Босиком по стеклам

      Солнце издевательски ярко светило. У природы все было хорошо, она лишь неспешно сменяла сезоны. Какое ей дело до чьего-то разбитого сердца? Лу изо всех сил старалась переключиться на работу и просто дожить до вечера. Вечером она обязательно заскочит к Йонасу, чтобы удостовериться в том, что он в относительной норме. Хотя, если быть честной с самой собой, не только для этого.       Из чёрных машин выходили люди в такой же по цвету форме, а следом за ними и ближайшие сопровождающие Приора. Яркий свет резанул по глазам, поэтому Рид оперативно вытащила из кармана очки с затемнёнными линзами. У входа в КС их уже ждал Жонсьер. Он тоже выглядел подавленным. Да и как иначе, если друг и коллега подписал его жене смертный приговор? Инквизитор разговаривал с кем-то по телефону в своей обыденно официально-хамской манере. Увидев Мартена, он гаркнул что-то невнятное в трубку и сбросил вызов.       — Месье Мартен, доброе утро.       — Здравствуй. Какие новости?       — Согласно приказу, на первом допросе были заданы только указанные Вами вопросы. Протокол составлен. Запись сохранена. Всё прошло штатно, — чётко по форме отчеканил Жонсьер.       — Даниэль, пожалуйста, позаботься о том, чтобы никто из посторонних не получил к записи доступ, — повернулся к секретарю Мартен.       — Поняла. У компьютеров есть доступ к сети? — обратилась девушка к инквизитору.       — Нет, я проверял, — покачал головой Марк, после чего перевел взгляд на несвойственно бледную блондинку. — Рид, Вы бы не пользовались косметикой, всё больше походите на поганку.       — Смотрите, не отравитесь, — сухо бросила в ответ та. — Грустно будет пережить такую ночь и так нелепо умереть.       — Не переживайте, я не дам Вам насладиться церемонией моих похорон.       — Достаточно, — поднял ладонь Приор, лишь бросая косой взгляд на подчинённую. Действительно, бледная.       Мартен не сказал более ни слова. Молча зашёл в Корпус и направился в сторону допросной. Лу и Кей шли с опозданием на несколько шагов, Жонсьер рядом. Стоуну приходилось сканировать новое пространство. Давила энергетика начальника и напарницы. Обоюдная апатия отдавалась у эмпатика в висках резью. Вида он подать не мог, поэтому оставалось лишь терпеть. Однако наблюдать за обоими не переставал. Заметил скованность движений Лу. Как будто она сконцентрирована исключительно на ходьбе. Мартен же выглядел непроницаемым, но осталась все же мелкая деталь — неаккуратно уложенные волосы Мартена. Будто он делал всё наспех. Приор Инквизиции проспал? Что-то новое.       В комнате за стеклом допросной находились только псионики и Мартен. Последний осматривал Видео с допроса Жана-Франсуа, делал пометки и лишь после задумчиво произнес:       — Будет разумно и далее сохранять в тайне его пси-способности. Хватит подозрений Марка, который колет ему блокатор. Отношение общества к псионикам стало стремительно улучшаться. Незачем нарушать постепенный прогресс. Сведения о том, что один из ярчайших злодеев — эмпатик, не принесут пользы.       Мартен перевел взгляд на монитор, вздохнул и продолжил с тем же бесстрастным тоном:       — Его допрашивали только о преступлениях на посту Викария. Хорошо было бы узнать о его личной истории. Пусть этим займется кто-то из вас. Я запротоколирую всё лично и скрою записи в личном архиве.       — Я пойду, — столь же безэмоционально ответила Рид, глядя начальнику прямо в глаза.       — Полезный опыт в дознании.       — Бесспорно, — не меняясь в лице, Мартен повернулся к Стоуну. — Кей, побудь за дверью и подстрахуй Лу.       Псионик кивнул, и оба вышли в коридор. Тишина. Короткий вздох и выдох. Лу чувствовала лёгкое, будто потустороннее, ощущение боли. Обезболивающее явно не справляется достаточно хорошо. Однако едва есть время и смысл думать об этом. Силовик запустил её в допросную, запирая следом дверь. Бывший Викарий, казалось бы, не обратил внимания на неё. Его разум под препаратами был заторможен и лишён всякой воли.       — Жалкое зрелище, — заметила про себя девушка, усаживаясь на стул напротив. Только после этого мужчина обратил на неё внимание. Медленно повернул к ней голову, чуть нахмурил брови и хрипло пробормотал:       — Мадмуазель Лу Рид.       — Месье.       — Странно... Почему вы? — в глазах его мелькнула тень рассудка, что заставило псионичку немного напрячься. — Что вы хотите?       — Поговорить, — с особой лаконичностью ответила она.       — При всей любви к псионикам, Мартен не любит марать руки и предпочитает отправлять других. Вас это устраивает?       — Не имеет значения. Вот Вы куда более интересная личность. Расскажите о себе.       И он рассказывал. Рассказывал о том, как будучи ребёнком, убил совершенно невинных людей. Как бесстрастно шёл по головам, убивал, уничтожал и выкручивался. От его слов по спине бежали мурашки, а волосы вставали дыбом. Лу не могла понять, откуда в обычном человеке может быть столько фанатичности, нарциссизма и властолюбия? Ей приходилось делать над собой усилие, чтобы сохранять хладнокровие.       — Я необычайный феномен системы. Во мне заключена огромная сила, скованная из труда, таланта и непревзойдённого ума. Едва ли найдется человек, способный повторить мой путь. Я работал десятилетиями... Я заслужил, — девушка кожей ощущала, как его самолюбие переходит в фанатичное восхищение.       — Угу. Петлю...       — Простите?       — Вы заслужили петлю на шее.       — Меня нельзя убивать. Во мне сокрыт очень важный ресурс. Его можно использовать куда лучше.       — Ошибаетесь. Вы никому не нужны. Вас просто повесят. Желаю осознать это в более сознательном состоянии.       Лу поднялась и уже дошла до двери, пока до ее слуха не долетела едкая фраза:       — Слепая преданность палачу ведет к неминуемой смерти. Она не стала оборачиваться. Просто вышла. Не глядя ни на кого. Она ничего не слышала. Жан-Франсуа — полоумный маразматик и убийца.       В комнате за стеклом Иво беседовал с кем-то по телефону, но очень скоро закончил и обратился к вошедшим псионикам:       — Хорошая работа. Лу, спасибо, беседа очень содержательна. Никаких посторонних ощущений не испытала?       — Пси-эмпатию? Нет. ***       День тянулся безумно медленно. Приору требовалось постоянное безотрывное сопровождение. Казалось, что череда чиновников, кардиналов и дьяконов никогда не закончится. Лу не могла найти и минуты, чтобы отлучиться поправить бинты или выпить обезболивающее, эффект которого уже начал идти на спад и ходьба становилась все более затруднительной. Кей улавливал перемены её настроения. Был насторожен, но ничего вслух не говорил. В кабинете Мартена она смогла сесть и хотя бы немного расслабиться, вполуха слушая его разговор с Юналом, а после и про водоросль. Новость шокировала. Требовала вовлечённости, которую Рид не могла дать. Её эмоциональный ресурс близился к нулю, а все его место заполняла острая удушающая боль. — Я очень уважаю вас обоих и благодарю за службу, — произнёс Приор наконец. Несмотря на все терзания на личном плане, слова его были искренними.       — Спасибо за доверие, месье Мартен, — кивнул Кей, бросая взгляд на напарницу. Та была будто не здесь. Он слегка коснулся её руки, чтобы привлечь внимание. Но тут же отдёрнул пальцы. Тактильный контакт в период ярких эмоций может предавать им физическую форму.       — М... Спасибо, месье, — пробормотала Лу, мельком стараясь вспомнить, за что вообще она благодарит начальника.       Мартен прищурился, но комментировать никак не стал. ***       Лу стояла перед дверью лучшего друга. Она знала, что им обоим сейчас паршиво. И только они могут достаточно хорошо понять друг друга. Короткий стук. Несколько секунд ожидания и шаги за дверью. На пороге своей квартиры стоял Бэр, вид его был уставшим, глаза тусклыми. Они обошлись без долгих приветствий. Простой жест руки хилера стал приглашением пройти.       — Я пока без новостей, — как-то робко и тускло произнесла Лу, вдыхая прокуренный воздух комнаты. Хотелось накуриться вместе с другом. — Дело Томы и Ирмы перейдёт к Мартену, и, он... Поможет им.       В глазах Йонаса блеснул какой-то странный огонёк. Тон подруги настораживал.       — А ты в этом так уверена? — в его словах сквозило недоверием.       Лу зыркнула на него исподлобья. Она старалась понять... Сестра под следствием, родители давят, неразбериха. Она должна понять его. Только вот кто поймёт её? Она уже приняла его просьбу и потеряла Мартена... Девушка шагнула к другу навстречу, но неожиданно скривилась. Ногу пронизывала адская боль.       — Он сказал, что поможет — значит поможет. Если бы я сказала ему о них раньше, было бы по-другому.       — Что именно «по-другому»? — хилер прищурился, всматриваясь в ее лицо внимательнее.       — Не важно. Уже не важно. Можешь не переживать. Он не казнит их, — рыкнула та, падая на диван. Стоять и спорить сил уже не было.       Йонас ничего не сказал, коротко кивнул и пошел в сторону кухонного блока.       — Как ты? — спросила уже спокойнее Лу, наблюдая за другом       — Звонил Догану и Тине. Они в порядке. Малая ревёт, но работает, держится. Доган рассказывал, что ты спасла их от швали в Термитнике во время этого месива, — он поставил стаканы на журнальный столик и бутылку коньяка.       — Хорошо. Но я спросила про тебя, — Лу прикрыла веки, откидываясь на мягкую спинку.       — Я? Да норм, — пожал плечами он, садясь рядом, — Даже мать успокаивал. Считает, что это я сестре херню всякую в голову вложил и власть ненавидеть научил.       Они встретились взглядами. Лу смотрела на друга и поражалась его стойкости. Даже в потоке всего этого дерьма он продолжает стоять и жить дальше.       — Иногда мне кажется, что тебя ничего не сможет сломать. Так и будешь лечить, помогать, порядок наводить...       Парень молчал, мотнул головой, убирая с лица навязчивые светлые пряди. Разлил по стаканам алкоголь, протянул один из них подруге.       — Что с ногой?       — Херня... С байка навернулась.       Йонас собирался настоять на осмотре, уже даже успел раскрыть рот, но Лу была оперативнее и залпом глотала содержимое бокала. Видя это, Бэр понял, что с вопросами здоровья физического придется повременить. Её психика пострадала сильнее. Жгучий напиток ударил в голову с потоком воспоминаний. Тут же память принялась рисовать картины из Синода, кровь, убийства... А после треклятые слова Мартена. Руки предательски задрожали. Лу отставила стакан в сторону. На глаза наворачивались все сдержанные слезы. Её железной выдержке пришёл конец.       — Я вся в крови...Я сама это выбрала...       Пальцы истерически впились в собственные волосы, а с губ слетали всхлипы и тихая ругань. Девушка подтянула к себе колени, группируясь и прячась от друга. Сердце Бэра сжалось от мучительной тоски. Ему было жалко Лу. Какими бы у них ни были противоположными взгляды на происходящее, с кем бы она ни спала, она все еще Лу. Та Лу, с которой они прошли через огонь, воду и грёбаный интернат. Ничего не произнося, блондин притянул её к себе, обнимая. Его движения были наполнены лаской и заботой. Он давал ей возможность выплакаться. И Лу ей пользовалась. Тихие рыдания переросли в истерику и крики. Было больнее, чем ночью. Больнее и тяжелее. Кровь, убийства, Иво. Кровь, убийства, Иво.       — Я не предавала!.. Не предавала... — сквозь безумные вопли Йонас услышал отчаянный крик души.       — Лу... Ты чего? Конечно, не предавала, — его руки утешающе скользили по спине, прижимая ближе. — Тише...       — Он... Он сам сказал... Сука, я его не предавала Йонас! Клянусь, я не хотела... — она дёргалась в его хватке.       Лицо раскраснелось в пылу эмоций и алкоголя, волосы растрепались и беспорядочно спадали на плечи. Тело девушки тряслось от бессилия и горя. Она не знала, что ей делать дальше. Жизнь в критическом восприятии под градусом выглядела жалкой. Настолько жалкой, что жить не хотелось.       — Приор сказал? — осторожно уточнил Бэр. В его голове начали рождаться неприятные мысли.       Псионичка кивнула, утыкаясь носом в его плечо и пропитывая его кофту своими слезами. Ладонь хилера легла на ее макушку. Конечно, она не сказала про Ирму как попросил друг. А Приор, очевидно, принял это за предательство и измену.       — Успокойся... Ты не виновата, слышишь? Лу, ты не виновата. Ты просто пыталась их защитить.       — А толку?.. Он теперь меня презирает и ненавидит.       — А тебе есть дело? Пусть думает, что хочет. Вы же просто спите, — пытался приободрить её друг, но тут же осекся. — Или нет?..       — Нет...       Новая порция слёз не заставила себя ждать. Ядовитая боль прожигала снова и снова, уничтожая свою жертву без остатка. Лу пыталась взять себя в руки, но безуспешно. Она слишком долго терпела. Слишком долго старалась себе доказать, что он ей безразличен. Она любила. Тупо это отрицать. Иначе было бы так больно? Вряд ли.       Ей потребовалось некоторое время, чтобы отстраниться от молчаливого Йонаса. Тот пытался принять тот факт, что его подруга испытывала к своему начальнику чувства. Образ Лу, который сформировался за всю их дружбу и новая информация, вызывали диссонанс в голове. Он просто не мог поверить, что такой, как Мартен, смог покорить её сердце. Псионичка никогда не была наивной дурой или деревенщиной, коей её считали. Она ни к кому не привязывалась, тем более к чистому... Он бы понял, если бы это был секс ради экзотики или своего рода экстрима. Но серьезные чувства?       — Крэп. Ересь какая-то, — подумал хилер. — Но сейчас ей не до этого.       Бэр прекрасно понимал, что устраивать сцены саркастичного стендапа или разборки не к месту. Свое негодование легче оставить при себе, чем рассориться с Лу. Ей и без того хреново.       — Покурим? — тихо спросила Рид, вытирая мокрые дорожки слез.       — Покурим, — кивнул он ей в ответ и достал из кармана пачку тяжёлых сигарет.       Чиркнула зажигалка, тонкий, изящный язычок пламени лизнул кончик сигареты. Девушка зажала губами основание с фильтром и глубоко затянулась. Серый дым выходил из лёгких извилистым узором. Вместе с ним и выходили все истерические мысли. Голова постепенно пустела, и это сомнительное чувство пустоты дарило облегчение. Парень, сидящий рядом, испытывал подобные ощущения. Говорить никому не хотелось. Эта тишина была куда красноречивей слов. Им не нужно было смотреть друг на друга или подбирать выражения, чтобы прийти к взаимопониманию.       Достаточно было дружеских объятий и тепла. Эта невербальная поддержка даже без пси-эмпатии чутко ощущалась. Псионики сидели так очень долго... А может и не долго? Телефона под рукой не было. В табачном и алкогольном дурмане депрессивные мысли то появлялись, то рассеивались.       В какой-то момент они напились до того состояния, что при виде пустой бутылки начинает мутить. На грани здравого смысла Лу успела поблагодарить себя, что не начала пить курс антибиотиков до пьянки. За руль, естественно, садиться не собиралась и решила остаться у друга. Заснули они под шуршащие звуки телевизора, включенном на церковном канале. ***       Утро началось с уборной и тесных объятий с керамическим другом. Казалось, что организм мстит девушке за все страдания, что выпали на его долю за эти дни. Тошнило нещадно, желудок будто выкручивало наизнанку вместе с остальными органами пищеварения. Травмы без утренней дозы обезболивающего болели, как после падения. Повязка успела съехать, а из свежих швов сочилась свежая сукровица.       — Жива? — послышался за спиной охрипший голос друга.       — Ага... — вытирая губы тыльной стороной ладони, кивнула Лу.       — Умойся, если закончила. Я таблеток нашел. Закинешься этим медицинским коктейлем перед работой и твой усатый изверг сможет узнать о пьянке, только если принюхается.       Девушка с трудом поднялась на ноги, но пошатнулась — опереться на стопу было невозможно. Она рыкнула, схватилась за край раковины, пытаясь поймать равновесие. Йонас подсобил: подхватил под локоть больной руки и нащупал под рукавом бинты. Дождавшись, когда подруга переместит свое тело из ванной на диван гостиной и выпьет принесенные лекарства, строго и требовательно произнёс:       — Сними пиджак. Я хочу увидеть, как ты навернулась с байка.       Рид знала этот бескомпромиссный тон и упёртое выражение лица. Не будь у неё жуткого похмелья, она бы обязательно поспорила на тему того, что ему не следует волноваться. Хотя... Это же Йонас, он всегда будет об этом волноваться.       Неспешно слетел с плеч ненужный предмет одежды. Больше Бэру не требовалось никаких разрешений. Из-под журнального столика юноша оперативно достал аптечный бокс. Не говоря лишних слов, снял испачканную повязку, внимательно осмотрел швы.       — Выглядит хреново, — пождал губы спустя пару секунд.       — Не смей лечить, — одернула руку псионичка, ежась. — Забинтуй и я буду очень тебе признательна.       — Крэп, а можно я сам разберусь, что мне делать? — огрызнулся он, прикладывая ладонь к ране.       По телу девушки растеклось уже давно знакомое чувство жара. Она видела, как восстанавливается кожа и проходит боль. Легкое жжение в бедре удивило. Неужели он решил тянуть всё? Лу вырвала руку из его пальцев. Он не должен из-за её глупости мучаться. Однако хилер явно не был настроен на словесную перепалку. Шагнув вплотную к подруге, он ухватил её за бедро, забирая все травмы. Глаза девушки задержались на кровавом пятне на рукаве Бэра.       — Миллион раз говорил, что нельзя так дергаться. Отвлекает, — скривился тот, открывая пачку салфеток и вытирая руки и лицо.       — Миллион раз говорила тебе не лечить.       — Тогда ничья. Пошли пожуем что-нибудь.       Завтрак прошёл без особых разговоров, лишь под недовольное бурчание Лу про то, что нельзя лечить все подряд. Однако внезапный вопрос Йонаса заставил подавиться:       — Почему не уволишься? Не, я в смысле не из Корпуса, а из охраны.       — Смысл? Работа приличная, платят отлично. Я не найду в КС альтернативы лучше.       — Охранять своего бывшего даже за деньги — сомнительное удовольствие.       — Крэп, давай не будем... Это просто дело времени и... И всё.       Псионичка отвела глаза, аппетит окончательно испорчен очередным воспоминанием о Иво. Его лицо, ровная осанка... Пришлось зажмуриться, чтобы навязчивый мираж пропал.       — Ладно, прости. Больше не буду.       — Всё норм. Не надумывай. И спасибо, что вылечил.       — Ну а кто если не я?

***

      До ее смены оставалось время заехать домой и переодеться. Грех не воспользоваться такой возможностью. В жилой блок удалось доехать без приключений. Как бы она не корила Йонаса за излишнюю опеку, была искренне рада отсутствию боли. Сколько бы она еще могла скрывать свои раны от всех? А если мероприятие с открытым платьем и туфли на высоком каблуке?       Переодевалась Лу больше на автомате. Тяжелые мысли грузили, поглощали. Опять размышления о Викарии, о крови манифестантов, о Мартене. Во время перебора вещей из Центра на вешалке, рука зацепилась за чехол с вечерним платьем. Под глянцевой прозрачной пленкой было алое, роскошное платье, надетое ею всего один раз. Это был балет. Первое их свидание. Рид сомкнула челюсти до скрипа зубов, лишь бы не вспоминать об этом. Только вот все равно перед глазами стояла сцена театра, голографические декорации, красивые девушки в пачках...И опять он.       — Свали из моей головы! — отчаянный крик сопровождался упавшим на пол платьем. В крови кипела злость. Что бы она ни делала, о чём бы ни думала, все равно есть он.       В голове тут же созрела абсурдная, но на тот момент самая лучшая мысль. Она металась несколько минут, внимательно обшаривая свой блок, и изредка кидая некоторые безделушки на кровать. Когда со сбором нужных предметов было покончено, она залезла в шкаф. Найдя в его недрах вместительную коробку, псионичка принялась укладывать в нее все некогда важные ей вещи: платье и туфли с балета, стеклянный кулон с выставки, флешку с музыкой, записки, написанные его рукой... Венцом этой коллекции стал засушенный бордовый цветок, который она так бережно хранила со времен их второго свидания. Лу всегда боялась на него дышать. Дыхание само собой замирало. В ее руках он всегда казался таким хрупким и невесомым... Чем-то неземным, таинственным, прямо как даритель. Впрочем, даже сейчас ей было страшно его сломать ненароком.       — Глупо... — подумала девушка, аккуратно укладывая его на платье и закрывая крышку.       Загрузив служебный байк ценной ношей, она отправилась в Инквизицию. Прямо к тому человеку, который подарил все эти вещи.

***

      Был в Нью-Пари такой странный феномен – он всегда оставался безразличным к своим жителям. Неважно, праздник сегодня или государственный переворот. В городе мало что менялось. Вылизанные и до омерзительности идеальные улицы были непоколебимы в своей обыденности и блёклости. Травинки на газонах изгибались в одном и том же направлении, чистые и нестабильные шагали в одном ритме чётко по дорожкам, голограммы были единого светло-голубого цвета. Лу обычно не обращала на это внимания. До работы в КС сюда просто не было надобности ездить, а с приходом туда банально не хватало времени. Расследованиям головоломки, политические интриги... Мозг всегда был чем-то занят, а сейчас нет никакой сторонней пищи для размышлений, кроме самокопания. Вздохнув, Лу выкрутила руль в сторону Инквизиции и въезда на подземную парковку. Пропуск туда был по жетону и сканированию регистрационных номеров транспорта. Однако у служебного транспорта была небольшая привилегия – они уже были внесены в базу и не нуждались в долгой проверке единого реестра. Парковочных мест всегда было с избытком, поэтому особых поисков не требовалось. Молодая сотрудница остановилась в относительно пустой части парковки, неподалёку от лифта. Он и доставил ее на нужный этаж, где надоходилась приемная Приора Инквизиции. Пока на электронном табло сменялась нумерация этажа, Лу в лифтовой кабине с коробкой в руках взглянула на себя в зеркало. Внешний вид оставлял желать лучшего. Волосы чуть растрёпанные, а блондинистый оттенок отливал какой-то серостью. Круги под глазами, отек после алкогольной посиделки с другом не успели сойти.       — Интересно, от Баретти прилетит за неопрятный внешний вид? — пронеслось в голове перед тем, как лифт остановился.       На удивление и к большому счастью телохранительницы в приемной сидела только Даниэль. Кей, вероятно, еще не пришёл или был в тире. Секретарь Приора оторвалась от монитора только тогда, когда коллега подошла к ее столу.       — Доброе утро, — приветливо улыбнулась Вейсс, оглядывая подругу. — Что это у тебя?       — Хай, — кивнула Лу, бросая якобы безразличный взгляд на коробку. — Это для Мартена.       — А что там? — удивленно приподняла брови Даниэль.       — Не переживай, охрана проверила, бомбы нет. Так... Пару вещей, которые забыла вернуть, а тут прям на глаза попались.       — Ясно. Он у себя работает. Можешь зайти и отдать, думаю, не будет против.       — Кхм, а ты не могла бы передать сама? У меня просто курсы сейчас по расписанию. Не хочу опаздывать. Кей ведь уже в тире?       — В тире, — кивнула секретарь, забирая коробку из рук подруги. — Я передам ему, можешь идти. И после курсов не торопись, Приор сегодня не покидает Инквизицию.       Лу, с облегчением выдохнула, как только покинула приёмную. Так будет лучше для всех. Нет больше вещей, что напоминают о нем, нет никакого долга перед ним. Должно же стать легче... Наверное. Стараясь не думать о начальнике больше, чем нужно, она отправилась на курсы самообороны.       Мартен же сегодня был особенно не в духе. Ночь была бессонной в компании крепкого спиртного. Как давно он столько пил? В молодости? В период юношеского бунтарства? Иво и сам не знал достоверного ответа на этот вопрос. И не только на этот. Чем больше времени он проводил в осязаемом одиночестве, тем больше его душу трепали сомнения. Решение расторгнуть отношения с Лу уже не казалось таким однозначным, как в момент его принятия. Часть его настойчиво рвалась обратно к ней, в её объятия, к ее нежным рукам... За свою жизнь ему доводилось быть в компании многих женщин, но они так не цепляли. Расставания с ними были безболезненны и мимолетны. Ни одна не могла так глубоко засесть в его мыслях и затуманить рассудок. Они были минутными увлечением, порывом страсти и влечения. С Лу Рид все было по-другому. Уйдя от него, она забрала с собой весь смысл жизни и яркость мира. Нет больше той свободы. Нет больше красок утренней зари. И едва ли он мог это отвергать. Где-то в глубине души он признавал, что смог по-настоящему полюбить. И любил сейчас.       Даже сейчас от этих мыслей не клеилась работа. Мужчина поднялся со своего места и принялся расхаживать по кабинету, который был сегодня на удивление душным и тесным. Тошнило от собственного запаха перегара. Таблетки от головной боли совсем не справлялись со своей прямой функцией.       — Отличный руководитель, — самокритично подумал Иво, неспешно бредя к шкафу, где стояли бутылки с водой.       В руках появилась новая, запечатанная бутылка. Хрустнуло контрольное кольцо. Звук отозвался в голове болезненным чувством. Он прислонился спиной к стене, сделал глоток. Дело было даже не в мигрени. Нет...он вспомнил, как Лу нашла его валяющимся под собственным столом, как перепуганная искала способ помочь, как подставила урну без тени смущения. Ее прямолинейное: «Нет, месье Мартен, черта с два я дам тебе помереть».       Губы невольно тронула едва заметная тусклая улыбка. Та девушка в его кабинете, готова была пойти на преступление ради него, даже умереть, если потребуется. Предала? Но кому она помогала тогда, ради кого жертвовала? Ради Иво Мартена. Иво Мартена. Иво...       — Дрянь. — рука непроизвольно сжалась, выплёскивая воду в лицо.       Почему сразу не подумал об этом? Очевидно... Разделение на рабочие и личные отношения очень сильно сбивало. Да, в ходе работы это было очень эффективным способом не привлекать к отношениям излишнего внимания и прогрессивно добиваться результатов, но как теперь разобраться, кто они друг другу? Мысли в голове Приора роились, пытались сложиться в ясную картину. Она помогала ему искренне. Зная Лу Рид, которая была прямолинейна и откровенна всегда, трудно считать эту помощь слепой преданностью начальству или подхалимством. Искрення помощь человеку, который оказался в беде. Просто человеку. Ровным счётом такая же помощь, как и своим друзьям. Только в их случае угроза здоровья не существовала (разве что косвенно). Им угрожала расправа по закону. А кто олицетворение этого закона – Приор, Палач, Иво Зола. За неверно истолкованным поступком было вовсе не предательство, а страх. Страх за близких друзей, с которыми она провела едва ли не половину своей жизни. Его же она знает меньше года. Крепкого чувства доверия просто не могло появиться. Может быть, это даже его промах...       Сухой ладонью мужчина растер влагу по лицу, стараясь принять собственную догадку. Нет никаких доказательств, что он прав или ошибается. Его размышления полностью односторонние. Вчера, в пылу эмоций, он нарушил первое правило поведения в любом конфликте: возможность оппонента полностью высказаться. Он повел себя как безжалостный инквизитор, который обладает нужными полномочиями вершить судьбу и принимать окончательное решение. Но отношения – дело обоих. Адекватные и здравомыслящие люди обсуждают проблемы в отношениях и совместно приходят к какому-либо решению. Пусть даже расставанию. Они не бросают партнера резкой фразой, а после не топят свою грусть в алкоголе.       Ему нужно с ней поговорить. Взглянув на часы, Мартен прикинул, что Рид должна была уже заступить на смену. Почему не заходит? Отставив бутылку и вытирая руки о собственный китель, он вышел из кабинета, в надежде увидеть ее в коридоре. Прогадал — в приёмной сидела одна Даниэль. Увлеченная работой секретарь не сразу заметила Приора, но стоило ему подойти на пару шагов ближе, обернулась и кивнула: — Доброе утро, месье.       — Здравствуй, Даниэль. Поступили ли данные из лабораторий? – абсолютно буднично произнёс мужчина.       — Да, я отправила Вам на почту вместе с документами от Юнала.       — Благодарю. Рид опаздывает?       — Нет, она сейчас на курсах от Баретти, — понимая истинную причину, появления в приёмной начальника, девушка выудила из-под стола коробку. – Но она просила Вам передать.       — Что там? — он чуть изумлённо приподнял брови, забирая неизвестный предмет.       — Я не смотрела, однако содержимое не вызвало подозрений у службы охраны. — пожала плечами Вейсс, осторожно прибавив: — Возможно, что-то личное.       Мартен поджал губы, сдержанно кивнул и лишь бросил перед тем, как скрылся в своем кабинете:       — Пусть зайдет ко мне.       Документы отошли на второй план. Первобытное чувство любопытства брало над ним верх. Сдвинув стопки бумаг и расчистив место на столешнице своего стола, он аккуратно поднял крышку. Сердце пропустило удар. Это его подарки. Все до единого. Даже высушенный пион. Подрагивающие пальцы нежно коснулись сухого стебля. Тот же самый трепет, что и тогда... Вечер, когда он оставил этот цветок автомобиле с лаконичной запиской, которая тоже лежала в коробке. Иво поднес бутон к губам и вновь его поцеловал, прикрыв веки.       — Она отреклась... — едва слышно прошептал мужчина, осознавая, какую боль причинил обоим в полной мере.

***

      Лу встретила по дороге в кабинет Кея, идущего из тира. Разговор у псиоников не особенно клеился. Лу была погружена в себя настолько, что Стоуну не удавалось увлечь ее беседой. Она думала о том, что делать с Иво наедине. Как вытерпеть эту каторгу? Как терпеть это в дальнейшем. Ее спасла толпа инквизиторов в приёмном. Приор провозится с ними до самого вечера, если повезёт. Они со Стоуном лишь сопровождали его в переговорных и других филиалах Инквизиции. Изредка Лу приходилось ловить на себе взгляды начальника. Обычно отстранённый и "рабочий" взгляд был оттенен печалью. Неужели он тоже, как она... Полный бред. Он сам отказался от этих отношений. Теперь это сделала и она. Все кончено.       Время смены лично охраны подходило к концу. Мартен возвращался в свой кабинет, после собрания кардиналов. Вейсс что-то печатала в планшете, отвечала на звонки.       — На сегодня все. Можете быть свободны, — останавливаясь напротив своей двери, мужчина прибавил: — Лу, я бы хотел поговорить.       Девушка сглотнула. Только не это... Почему этот день должен так дерьмово закончиться? Может ли она отказать? Ну, только если вместе с увольнительным листом на столе Баретти. Ноги онемели и отказывались слушаться. Хотелось бежать прочь, но как это будет выглядеть? Какая-то истеричка на просьбу начальства поговорить о рабочих моментах убежала на глазах у коллег. Такая себе характеристика.       Молча следуя на несгибаемых ногах за Мартеном, она прикрыла за собой дверь. Он же шел своим обычным размеренным шагом к столу, занял рабочее кресло и жестом указал ей на противоположное. Псионичка молча села, укладывая беспокойные руки на колени. Она не знала , что предстоит обсудить. Он зол на её выходку? Счел это каким-то намеком на мелочность? Ход мыслей закручивался в неприятную спираль с каждой секундой.       — Лу, — позвал он наконец. — Мне хотелось бы обсудить с тобой вчерашнюю ситуацию.       — Простите? Мне кажется, все максимально понятно. Нам не о чем с вами больше говорить. — поддерживая официальность тона и игнорируя комментарии произнесла Рид в ответ.       — Я понимаю эту категоричность. Оплата той же монетой справедлива. Однако мне стоит принести извинения за вчерашнее поведение.       — Прошу, месье Мартен, не нужно. Вы предложили нам остаться в рамках рабочих отношений и я одобряю этот выбор.       — Я понял это по твоему посланию.       — Думаю, это было самым оптимальным решением. Не хочу, чтобы Вы вновь пришли к неправильному толкованию моих действий. В свете очень часто говорили о наших тесных взаимодействиях. Многие считают меня меркантильной. Не хочу, чтобы Вы были того же мнения. Я благодарна проведенному с вами времени, однако не считаю, что имею право хранить Ваши подарки.       Мартен нахмурился. Что, черт возьми, происходит? Уж явно не такого хода диалога он ожидал.       — В чем ценность высушенного пиона для такого общества, если ты причисляешь меня к ним в качестве единомышленника? Или же клочков бумаги с моим почерком? Флешки с музыкой?       У Лу в легких закончился воздух. Он поймал её в её же капкан. Не заметила, как назвала его подарки ценными вещами. Пришлось опустить глаза, чтобы сохранить остатки самообладания.       — Извините, мне нужно идти.       Девушка не дала себя остановить. Едва ли не бегом выскочила из его хватки кабинета и бросилась к лифту. Но Иво не догонял её. Им нужно больше времени, чтобы решить этот вопрос. Возможно, утром.       Однако утро, наступившее слишком рано, по внутренним ощущениям не обнадежило. Рид не было. Она опаздывала уже на добрые полчаса. В приёмной собрались все: Баретти, Кей, Вейсс и сам Мартен. Начальник охраны сыпал угрозами, набирая из раза в раз номер подчинённый и не получая ответа. Звонили Кей и Даниэль. Никакого ответа. Телефон выключен. Что делать, представлений у коллег не было. Лу пропала.