Глава 12. Гаритона

Демон, значит? Почему-то я была совсем не удивлена этим контактом. Я с первого раза почувствовала в нем что-то свое, родное. А сегодня это родное оформилось в знание – шестой круг ада, где я была придворной дамой. Не долго, всего месяц по личному (субъективному) времени. Но, кажется, когда я двинулась дальше, титула придворной дамы Велиара у меня никто не забирал. Тем более хорошо. Нынче же с молодцем разберусь. И даже вмешательства Велиара (мессира Велиара, если быть точной и вежливой) не понадобится. Сама как-нибудь справлюсь. День мы с братом провели вместе. Привыкали друг к другу. Делились впечатлениями и мнениями. Валя, как и Костя, отнесся к моей персоне с некоторой трепетностью. Наверное, большинство мужчин слегка цепенеет, когда им преподносят, словно на подносе, еще вполне молоденькую и полную жизни сестренку. В их-то преклонных годах! А я ничего… Меня восхищает появление на моем пути старших братьев (пусть не по астралу, как Бафомет, но хотя бы физически). Таких взрослых, таких опытных… Вот перед такими-то, как раз, устоять труднее всего! Вечер я тоже провела вместе с братом, а ночь мы начали (как и закончили) в его постели. По-моему, братишка уже разобрался, что к чему, и со мной, и со своими гормонами, поэтому его прикосновения были приятны, нежны и вовсе не назойливы. Сексуальный подтекст исчез как-то сам собой, а настроены мы оба друг к другу были очень дружелюбно. Ну, а ночь принесла мне долгожданную информацию. Мы встретились с сероглазым демоном у мессира Велиара, на шестом круге Ада. Там, как всегда, была какая-то вечеринка (великий и могучий повелитель лжи по-детски обожает праздники, и устраивает их себе постоянно, по любому поводу). Я подумала, со вздохом облегчения: хорошо, что вечеринка уже идет, а то у мессира Велиара хватило бы соображения устроить вечеринку в честь моего прихода, а текущий повод придержать до следующего раза. Играла медленная музыка, гости элегантно расхаживали по огромному бальному залу, ведя тайные и просто развлекающие их беседы, и при всей своей увлеченности беседой умудрялись не сталкиваться с танцующими тут же парочками. Мессир Велиар отметил мое появление милостивым кивком, потом решил, что этого мало, подошел ко мне и велел чувствовать себя здесь, как дома. Я ухмыльнулась и ответила, что не заскучаю, тем более, что у меня есть чем заняться. Похоже, мой ответ как нельзя более устроил вообще-то очень гостеприимного, но сейчас слегка занятого хозяина. Он коснулся губами моей руки, выразил надежду, что я хорошо проведу здесь время, и вернулся к своему собеседнику и прерванному разговору (наверняка очень важному, политика – она и в Аду политика). Мы сошлись примерно на середине зала. Он имел человеческий облик, так же, как и я. Мы оглядели друг друга, и я пожала плечами: – А что ты хотел, мы все-таки в гостях у мессира Велиара. – Это в ответ на его взгляд, смеривший меня с головы до ног (слишком глубокое декольте, слишком яркий макияж, слишком высоко начинается разрез черного с красным вечернего платья). Он хмыкнул: – Ладно, пойдем, потанцуем. Больше-то ты от меня ничего не дождешься. Я ухмыльнулась, и, спорю на что угодно, моя ухмылка была слегка хищной. Если бы мне нужно было что-то от этого демона, я бы получила все это от его человеческой оболочки. Я поинтересовалась, неторопливо двигаясь в ритме музыки: – Ты еще не решился назвать мне свое имя? Он хохотнул: – Ищи дурака. Да я терпеть не могу всю вашу семейку, за одним маленьким исключением… - скорее всего, он имел в виду Валентина, доброго и покладистого Валечку, который вполне мог быть его другом. Я вздохнула: – Да я бы тебе не навязывалась, только у меня ситуация безвыходная. Мне нужно провести с братом некоторое время. Было бы проще, если бы ты нас прикрыл на все это время. Если я возьмусь за это сама, – только члены нашей семьи и останутся в безопасности. Не потому, что я такая наивная и так ценю прелести семейной корпорации, просто он мне нужен… А я нужна ему еще больше. Демон меня, казалось, не слушал. Когда он закончила свою речь, он проговорил, глядя словно сквозь меня: – Один из твоих братьев сломал мне карьеру и едва не поломал всю жизнь. Если бы ты знала, как я вас ненавижу, любимчиков Самаэля и этой сластолюбивой девки! А вот я бы на его месте помнила, что со мной так разговаривать не стоит. Несмотря на весь внешний цинизм, несмотря на мое высокое, среди молодых, положение (не принцессы уже, королевы истинного знания) я никогда не скидываю свою мать со счетов. И не только потому, что преклоняюсь перед ее мощью, ее красотой и умением добиваться своего. Эти милые черты характера я в некоторой мере унаследовала от нее. Я люблю свою мать. Люблю, потому что она немало для меня сделала. Потому что мамочка любит меня и бережет, как зеницу ока. Наша любовь взаимна – я мамина любимица, она ставит меня выше многих. Матушка же воспользовалась ошибкой демона, чтобы в очередной раз оказать мне помощь. Она появилась рядом с нами, ради ее внимания прервавшими свой неспешный танец, и хмыкнула недовольно: – Чего только не наслушаешься от этих грубиянов. А ведь в глубине своей гнусной сущности каждый желает меня – королеву и убийцу мужчин. Ты выбрала себе не слишком благородного партнера для танцев, дочь. – Я знаю, мам. Просто… У меня к нему дело. Если он не решит помочь мне добровольно – мне придется его принуждать. А для этого мне нужно знать его имя. Я уверена, что мама понимает все и без моих объяснений, но, чтобы быть услышанной, просьба должна быть высказана. Мама хищно улыбнулась: – И всего-то? Скажи еще, что ты не знала, как подойти к этому деликатному вопросу, чтобы тебе не отказали? – Это не то, чего я особенно жажду, мам. – напомнила я осторожно. Моя неуместная целомудренность порой здорово выводит матушку из себя. Но она изо всех своих демонических сил пытается понять меня и не раздражаться по пустякам. Мама кивнула: – Ну да… Я знаю, чего бы ты желала. Но этого не произойдет, если ты не захочешь заплатить цену физической жизнью твоего брата. – Она не посмеет! – дернулся синеглазый демон. Мама рассмеялась: – Тебе еще не все мои отпрыски поперек горла встали? Этот – такой же, как другие, и в ближайшее время ты познаешь всю прелесть проснувшейся в нем сущности лилиан. Ты меня понимаешь? – Понимаю. Но почему я тебе не верю? Этот твой сын не похож на остальных… – О, моя дочь правильно воздействует на него, помогая пробудить память. А вместе с памятью будет приходить и характер… Мама бессовестно смеялась над демоном. Я уже поняла, что ни в одной своей физической жизни Лер не был подлецом и стервецом. Мама это знала, я догадывалась, а демон знать не мог никак. Он пожал плечами и одарил меня тяжелым презрительным взглядом: – С нее станется. Она – истинно твоя дочь! – ого! Вот такого, примерно, демарша и ждала моя мать, к нему и вела этот напряженный диалог. Голос ее стал вдруг подобен грому, не теряя при этом нежных интонаций светской львицы: – Ты забываешься, Рольялиш! Ты говоришь о королеве отвергнутого знания! Голос ее был слышен везде. Мессир Велиар, почуяв запах паленого, оставил своих собеседников и двинулся к нам с наивысшей быстротой, возможной без умаления его достоинства. Демон выглядел не просто подавленным… он посерел, его губы тряслись. Он повернулся ко мне: – Я… Прошу прощения. Я был неучтив. – после этих слов он развернулся и пошел прочь. Мама посмотрела ему вслед, без всякого сожаления, лишь злорадство было в ее взоре: – Ты слышала имя, дочь. – Да, мам. Спасибо тебе. Я не забуду это имя. – Уж постарайся. Мама изящно коснулась рукой моей щеки, прощаясь, и направилась наперерез мессиру Велиару, бывшему уже недалеко от нас. Сейчас будет жаловаться на распущенность и нахальство его подданных. Что ж, пусть. А мне пора домой. Я узнала то, что мне нужно, и возвращаюсь с победой.