь. Хаос пронесся по всему помещению, затронув каждого, подарив им надежду. Сорвался первобытной дикостью, оплетая аватара своими нитями, давая шанс остальным нанести решающий удар. С громким воем и стоном, аватар превратился в Кетерика. Но что с ним делала дочь Сэлуне, Лиса уже не смотрела. Чародейку трясло, внутри разрасталась бездна, она боялась поднять голову, едва стояла на ногах и не могла поверить, что все закончилось. — Тише, — Хальсин оказался рядом, окутал Лису своим теплом, прижав к груди. Он хотел дать ей маленькое убежище, спасти от всего вокруг, и от себя самой. Успокоить бурю в душе, как она успокоила их. — Скажи, что никто не пострадал, — пробормотала девушка, уткнувшись в плечо друида. — Не считая обычных ран и ушибов, все целы, — он улыбнулся. — А ещё, я чувствую, как проклятие ослабевает и испаряется, мы справились. Лиса прижалась к нему крепче, спряталась в его руках от всего мира. Слушала его быстрое сердцебиение, как самую прекрасную мелодию. — Отлично, может теперь я услышу от тебя что-то кроме: "нужно снять проклятие", — проворчала чародейка. Хальсин рассмеялся. Ему было так хорошо и спокойно, словно он не стоял в мерзкой колонии рядом с сотнями трупов. — Как есть, лисица, — он поцеловал ее в макушку, ощущая, как все становится на свои места. Гейл так и остался стоять на полпути к чародейке, сглатывая ком в горле при виде их с Хальсином. Он догадывался, но не хотел верить. Закрывал глаза и надеялся, что сможет сделать первый шаг быстрее. Но, как обычно, не успел. Оказался ненужным, выброшенным, даже если Лиса ничего ему не обещала. Да и он сам, прогонял ее каждый раз, стоило оказаться в скверном расположении духа. Было больно. Даже больнее, чем от рассеянного кровоточащего бока, откуда торчал обломок стрелы. Он все смотрел и смотрел, скатываясь в свою личную бездну. А потом ощутил теплое прикосновение к его руке. Шэдоухарт переплела их пальцы, стояла рядом с порозовевшими щеками. И смотрела куда угодно, но только не на волшебника. Она прекрасно все понимала, и просто хотела поддержать, не думая о том, как это выглядит со стороны. И вовсе не потому, что жрица привязалась к Гейлу и думает о нем почти все свободное время. Мужчина крепче сжал ее ладонь, пытаясь не расклеиться прямо здесь. Он ведь сильный и справиться, просто нужно найти свой внутренний стержень. — Спасибо, — тихо прошептал он, смотря на профиль девушки. — Пустяки, — она махнула другой рукой с нервным смешком. Шэдоухарт хотела провалиться под землю, слишком стеснительно, слишком стремительно. Но он не прогнал, поблагодарил, а значит, она все делает правильно и у нее есть шанс. Пусть самый маленький и прозрачный, но она ведь бросила вызов самой Шар, а значит должна справится с таким пустяком как собственные чувства. — Слушай, может мне тоже тебя обнять или не знаю, укусить за твою красивую шею? — Астарион сверкнул красными глазами, рассматривая Тав. — Только попробуй, клыки обломаю, — девушка была злой, уставшей и раздражённой, казалось, кости и кровь измазали каждый миллиметр ее кожи. — По ночам ты более смирная, — вампир надул губы и притворно обиделся. — О, ты ещё не знаешь какой смирной я бываю, — дроу оскалилась. Тав устала. Хотела только спрятаться в своем спальнике и крепко уснуть, на всю ночь, а лучше на сутки. И чтобы никто не посмел помешать ее сну. Она знала, Миркул точно будет сниться ей в кошмарах, с его гулким смехом, костяными глазами и косой, которая едва не убила дроу, стоящую слишком близко. Страх смерти отрезвляет. Пусть Тав любила боль, но не желала себе смерти так рано. Холод коснулся ее души слишком сильно, разбудил то, что спало беспробудным сном много лет. — Пойдем отсюда, — она повела плечом, стряхивая невидимые нити минувшей погибели. Астарион хмурился. Он впервые видел дроу в таком плачевном состоянии. Ее испуг отражался на лице даже сквозь маску привычной холодности и язвительности. Но вместо привычного превосходства, он почувствовал только переживание? — Моя дорогая, напомни, почему я вообще увязался за тобой? — Я чертовски привлекательна, — девушка усмехнулась, взяла вампира за руку и повела в портал. Астарион был не против. Ее холодные руки все равно были теплее, чем его неживые.