Глава 14. Гаритона

Роль организовал свободное время вокалиста так, чтобы он мог его проводить со мной. Валентин в данном случае был не против такого расклада. Честно говоря, меня больше интересовало, чтобы слухи о новом увлечении вокалиста «Сюиты» не превышали пределов разумного. Да, Валю, пока все не закончится, будет тянуть ко мне, как магнитом железяку. Удружил нам обоим Бафомет… Надо ему при встрече спасибо сказать. День у нас прошел в делах и заботах, а ночью… Ночью я получила несколько красивых картинок из жизни Лера. А ведь мы с ним встречались. Странно, почему я всего этого не помнила? Ладно, не важно. Я много чего не могу вспомнить, пока не приходит время. Его звали Лайорик, и он был рыцарем из Бретани. О нем говорили, что он одинок и вечно печален. Порой его называли печальным рыцарем, а кое-кто – и слезливым рыцарем (не многие, те, кто не боялся его меча). Лайорик был рыцарем-менестрелем. Он был хорош собой, изящен и вежлив в обращении с дамами. Сплошные достоинства. К недостаткам же можно отнести некоторую «немужественную» изысканность и нелюбовь к бранным делам. Он больше любил петь, чем биться на турнирах. Я что-то слышала о нем, впрочем, не обращала особого внимания на слухи. Сестре короля рассказывают многое, и большая часть рассказов рыцарей из свиты моего брата – красивая ложь, придуманная для моего развлечения. Я не могла представить – я, выросшая среди бешеных псов Корнуолла, что мужчина может не любить блеск стали, и звуки битвы ему не так милы, как звуки лиры. Такое мнение казалось мне невозможным и почти святотатственным. Я не верила в реальность Лайорика, пока сама его не увидела. В то время сила Авалона уже опалила меня, я познала свое родство и понемногу стала отдаляться от своих земных родственников. Это было не так уж сложно. Обе мои сестры считали меня ведьмой, хотя и сами были не прочь поиграть с силой, а рядом с братом всегда находился этот друид – Мирдин, который презирал меня за то, что я женщина, и за то, что я переполнена силой, а ему приходится трястись над каждой малой крупицей своей силы. Медвежонок превратился в медведя, наша дружба стала менее крепкой, и моя опека более не была нужна ему. Но тогда мы еще не были в ссоре. Мы поссорились, когда брат женился, и эта сука, его жена, сделала его рогоносцем, отняв у меня поклонника…Но моя встреча с Печальным Рыцарем из Бретани произошла за несколько лет до тех бурных событий. Он приехал со свитой брата, в которой выделялся, как нежная березка среди огромных дубов. Я только взглянула на него, и сразу же поняла – наконец-то судьба дает мне знак и возвращает мое истинное родство. О, конечно, я любила медвежонка и этих дур, моих сестриц, благочестивую Элейну и свихнувшуюся на темной стороне магии Моргаузу, и я искренне благодарна своей матери Игрейне, открывшей мне тонкий мир и мое настоящее родство. Лайорик был не первым родственником, встреченным мной здесь, в этой жизни, но все они, к моему удивлению, знали о своей двойственной сущности, и не удивлялись, когда я приветствовала их, как родственников, а иные приходили ко мне первыми. О, моя превосходная семья, которая не приснится ни одному наследному принцу ни в одном страшном сне. Мы беззащитны друг перед другом, и кто сильнее, – решает лишь жизненный опыт. Для всех них считалось лестным быть в родстве со мной – сестрой и любимицей короля, женой и матерью королей. Иные не преследовали других целей, кроме как просто приятно общаться со мной, вспоминать прошлые жизни и прошлые общие забавы, если таковые имели место. Но таких было меньше всего. Иные пытались заручиться моей поддержкой, а некоторые, – и использовать меня в своих целях. Все мы были жестоки, циничны и шли для достижения своих целей до конца, в чем бы этот конец ни заключался. Лайорик не выглядел ни знающим, ни хищным. Его лицо было мечтательным, а порой он что-то делал неловко. Осторожно задавая вопросы то там, то сям, я узнала, что некоторые смеются над печальным рыцарем, а некоторые пытаются ему покровительствовать, он же равнодушно проходит мимо тех и других и старается общаться лишь с теми, кого признает равными себе. За одним исключением, впрочем. На вполне невинное замечание сэра Галахада, в будущем – моей любви и проклятья Ланселота Озерного, Лайорик ответил вспышкой ярости и с тех пор считает Галахада своим врагом. Я расспрашивала о Лайорике очень осторожно и с совершеннейшим равнодушием на лице. Слухи о том, что королевская сестра легка на передок, мне были ни к чему. Очень трудно добиться чего-то от человека, хоть мужчины, хоть женщины, если он считает тебя шлюхой. Ну, да, кроме своего супруга я всегда сама выбирала себе мужчин, и слухи должны были пойти неизбежно. После того, как я обрела свое место на Авалоне, мне стало все равно, что обо мне говорят. Я была королева и фея, выше любого человека, хоть самого жалкого из нищих, хоть короля. Лайорик был спокойным, порой даже апатичным мужчиной, на всю Бретань его прославили две присущие рыцарю черты: чарующе-красивый голос, которым он явно гордился, и совершенно неожиданные вспышки ярости. Первое делало его знаменитым и желанным гостем, второе – опасным соперником в бою. Наверное, я слишком пристально поглядывала на Лайорика издалека, некоторые рыцари из королевской свиты заметили мой интерес, а братец, отличающийся звериным чутьем, и, как зверь же, не имеющий тактичности, даже заметил походя: – Чем ты очаровал мою сестрицу, Лайорик? Она который день не отводит от тебя глаз! Рыцарь что-то ответил королю, судя по улыбке брата – что-то вполне почтительное и невинное, и, хотя вокруг него рыцари улыбались, засмеяться в голос не решился ни один. Внимание женщины из королевской семьи почетно, а не смешно, даже если это сестра короля, ведьма Моргана. Тем легче пришлось мне потом. Когда к вечеру я, как тень, проскользнула мимо Лайорика и шепнула ему: – Следуй за мной. – он не задал вопроса и не показал удивления, а попросту выполнил мой приказ. Лайорик следовал за мной в отдалении, не смея догнать, а я уходила подальше от чужих глаз и ушей, и, лишь отойдя достаточно далеко, обернулась к нему: – Подойди сюда. Он подошел и опустился передо мной на колено: - Приказывай, госпожа, я все исполню! Значит, он не поверил в мой женский интерес и решил, что мне нужен рыцарь, чтобы выполнить поручение? Интересно. Если бы он подумал как следует, он бы, верно, дошел до того, что я мало что не могу сделать своими силами. Но там, где я не могу справиться сама, любые рыцари тем более бессильны (о, мой Ланселот!). – Мне не нужны твои услуги, мой дорогой. Мне нужно одного: я буду говорить, а ты – слушать. – Как скажешь, госпожа. Я умею говорить убедительно. Когда я рассказываю о самом тайном и сокровенном, мне верят безоговорочно, просто потому, что придумать подобное ради своего развлечения практически невозможно (да и зачем мне это, во имя всех богов?). Лайорик тоже поверил мне, хоть и не сумел в этот раз стать мне равным. Слишком велико было его почитание к сестре короля. Впрочем, это почитание не помешало мне завладеть его вниманием, его сердцем и его душой. Когда у меня началась распря с Медвежонком, Лайорик перешел на мою сторону, и долгими вечерами на Авалоне развлекал меня и мой двор балладами собственного сочинения. Однажды Лайорик покинул мой двор, чтобы исполнить какой-то глупый обет, данный сгоряча, но ставшим для него очень серьезным. Он больше не вернулся на Авалон. Никто никогда его не видел. Может быть, на свою беду, Лайорик встретился с одним из рыцарей Круглого стола, этой смехотворной пародии на религиозные секты, или же исполнил свое предназначение в моей жизни и просто решил не возвращаться… Однако я всегда буду вспоминать его с теплой грустной улыбкой на губах…