Я рядом.

— Ты боишься? — я сижу на подоконнике, укутанная в одеяло. Свет в комнате тусклый. Смотрю на сосредоточенное лицо Паши. Он будто испуган. Я тоже волнуюсь… — Я всегда боюсь, когда завишу не от себя, — тихо, сдержанно произносит он, сидя на кровати. Темнеет рано. За окном идёт снег, словно мягкий пух, падают хлопья на асфальт, машины. Воздух становится хрустально чистым, а город погружается в безмолвие. Зажигаются фонари, рассыпая золотистые звёзды, и их свет отражается в белом одеяле снега. Дома утопают в наступающих сумерках, обещая тепло и покой, пока снаружи царит морозная тишина. — Паш… Я рядом, — говорю я. — Даже если что-то не получится… — аккуратно встаю, сажусь рядом с ним. Чувствую, что он не спокоен. — А если я не тот, кто тебе нужен? Когда всё пойдёт не по плану? — Я смотрю на него. Он не драматизирует, не ждёт ответа; он просто озвучил то, что сидит внутри. Я беру его за руку. Внутри что-то кольнуло. Я ещё никогда не видела его таким растерянным и беззащитным. Он не прав… Совершенно… — Ну что ты за глупости говоришь… — я тянусь к нему, обнимаю. Чувствую, как его тело незаметно, но ощутимо дрожит. Это не глупость… Это страх… Я знаю, что это. Чувствую, как его руки обнимают меня ещё сильнее. Он нуждался в этом. — Мне не нужен план. Мне нужен ты. Со своими страхами тоже. — Я смотрю на него… Он всё такой же — сильный, собранный, тихий, но что-то произошло. Что-то очень важное он показал мне в себе. То, что обычно прячет. Слабость. И он имеет право на это, как и я. Как и все мы, он заслуживает принятия. Всегда приму, потому что важен, потому что люблю. Без расписания, без условий, без «если». Он отпускает меня. Смотрит в мои глаза. Взгляд бегает… Он молчит, берёт меня за руку. Его пальцы чуть дрожат, когда гладят сустав моего большого пальца. — Я просто не привык к этому, Оль, — наконец произносит он. — Привыкай, — шепчу, прижавшись к его плечу. — Давай спать, родной… Ты очень устал, я вижу, — свободная рука тянется к его мокрым после душа волосам. — Да, устал, — вздыхает. Паша же сразу ко мне поехал, соскучился. — Оля, спасибо, что ты рядом, — неожиданно произносит и легонько усмехается, на что я усмехнулась так же в ответ. — Люблю тебя до луны и обратно, — совсем тихо признаюсь я, тут же целуя его в губы. Аккуратно, ласково. Тихое вслух, но самое громкое признание. Пускай оно будет только его. Пускай я буду всегда с ним. Всё пройдёт, и мы всё пройдём, я это точно знаю.

***

Это утро было совершенно другим. Ночью я изредка просыпалась и чувствовала, что он не спит. Странно, конечно… Но он дышал по-другому. Мы сидим на кухне. Пахнет заваренным кофе и чем-то недосказанным. Я пью, беру в руку горячий бутерброд и наблюдаю за ним. Он не смотрит на телефон, хотя тот лежит рядом. Иногда его пальцы сжимаются чуть сильнее. Ждёт. Молчит. Думает. — Может, не стоило поддаваться, — говорит вдруг. — Стоило. Если ты это сделал — значит, стоило, — я всегда иду до последнего. Будь то до последнего вдоха. Он качает головой на мои слова. — Я не умею проигрывать красиво, — признаётся. — Не придётся, — уверенно отвечаю. Он смотрит на меня. Долго. Словно запоминает. Рыков не особо рассказывал об этом проекте, да и повода не было говорить об этом. Он не скрывал, но я знала, что для него это невероятно важно. Ему нужна поддержка сейчас. И даже если ему откажут — я буду рядом. Он смотрит на меня иначе. Не как мужчина, который любит, а как человек, которого будто впервые не оттолкнули. Его взгляд пуст. Словно он смотрел сквозь меня, куда-то далеко. Далеко от этого мира и реальности. У меня внутри странное чувство. Я всегда считала, что быть сильной — это не позволять себе проседать. Не позволять сбиться. А оказывается — наоборот. В этом и сила. — Мы же поедем куда-нибудь? Если всё выйдет? — спрашивает он, пытаясь разбавить тишину. — Даже если не выйдет, — отвечаю. Я продолжаю уверенно. — А если меня не выберут? Если выберут кого-то лучше? — Ты — не конкурс. Ты — человек, которого я люблю. — Он чуть улыбается. Наверное, первый раз за утро. — Ты становишься слишком мудрой, — говорит он, и в голосе — не издёвка, а что-то другое. — Нет. Просто с тобой я не боюсь говорить вслух то, что чувствую, — свободно проговариваю я. Тянусь к его руке. Молчание. Тепло от его плеча. Он чуть сжимает мою ладонь. Пальцы напряжённые, но спокойные. Его тишина всегда звучит. Телефон звонит. Он не двигается. Смотрит на меня. Теперь точно глубоко в глаза. Как будто этот звонок — либо приговор, либо оправдание. — Возьми, — киваю я. Он берёт. Подносит к уху. — Да… — внимательно и серьёзно слушает, делая долгую паузу. Я замерла в ожидании. Ну что… Ну что же говорят… — Я понял. Спасибо. До связи. — Кладёт трубку. Несколько секунд не двигается. — Что? — я не выдерживаю. Он выдыхает. Медленно. Словно долго сдерживал дыхание. — Меня взяли. Я в финальной тройке. Осталась защита. Презентация. Потом — результат. Я выдыхаю будто так же, как он. Здорово, что всё получилось. Горжусь. — Замечательно, — искренне улыбаюсь я. — Это очень хорошо… — Это страшно, — он снова выдыхает. Я смеюсь. Едва слышно. Встаю со стула, сажусь к нему на колени. — Всё, что важно, — всегда страшно. — Даже я? — он усмехается. — Ты — особенно, — невзначай признаюсь я. Он разворачивается ко мне. Кладёт ладонь на мою щеку. Его палец снова проводит вдоль линии скулы — та самая мягкая привычка. Глаза спокойные. Теперь тишина мне нравится. Мне хорошо. Он молчит. Всегда молчит в самые важные моменты. И мне этого хватает.