Что-то очень важное… 2ч.

— Ты говорил, что подарок купишь сам, но я не удержалась. — Оля поправила пакет в руках. — Хотелось подарить что-то, что будет жить и радовать… — Орхидея? И вообще как ты успела? — стоя в проходе, удивился я. Она стоит вся такая красивая в чёрном костюме… — Секрет! — усмехнулась она, закрывая за собой дверь. — Понял тебя. Не помню, чтобы мама любила орхидеи… Но посмотрим. — А ты купил подарок? — спросила Оля, выходя из подъезда. — Большой букет астр, это её любимые цветы. И заварочный чайник. Когда мы созванивались в последний раз, она жаловалась, что разбила свой. Вот и решил. — параллельно открыл ей дверь машины. — Это ты хорошо подметил! — она поцеловала меня в щёку. — Ну что, поехали? — Поехали. Как там говорят? «Дом, милый дом.» Ухоженный, аккуратный. Я настоял именно на нём. Когда увидел его впервые, меня будто вернуло в детство. Странное чувство, ведь всё детство я прожил в квартире. Но душа легла именно к этому дому. Родители оценили идею, хотя мои ощущения так и не разделили. Много сил и денег сюда вложили, особенно я. Хотелось, чтобы было уютно и тепло… Чтобы я мог приезжать, проводить время с родителями. — Смотри, кто встречает! — улыбаюсь, кивая на лохматый комочек у калитки. Маленькая дворняжка бросается ко мне, будто не видела вечность. Прыгает, скулит, лижет руки. — Это кто? — Оля присела рядом, удивлённая. — Это Буся. Нашёл её год назад, когда у отца были проблемы со здоровьем. Для родителей она… ну, почти как я. — засмеялся я. Нахлынули воспоминания, а мой голос невольно стал теплее. — Каждый раз, когда приезжаю, у неё праздник. — Она чудесная… — гладит собаку, и та виляет хвостом так, что всё тело ходит ходуном. — Люблю эту малышку. — погладил её, держа в другой руке букет. Из дома вышли родители. Я даже успел соскучиться. — С днём рождения, мам! — обнял крепко, вручил букет. Она счастливо улыбнулась: — Спасибо, сынок. — С днём рождения Вас. — Оля протянула подарок. — Вы же Ольга, да? — взгляд мамы был оценивающим, но добрым. — Да. — она пожала руку отцу. — Я отец Паши, Кирилл Евгеньевич. — серьёзно представился он. — Меня зовут Светлана Михайловна. Оленька, это ведь орхидея? Я правильно понимаю, да? — мама надела очки, рассматривая подарок. — Именно. Для вас. — в голосе Оли чувствовалась лёгкая сдержанность. Я приобнял её за талию. — Ты не поверишь! Всегда мечтала о таком цветке, но как-то забывала купить. — засмеялась. — Очень ценно и красиво, спасибо. Мы прошли в дом, чтобы переодеться. Странное ощущение. Будто снова подросток, знакомящий родителей со своей первой девушкой. Но я рад, что это наконец произошло. — Паш, тут в прогнозе пишут, что сегодня гроза с ливнем. Опасно ехать. — вырвала меня из мыслей Оля, смотря в телефон. — Правда? — задумался. — Да что думать-то. — услышала мама. — Оставайтесь у нас, конечно! Даже не вздумайте ехать в такую погоду. Не дай бог, вы что? — Паш? — посмотрела на меня Оля. — Сможешь отпроситься, пока не поздно? — спросил я, заходя в комнату. Она нервно вздохнула. Для неё важно держать всё под контролем. — Думаю, смогу. — Отлично! — обнял её. — Проведёшь больше времени со мной и с моей семьёй. Она улыбнулась, я прижал её к себе крепче. В комнате витал «запах прошлого»: картины, плакаты групп, старый телевизор. — Красивые картины. — заметила она. — Это я рисовал лет в двадцать. — кивнул. — Восемь лет художественной школы не зря прошли. — Очень круто. У тебя талант. — прижалась ко мне, разглядывая. — Хочешь, покажу архивы? Там интересные работы. — Конечно хочу! — с живым интересом. Я потянулся к её губам… — Пашуля! — влетела мама. — Помоги отцу дрова перенести. Мы тут же отпрянули друг от друга. Неловко. — Олечка, а ты мне на кухне нужна. Бокалы протереть, тарелочки разложить. Сможешь? — Конечно, Светлана Михайловна. — смущённо ответила Оля и пошла на кухню.

***

— Посуда в этом шкафчике. — показала мама. Атмосфера — настоящая домашняя. На столе уже салат в стеклянной пиалке, рядом ваза с астрами. — А ты готовишь, Олечка? — спросила Светлана Михайловна. — Иногда. Но думаю, Паша чаще. — я улыбнулась. — А сколько вы вместе? Детей планируете? — прозвучало внезапно. Я замешкалась, молча раскладывая тарелки. — Мы это не обсуждали. Дети — это ответственность. Пока не готовы. — Паша любит детей. У него много двоюродных братьев было — нянчился с ними. Ты подумай. — мягко улыбнулась мама. — Мы подумаем. — вздохнула я. Вошли Паша с отцом. Видно было, что он счастлив быть здесь. Скучал. Мама суетилась, всё сразу и везде: — Паш, не стой столбом, подай салатник! … Олечка, садись, ты же гостья! — Я помогу. — Оля встала. — Да ты что! — отмахнулась мама, но всё же вручила ей миску с картошкой. — Только аккуратно, а то Паша у меня с девушками не раз помогал — всё на пол! — засмеялась. — Помнишь, Паш, историю с грибами? Он напрягся. — Мам, хватит ерунду вспоминать. — Да ладно тебе… — махнула рукой. Я села рядом с Пашей. Видела, как его глаза на миг потухли, но он взял меня за руку. — Будешь салатик? Только там майонез. — предупреждает меня. — Наложи немного, попробую. Внезапно отец Паши встал, подняв бокал. — Светланка, с днём рождения! Спасибо, что приехали. — перевёл взгляд на сына, потом на меня. — Мы рады познакомиться с вами, Ольга. Сын всегда был закрытым. Если он открылся вам, значит вы ему по-настоящему дороги. Выпьем за семью! — За семью! — улыбнулась мама.

***

Гараж. Ливень всё таки начался. — И какая она? Хорошая? — спросил отец, прикуривая. — Да. — спокойно ответил я. — Как мамка твоя? — Ну нет, пап! — рассмеялся. — Она другая. — Вижу, волнуется, когда Светланка вопросы задаёт. Ну, привыкнет. — сделал глоток пива. Мы всегда любили с отцом зависнуть не на долго в укромном месте. — Возможно. — кивнул. — Я вот помню, как привёл твою маму к своей матери… Там скандал был. — Что случилось? — Да бабка твоя сказала: «Зачем тебе эта тихоня? Вот Галька — бойкая». А я маму твою за руку держал, отпустить не мог. Хоть мать ругалась, знал — моя. — Серьёзно? — я в недоумении. За всё это время, подобного ещё не слышал. — Конечно. Всегда найдётся кто-то, кто скажет: «Та веселее», «та лучше готовила». Главное, чтобы ты знал, кто тебе нужен. — Ты прав.

***

Дом спал. Часы тикали, лампа над столом горела жёлтым светом. Отец уснул перед телевизором, Паша ушёл в комнату. Я решила помочь прибраться. — Что, не спится? — Светлана Михайловна достала варенье, поставила чайник. — Немного. Волнительно всё это. Хотела помочь, но Паша сказал — отдыхай. — Он всегда такой. Всё в себе. Но сердце мягкое, ранимое. — поставила передо мной чашку. Я молчала, слушая. — Когда он уехал в Москву, я переживала. Приезжал пару раз — вроде не один. Девушки хорошие были, но не его. — А в чём не его? — мне стало не по себе. — Они все хотели чего-то громкого. А он другой. Ему важно, чтобы рядом было спокойно. Чтобы душа отдыхала. — мама посмотрела мягко. — А ты отличаешься. Он смотрит на тебя иначе. Я подняла взгляд. На душе тут же стало тепло. И вправду… Мы оба поменялись. Мы оба нашли то, что искали — покой. — Спасибо вам… Это важно слышать. — Ты ему подходишь, Оленька. Главное — она взяла меня за руку. —не бойся его молчания. Он глазами говорит больше, чем словами. Мы сидели так ещё немного. Чай остыл. Дом наполнился редкой, тягучей тишиной. Но она была уютной, почти домашней. За окном гремела молния, но это только дополняло картину чего-то настоящего и важного. И я вдруг почувствовала: это начало чего-то большего. Что его дом может стать и моим домом.