Глава 1. Валрилен

Был я в этом городе уже несколько раз. Меня всегда умиляла некоторая провинциальность промышленного гиганта, набережная с рекой, на которые выходят окна гостиницы, теплое добродушие зрителей, которые приходили, чтобы поглазеть на нас, и уходили довольные, умиротворенные, еще более добродушные, чем прежде, оставляя нам свою энергию, как высший символ одобрения. В этом не было ничего особенного, такое могло происходить и в других городах и продолжалось уже много-много лет. Но этим летом я встретился с братом. О чем могут говорить два уже не очень молодых мужчины, которых работа вынуждает выглядеть еще «ничего-ого-го», и которые отлично понимают, что это их молодечество – смешно и давно никого не обманывает? Молоденькие группис могут хотеть меня таким, каким я выгляжу в их глазах, но вряд ли согласятся принять меня таким, каков я есть на самом деле. Да и мне кажется все более смешным брать визжащих от восторга юниц в свою постель. У брата таких проблем, похоже, не возникает. То ли он девочек выбирает иначе, то ли… То ли иначе относится к постельным утехам. Колдуном оказался мой братец, в миру – лидер рок-группы «Элоиза» Костя Панфилов, в среде мистиков известен как великий княжич Ада Бафомет. Странно, что мы, общаясь и находясь с ним в одной среде, не были знакомы до сих пор. Две поллитровки развязали языки и раскрыли сердца. Мы говорили обо всем, что происходило с нами за годы и годы, сравнивая мои догадки и утверждения, которые брат преподносил, как аксиомы, стараясь получить как можно более убедительную картину нашего мира. Сколько себя помню, за моей спиной всегда стоял какой-нибудь энергетический вампир, который не давал мне переполняться энергией. Был ли это мой рок или моя карма, – какая разница? Я никогда не получал столько, сколько брат, но нисколько не жалел об этом. Брат же всю получаемую силу тратил только на себя, и не любил делиться. Для его делишек брату нужно было очень много сил. Гораздо больше, чем бывает у обычного человека. Гораздо больше, чем когда-либо будет у меня. Мне не нужно столько. А ему нужно… гораздо больше. Мы говорили о нашей матери, вечно молодой и властной настолько, чтобы мы до конца своей жизни оставались маменькиными сынками, и так – жизнь за жизнью, каждую жизнь. Мне мама виделась в грезах, всего несколько раз, в переломные моменты моей теперешней жизни, и запомнилась одновременно нежнейшим и опаснейшим существом… Все за то, что я никогда не посмею пойти против ее воли. Как и мой брат, колдун. – Я однажды нарушил ее табу. Она простила, но не ради меня, ради сестры… Сестра – ее жрица, единственная, к кому мать относится действительно по-матерински. Зовут – Гаритона. Она из матушки веревки вьет. Где уж нам, глупым. – ироничная улыбка на тонких губах. Похоже, он действительно так думает. Но мать, может, и правда, к сестрам добрее? – Она добрее ко всем сестрам без исключения? – Только к маленькой великой княжне Ада. Остальными сестрами и братьями мама швыряется направо и налево. Нам еще повезло, что мы так удачливы, мы бывали ей нужны, и она благоволит к нам… Время от времени. Есть о чем задуматься! Какой смысл проживать жизнь за жизнью, если каждый раз приходится начинать все сначала, не помня ни о прошлом опыте, ни о прошлых ошибках? Брат утвердительно кивнул: – Есть много способов вспомнить свое прошлое или хоть что-то из прошлого. Жизнь за жизнью. За достаточно короткое время. И вот теперь мы переходим к конкретике. Прямо-таки попахивает деловым предложением. Интересно, что братец попросит у меня в обмен на память? Надеюсь, ну душу? Ну да, у меня же нет души! – И какой способ подошел бы в моем случае? Да, сразу уточняю, чего мне это будет стоить? – кажется, я попал в цель. На лице у брата появилось некоторое беспокойство. Но он заговорил, – и оказалось, что беспокоился он вовсе не насчет оплаты, а насчет восстановления моей памяти (эта идея влетела в мою голову, как хорошо отточенный клинок, засела там и никак не желала вылезать обратно). – Самое простое – найти твой катализатор. У каждого из нас есть знакомый, при встрече с которым наши прошлые жизни начинают вспоминаться. Может, и не полностью, зато быстро и почти все. Затруднение в том, что в твоем случае придется специально выяснять, кто может быть катализатором этого процесса. Мне нужно время. Так мы с ним тогда и расстались: я – обнадеженный, он – озадаченный. Я думал и думал о своем прошлом, – пока не начинала болеть голова. Ясно, что не братец является моим катализатором воспоминаний, а то я бы уже непременно что-то вспомнил. А так я был снедаем любопытством, и находился в состоянии активного ожидания. Брат обещал мне помочь… Как у нас обстоит дело с обещаниями друг другу? Он позвонил уже почти перед самым нашим общим концертом. Заявил: «Я нашел твой катализатор. Помнишь, я говорил о великой княжне Гаритоне? Почему-то вы с ней встречались каждую жизнь, когда ты был мужчиной, а она – женщиной». – Это мамина-то любимица? Как до нее добраться, и, опять же, чего мне это будет стоить? «Я попробую сделать так, чтобы она приехала к нам, хотя бы на денек. Сестренка, думаю, будет рада нас повидать. А с вопросом платы… Ты поймешь, что тебе нужно будет делать, только увидев сестру. Тогда же решится вопрос оплаты. Не торопись». Я не торопился. Я не торопился так, что перепугал своей мрачной решимостью всех окружающих. Да я ни о чем думать не мог, кроме своего прошлого и принцессы, которая в силах избавить меня от этой мании только одним своим присутствием. Странно, как легко я поверил в маму – королеву суккубов, и в свои титулы, и в странное родство. Наверное, все дело в том, что в глубине чего-то, что заменяет мне душу, я уже давно это знал. Нужна была встреча с Константином, чтобы помочь мне поверить во все это. А теперь мне нужна сестра-принцесса, чтобы помочь открыть тайну моих прошлых жизней. Весьма символично, на мой взгляд. Брат обещал непременно познакомить меня с Гаритоной в ближайшее время… но, мне кажется, это было бы слишком просто. Даже такая безоговорочная приманка, как мой статус звезды металла, я думаю, не могла повлиять на принцессу безоговорочно. Дочери таких матерей, как наша, не бывают сдвинутыми фанатками кого бы то ни было, вожделеющими автографов и любовной близости. Особенно если она знает, что мы родственники. А Кот говорил, что принцесса знает о нашем родстве. Приходится верить брату, альтернативы-то нет. Надежда оставалась, но такая слабая, что я уже совсем не доверял ей. И, конечно же, своим недоверием я спугнул эту слабенькую гостью. За три дня перед намеченной встречей брат-колдун позвонил мне специально для того, чтобы сообщить: чудес в этом мире не бывает. Принцесса нашла себе какое-то другое занятие, более интересное, чем встреча со своим пожилым, хоть и все еще симпатичным (и скромным, что интересно) братцем. Я внимательно выслушал брата-колдуна, положил трубку и едва не завыл от отчаянья. Позже, когда я все обдумал, решение было принято, то самое, единственно правильное. Если гора не идет к Магомету – значит, придется Магомету напрягаться. Я пришел к директору группы объявил ему: – Скоро мы едем в Сибирь. – Как скоро? – деловито поинтересовался тот. Я терпеливо улыбнулся: – Как можно скорее. – И что мы там забыли? – поинтересовался находящийся тут же лидер группы с хорошо разыгранным подозрением. Я ответил ему с деланной беззаботностью: – Гастрольный тур. А ты что подумал? – Подумал, что странно: ты, теплолюбивое создание, вдруг добровольно запросился в столь суровые земли… - Белозубая улыбка, и тень подозрения в ярко-голубых глазах Александра. Но… Если я расскажу ему правду, вряд ли он мне поверит. Мы давно уже не были в Сибири. Зимой там сурово, а летом, говорят, дождливо. Эта осень, которую я собираюсь потратить на самосовершенствование, наверное, будет чем-то средним между сибирским летом и сибирской зимой, но я даже не надеюсь, что погода будет хотя бы сносной. Перед тем, как отправиться навстречу своей судьбе, я видел в деле брата-колдуна. Я высокого мнения о своих способностях певца и шоумена, но сравнивая себя с братом, понял, что уступаю ему во всем, кроме голоса. Однако… Однако ни обиды, ни зависти я не почувствовал. Даже если в него влюблена принцесса, любимица нашей матери. Особенно… Мне его даже слегка жаль. Ведь это та самая братская любовь, что так часто карается смертью.