Часть 11. Всё будет кончено

В дверь постучали. Ах, если бы это был Джулиано, то он просто ворвался бы, но даже кому-то другому Эвелен открывать не хотела. Уже второй день она не вылезала из постели с температурой и ужасной слабостью, из-за которой едва поднималась, чтобы поесть. Теперь, как назло, её оставил и Артур – попросил отпустить его до утра, чтобы сделать какие-то дела. Постучали снова. Кого вообще могло принести в восемь вечера? Вздохнув и с усилием встав, она накинула на себя тёплый халат и подошла к двери, чтобы открыть: сил, чтобы громко говорить, почему-то не было. Ох. Это был тот из Ангелов, кого так часто просили передать записки от и для Даниэля. «Пожалуйста, прости, что так долго решался написать тебе» - так грустно начиналось его послание. «То, что произошло в среду, было ужасно. Ты знаешь, Мортана и Отестра так же глубоко чтят Великого Духа Времени, как и Интестора… отец сказал, что её пропажа может быть плохим знаком для наших трёх княжеств. Мы уверены, что с ней что-то случилось. Эва, прости. Я очень хочу обнять тебя после всего этого, но пока не могу приехать: отцу стало хуже. Я приеду, как только всё наладится. Мы выпьем чаю и, надеюсь, тебе станет немного легче. Представляю, как ужасно ты себя чувствуешь, но в этом точно нет твоей вины. К слову, я привезу наконец-то тот подарок, что готовил к твоему четырнадцатилетию. Он не был доделан к дню рождения, и я хотел отдать его после коронации, но, ты знаешь, архиепископ никого не пустил к тебе во дворец. Всегда твой, Дэнни» Эвелен вздохнула. Она не хотела бы, чтобы Даниэль видел её такой уставшей и мрачной, но какая разница? После позора в храме все уже увидели, что она не такая идеальная, какой должна быть. В тот день она только дома осознала, что потеряла свою улыбку, показав, как её было страшно остаться без благословения Духа. Все это видели. Всё видели, как она хмурится, как она почти плачет. Теперь она пусть и желала здравия князю Отестры, но хотела бы, чтобы Даниэль приехал как можно позже. Может быть, она успеет прийти в себя и поправиться? Вдруг хлопнула дверь – и ввалилось это. Помятый и взъерошенный, едва переступивший порог, Джулиано смял в руке очередную бумажку и стал медленно подходить к Эвелен. – Чего это? – спросил он, вырвав из руки письмо. С каждой строчкой он становился всё свирепее и страшнее, но Эвелен не понимала, сможет ли сбежать. – Это моё, – тихо проговорила она и попыталась вытянуть письмо, но он взорвался. Громко матерясь, он порвал записку и резко толкнул Эвелен: – Это кто? Это тот выродок князя Отсретст… Осетр… а, того, да? – едва выговаривая слова, он вдруг схватился за горло Эвелен прижимая к кровати. – Ты с ним спишь, а? С этим выродком, а?! Тварь… тварь и постакву… покасту… потаскушка! Тот твой Арт – тоже с ним спишь, а? Напуганная и зажатая, она даже не могла ответить, лишь барахтаясь под навалившимся на неё мужчиной, лишь стараясь ухватить больше воздуха – чем меньше его становилось, тем меньше она понимала. Только боль, удар за ударом смешивающаяся в кашу, поражала её всё сильнее. Она не разбирала слова. Она перестала осознавать, куда пришёлся очередной удар. Она просто не сопротивлялась. Эвелен очнулась, когда его уже не было. Всё привычно болело, кружилась голова. Она долго смотрела в потолок, понимая, что в этот раз он хотя бы не смог заставить её подписать бумагу. В этот раз её слабость, кажется, спасла чью-то жизнь. Улыбнувшись, она накрыла лицо руками, позволяя солёным ручьям снова вырваться из глаз. Какой ужас. Таких отвратительных правителей не должно существовать. «Долг правителя – уничтожить того, кто причиняет боль подданным» Она была этим человеком. Она была слишком слаба, чтобы не делать этого. Раз за разом её рука ставила подпись… зачем? Приподнявшись, она посмотрела на свои руки. Множество синяков и каких-то царапин с запёкшейся кровью. Кровь была везде. Подушка и одеяло были запачканы, ночная рубашка тем более. Мерзкая. Если бы тут был Артур, он бы помог? Он бы защитил её? Артур… только вспомнив это имя, Эвелен чувствовала себя лучше. Он уже вернулся? Она смогла встать, но ноги заныли от синяков, на миг подкосившись. Нет, нельзя падать. Артур сегодня не придёт, нужно дойти до него самой. Покинув свои покои, Эвелен оказалась в тёмном коридоре – здесь всегда так было, потому что интесторцы для освещения пользовались магией… но у Эвелен не хватало сил на магию. Комната Артура рядом, нужно только дойти до другой стороны коридора… закрыто. Шаги. Она всегда узнает эти шаги – это он. – Артур, – слабым голосом позвала она. – Вы ещё не спите, Ваше Высочество? – он был сонным, но как будто даже… счастливым? – Артур, можешь побыть со мной? – Моя госпожа, я очень утомился. Пожалуйста, позвольте откланяться, – он открыл свою комнату, – сладких снов. И вошёл туда, оставив Эвелен одну. Он не видел синяков, не видел крови – он родом из Мортаны, только поэтому не способен создавать светящиеся шарики, чтобы освещать коридор для себя. Он не виноват. Она долго стояла перед его дверью. Да, он не виноват, что не увидел. Не виноват, что ему всё равно. Так и должно быть, на самом деле: такие, как она, даже не заслуживают счастья. Не заслуживают быть защищёнными и успокоенными. Руки задрожали, и Эвелен даже не думала о том, зачем они потянулись к ручке комнаты её телохранителя. Лунный свет почти не проникал через зашторенное окно, но тонкая его полоса падала на позолоченный револьвер, который парень с недавних пор стал носить с собой. Револьвер оказался в её руках. Прогулка босиком по тёмному коридору показалась… ничем. Эвелен даже не заметила, как дошла до заветной дверцы, за которой скрывалась винтовая лестница вниз. Когда-то давно она спускалась туда с родителями, чтобы полюбоваться магическим камнем, что спрятан там, и тогда она насчитала пятьдесят пять ступеней. «Смотри, Эва, – говорил папа, – этот камень наша семья поколениями охраняет для Великого Духа Времени. Это её статуя, запомни хорошенько» Эвелен всегда восхищалась ей. Эвелен верила, что Великий Дух всегда рядом. Эвелен мечтала о том дне, когда наконец-то встретит её. – Почему ты не пришла? – дрожащим тихим голосом спросила девочка. Но статуя молчала. – Что я сделала не так? Слёз не было, нет. Она уже не могла плакать, и тишина вызвала лишь печальную улыбку. – Ты меня бросила, да? Ты считаешь, что я не достойна твоей любви, да? Казалось, она не достойна ничьей любви теперь. – Пожалуйста, скажи мне хоть слово. Хоть что-нибудь. Пожалуйста. В чём моя вина? Ответа не пришло. Тяжело вздохнув, она опустила взгляд на ярко сияющий золотым светом камень – артефакт, что принадлежит Великому Духу. – Я знаю, что некоторые мои предки общались с тобой, – сказала она камню, – и что тебя зовут Принц. Скажи, Принц… нет, уже не важно. Неподалёку были похоронены родители. Совсем недавно скульптор закончил их надгробную статую, и теперь на крышке ящика стояли двое: молодые мужчина и женщина, счастливые и красивые, с позолоченной подписью снизу: «князь Федерик и его супруга, княгиня Елена». – Папа, ты так не хотел, чтобы я когда-то страдала из-за любимого человека… надеюсь, ты рад: я умру раньше, чем он. Похоронят ли меня рядом с вами?.. Вздохнув, она посмотрела на револьвер в своих руках. Он должен быть заряжен: Артур не стал бы носить с собой разряженный. Красивый… Когда-то она видела такой у отца, и, наверно, поэтому захотела подарить этот своему любимому. Пора заканчивать. Осталось совсем немного, ещё чуть-чуть боли – и больше никто не пострадает. – Эвелен! – любимый, взволнованный голос заставил девочку просто замереть с револьвером у виска. – Ваше Высочество, Эвелен, остановитесь! Нет, нужно дойти до конца. Не стоит оборачиваться. – Я виноват, Ваше Высочество! Я снова не смог вас защитить, но клянусь, что больше не отойду от вас. – Ты не виноват. Это я… очень слабая. – Ваше Высочество, пожалуйста, верните мне револьвер, – кажется, он сделал несколько шагов к ней. – Мне нужна только одна пуля, потом ты можешь забрать его. – Неужели вы бросите нас? Нас, ваших людей? – она не ответила, а его речь загорелась пламенем отчаяния. – Госпожа, в вас нуждаются сотни тысяч людей! Вы – их Солнце, не важно, есть на вас корона или ещё нет. Каждое утро они молятся за ваше благополучие, они любят вас, они хотят, чтобы вы, а потом ваши наследники и… все дальше… чтобы ваш род продолжал заботиться о них. Даже если Великий Дух оставила всех нас, вы всё ещё здесь. Ваше Высочество, не лишайте нас этого, пожалуйста! – От меня нет никакого толку. – Это не так! Одно ваше существование делает жизнь многих спокойнее. Что будет с Интесторой, если трон займёт какой-то ваш дальний родственник? Разве страна не погибнет в его… в чужих вам руках? – Если я останусь, он продолжит убивать… – Но только вы и можете его остановить! Не он выше вас, а вы выше него! Рука дрогнула. Эвелен выронила револьвер на пол и обернулась к Артуру: – А ты будешь со мной до конца? – Да, моя госпожа. Пожалуйста, спасите нас от него. Артур подошёл к ней, и она впала в его объятия. Тёплое тело, быстро бьющееся сердце и взволнованное дыхание – это всё растопило её, и как под жаркими лучами стал бы плакать айсберг, так расплакалась и она. – Всё в порядке, Ваше Высочество, – шептал ей Артур, – просто покончите с ним, расскажите правду людям. Госпожа, я… хочу, чтобы вы снова стали счастливой. – Я люблю тебя, – это вырвалось естественно, и Эвелен казалось, что так же естественно она получит ответ, но Артур только сильнее обнял её, тяжело вздохнув. Он спас её. И он дал ей смелости. Покинув семейный склеп, Эвелен поспешила в отцовский кабинет. На столе там давно лежали формы для приказов, нужно было лишь вписать имя и поставить подпись. «Джулиано Вриния» - красивое имя рядом с фамилией княжеского рода, но это не спасает от приговора. Ах… Эвелен помнила, что он уже казнил супругу собственного сына, так что он не первый понесёт эту фамилию в костёр. – Пусть архиепископа Джулиано схватят, – приказала она, – и завтра к полудню должна быть готова площадка. И… утром передам дополнительные указания. Всё. Будет. Кончено.