Часть 23. Аполинарий

Очередной дождливый день, очередной день, в который Райнхарт проснулся один. Эвелен ушла и из его снов, отчего стало лишь сильнее не хватать её. Впрочем, одиночество в постели заставило его задуматься: а за что он полюбил Эвелен? Она мила и добра, хорошо к нему относится – но разве так было не всегда? Почему же тогда чувства открылись только в её спальне? А может, главная причина вовсе не в её характере? В конце концов, она очень красива, а ещё она первая девушка, которая была действительно снисходительна к нему и даже в постели позволила не сдерживать желаний. Разве мало в мире милых красавиц, которые могли бы быть на её месте? Все эти мысли казались странными, но не отпускали Райнхарта, и в это утро он сказал Руру: – Я хочу себя проверить. Необыкновенно сонный слуга только мученически выдал «да?». – Я верно знаю, что все подданные меня любят? Ещё одно «да». Конечно, для подданных Райнхарт – герой, что покончил с бедностью и безработицей в Пебране, и даже во время его визитов в город жители со счастливыми лицами приветствуют своего императора. На последний его день рождения пебранцы даже подготовили ему подарок – поставили статую в его честь посреди города. И конечно, девушка из его города должна быть настроена к нему так же доброжелательно, как Эвелен. – Я хочу, чтобы ты нашёл для меня проститутку в городе. – Что? – мигом взбодрившись, Руру подскочил на диване и в оба глаза уставился на хозяина. – Это должна быть очень красивая девушка не старше двадцати лет. – Вы серьёзно? – слуга растерялся и даже ущипнул себя за ухо. Видимо, думал, что всё ещё спит. – И найди для меня тот же афродизиак, который используют в Интесторе. Я хочу провести ночь, похожую на случившееся с Эвелен. – Руру после этих слов как-то жалостливо посмотрел на него. – Боюсь, у вас не выйдет повторить. Разве Эвелен не стала особенной для вас? – Это мы и проверим. Хочу видеть афродизиак и девушку через три дня, вечером, в моей спальне. Понял? «Как так можно? – прочитал Райнхарт в мыслях уходящего слуги. – Император – с проституткой..! Как бывший князь…» И правда, отец его только и делал, что развлекался с женщинами и пил, но разве причины Райнхарта не более весомы? Исследовать свою любовь и бездумно развлекаться – это ведь разные вещи. Император вздохнул, и вдруг заметил: с момента его возвращения домой голос в голове ни разу не объявился. Неужели ему надоело пытаться свести его с ума? Нет, так не может быть. Райнхарт решил проверить. Невозможно, что это существо просто взяло и отстало от него, особенно теперь, когда сердце Райнхарта так переживает из-за чувств. Прежде он обязательно бы стал убеждать, что всё – ложь, что у Райнхарта нет права быть любимым и всё в таком духе. Одевшись, император оставил спальню и направился по коридорам и лестницам на первый этаж. Там – крошечный закуток, на первый взгляд бесполезный и никуда не ведущий, но на деле скрывающий тайный ход. Впрочем, нет, не особо тайный – стража о нём знает и бдительно охраняет от непрошеных гостей. Ручка в углублении за маленькой картиной – способ открыть дверь, за которой ждала длинная лестница вниз, в подземелье замка. Долгий спуск в абсолютной темноте, синий свет в самом низу – Райнхарт попал туда, где хранится самое ценное сокровище его рода. Оно в огромном зале, пол которого отражает ходящих, как зеркало, а стены не видны в темноте. Две колонны в центре зала, и середины у них нет – там парят два светящихся камня, алое Сердце Чувств и глубинно-синее Сердце Разума. Первый камень давно впал в сон, а второй всегда, каждый день жизни Райнхарта разговаривал с ним. Аполинарий – вот имя этому созданию, которое император обычно не выносит. «Пришёл! – вот и появился привычно противный голос. – Соскучился?» – Я думал, тебя наконец-то украли. – ответил Райнхарт, обходя колонны. – Неужели я тебе надоел? «Я всегда здесь, если хочешь поговорить» – Отлично, значит, больше я ни слова от тебя не услышу? Радует. «Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе, насколько твои надежды на влюблённость от Эвелен глупы? Сам это знаешь. А я бы хотел, чтобы ты не бросал эти надежды» Внезапная поддержка от самого неприятного создания в замке сбила Райнхарта с толку, но прежде чем он успел сообразить ответ голос добавил: «Я хочу, чтобы она приехала сюда и оставалась так долго, как это возможно» Отчего-то его слова про Эвелен звучали далеко не так противно, как обычно. Будто он говорил о старой знакомой, по которой соскучился. – Зачем она тебе? В этот момент Аполинарий засветился несколько ярче обычного, и голос его стал мягче: «Если я не ошибаюсь, эта девушка близко связана с моей давней знакомой и взрощена моим старым приятелем. Если она прибудет сюда, это будет знаменовать наше скорое воссоединение» – У тебя есть знакомые? – Райнхарт сам удивился проявлению интереса к этому жуткому созданию. «Нас было девятеро. Мы были неразлучными друзьями, сильнейшими существами в мире, пока… я не помню, что случилось, но мы оказались разлучены. Стелла была моей первой любовью, а Эклион – её мужем и моим другом. Я лишь смутно чувствую через тебя, что Эвелен несёт в себе их силы, а на тебе чувствую отпечаток Эклиона. Если Эклион у Эвелен, он непременно прибудет с ней» – Эклион и Стелла – такие же, как ты, камни? «В вашем понимании – да» – И они тоже досаждают другим унижающими разговорами и плохими снами? «Когда такое было? И нет, создавать сны под силу только мне, Сердцу Разума. Эклион, Сердце Времени, во сне способен показывать лишь прошлое, а не выдумки, а Стелла, Сердце Жизни, и вовсе не касается снов.» – А он? – Райнхарт взглядом указал на спящего брата Аполинария. «Тирлет – Сердце Чувств. Наши силы чем-то похожи, но он может лишь придавать снам чувствительности. Он их не создаёт.» Впервые за двадцать два года жизни Райнхарт услышал имя второго камня, и вообще, казалось, узнал о них за эти минуты больше, чем за всё время. «Напиши ей письмо, пригласи в замок. – вновь попросил Аполинарий. – Сама судьба шепчет быть вам вместе». – Я не верю судьбе, – Райнхарт вздохнул, – и зазывать Солнце Севера к себе не собираюсь. Ей здесь не место. На этой ноте он развернулся и пошёл прочь, уже предчувствуя, что Аполинарий будет обижен и вновь примется давить на его сознание. Однако этого не случилось.