Часть 3

Если для каких-то жителей княжества год пролетел незаметно, то для Владислава он стал довольно тяжёлым испытанием. Пожалуй, озвученные им планы и вправду были слишком уж масштабными для такого небольшого срока. Князю повезло — план по превращению своей земли в сказку (пока ещё в переносном смысле) он успел набросать задолго до произнесения речи, что уберегло его от таких глупых ошибок, как прокладка каменных троп ещё до копания водопровода. Владислав, благодаря себя в душе за то, что забыл пообещать людям ещё и постоянное освещение, копал яму на три метра вниз, как предписывали нормы. На этот раз он работал не инкогнито, ведь проходящие люди смогут наглядно увидеть, как князь единолично трудится на благо страны. Никто из них всё равно не узнает, что дело было совершенно не в его альтруизме, а, внезапно, в ценах на корм для лошадей. Дело шло к зиме, и верных скакунов становилось нечем кормить, а значит, и привозить почти бесплатную рабочую силу, найденную Владиславом за границей через товарища, было занятием дорогим. Князь считал, что это всё не более, чем формальность, и если бы люди и правда интересовались процессом постройки водопровода, то обратили бы внимание на то, что рабочие не понимают их язык, из-за чего правителю, назначившему самого себя и главным архитектором тоже, приходилось использовать переводчика до тех пор, пока он сам не обвладел их причудливой забугорной речью. Так как сам Владислав действительно был квалифицирован в вопросе создания водопроводящих сооружений, то старался работать на совесть. Во-первых, это выгодно экономически — многократно чинить один и тот же водопровод будет суммарно дороже, чем единожды сделать качественное и долговечное сооружение. Во-вторых, несмотря на все свои речи он, всё-таки, не президент, и если система подачи воды будет давать сбои через, например, лет пять, то ответственность по-прежнему будет нести он сам, что противоречило плану князя — понравится народу, стать их любимцем, их лидером, их вдохновителем. — Камни... — правитель уткнулся лопатой в булыжник, мешающий копать глубже. Он задумался о том, что теоретически их можно вытаскивать из земли во время копания водопроводов и использовать в замкостроении, что, в свою очередь, сократит надобность в собственных каменоломнях или даже позволит торговать камнем с другими княжествами. Владислава нередко называли сообразительным, но тот скромно считал это лишь заслугой тонны изученных им книг, прививших рациональный и экономный взгляд на вещи. Хотя, конечно, тотальное внедрение водоснабжения, стоящее страшно огромных ресурсов (даже с учётом его попыток сэкономить на лошадях) не служило примером рациональной траты денег, рассчитанных до копейки. Но это был крайний случай. Деньги были своего рода магией. — О, великий Владислав Владимирович, покровитель наш и... — князь посмотрел в сторону, откуда до него доходил голос. Это точно не был кто-то из его подчинённых, ведь в последние месяцы видеть молодого князя на такой работе было чем-то совершенно уж будничным, и местные уже не обращали на него никакого внимания. Владислав увидел перед собой довольно знакомое лицо. — Заткнуться не судьба? Толпы ходят, а мы договаривались держать наше сотрудничество в секрете! — Простите, — немного поник Завид, — такого больше не повториться, о покровитель наш и великий деятель, что... — Помолчи! — громко, но спокойно ответил Владислав собеседнику. Он уже привык к тому, что глава оппозиционной преступной организации "Крылья Велимира" был несколько туповат. Собственно, о каком уме может идти речь, когда этот человек возглавляет группу людей, которые борятся с настоящим царём и считают истинным наследником его сводного брата Велимира Всеволодовича, сбежавшего за границу без планов на возвращение? Да, по закону именно он должен был занять царский престол, но после добровольного, можно сказать, отречения, к власти пришла его очевидная замена. "И какая им разница, кто сейчас правит? Еда есть, воду князь прокладывает..." — размышлял Владислав как-то на досуге, думая о мотивах этих камикадзе. Но вдохновлённые, глуповатые и очарованные своей идеей романтики всё равно были идеальным инструментом в руках князя, поэтому высказывать им что-либо в открытую будет совершенно не к месту. — Лучше послушай меня, дружище, — в голове князь усмехнулся с последнего слова, — Я думаю, что смогу оплатить поездку Велимиру Всеволодовичу к нам через... полгода. И тогда мы сможем приступать к реализации нашего плана! Идёт? — Да! — глаза Завида загорелись, — Наконец-то мы вернём стране её законного правителя! Он с наслаждением от услышанного расселся и стал смотреть на то, как Владислав продолжал копать. Князь понимал, что этот тип здесь надолго, но терпение юноши было стальным. — Я знал, что он останется жив! — оппозиционер всё не унимался, — В газетах давно писали о том, что его якобы убили. Как же они глупо лгут! — Владислав старался не реагировать поток мыслей промытого им самим же мозга наивного идейного оппозиционера, — Я, признаться, даже думаю, что он сказочный! Сказочный... Завид словно кольнул голубоглазого юношу этим в самое сердце. Он будто бы специально взял для примера именно Велимира Всеволодовича — человека, почитаемого не за его поступки, а за то, кем он родился. Снова предвзятость, снова несправедливость... Прекратив на какое-то время копание, Владислав невзначай дал лопату в руки заговорившемуся Завиду, сопровождая этот момент блеском аквамариновых глаз. Тот, как ни в чём не бывало, рефлекторно схватил лопату и стал копать водопровод, сам того не замечая. Оставшиеся полчаса Завид провёл в кропотливой работе и в воодушевлённом монологе, сопровождаемом ярыми поддакиваниями довольного князя. Наконец, когда надоедливый оппозиционер ушёл, оставив князю работы всего лишь на полчаса, тот продолжил перекопку земли, думая о том, какие жизненные события привели Завида и его сторонников к борьбе за такое бесполезное и формальное дело, как имя правителя. Использовать этих ребят было довольно просто. Главное — врать с озабоченным и беспокойным лицом о том, как тебя волнуют их проблемы. Затем можно смело просить их помочь тебе, пообещав что-нибудь стоящее взамен — например, возвращение мёртвого уже как несколько лет княжича, предавшего свою родину за комфорт и безопасность. Владислав понимал, что при схожих условиях поступок Велимира Всеволодовича повторила бы, наверное, половина всех правителей его времени, но он сам, даже при появлении возможности сбежать, остался бы у власти. Ему это нравилось и очень хорошо получалось, а репутация правителя и стремление людей идти за князем позволяли в перспективе сровнять с землёй все препятствия, которые встретятся на его пути. Люди — это сила, большая сила, недооценённая многими сила. Князь ничего не делает просто так.