Часть 4

— Убили! Убили-и-и! — встревоженный местный бегал вокруг замка царя в столице, куда Владислав прибыл со своим войском якобы по совершенно стороннему вопросу. Сам князь стоял недалеко от замка и ждал, пока не покажется человек, что формально проинформирует его о произошедшем. Как только паникёр появился во дворце, Владислав, изобразив удивление и возмущение, скомандовал своим воинам пойти внутрь. Трое солдатов пошли охранять чёрный ход, а ещё двое встали к двум парадным дверям, выжидая момента, когда убийца царя попытается скрыться. Юноша прекрасно знал, что сейчас произойдёт, ведь он сам написал своего рода сценарий. С гордостью открыв парадные двери, из главного входа показался Завид со своими стражниками. Он, улыбаясь и набирая воздуха в лёгкие, торжественно объявил: "Наконец, наше революционное движение добилось своего! Мы освободили эту страну, убив царя-узурпатора! И скоро, друзья, скоро прибудет наш избранный царь Велимир Всеволодович, а мы станем его личной охранной бригадой!" Собравшаяся на шокирующее событие толпа людей уже стояла возле замка в непонятках. Царь, о котором говорил оппозиционер, уже счастливо умер где-то за границей в кругу семьи, причём больше нескольких лет назад, посему слова Завида публике звучали словно бред сумашедшего. Впрочем, отчасти оно так и было. Князь, смешавшись с толпой, выжидающим зверем наблюдал за сторонником Велимира Всеволодовича, продолжавшим свою искренню речь о власти крови, об истинном призвании, божественной сущности... о чём там обычно говорят сумашедшие? Владислав даже краем уха не вслушивался в эти бредни, следя лишь за видной ему стороной чёрного выхода, где солдаты с минуты на минуту должны были поймать ассасина оппозиционеров с позывным Каракурт — убийцу царя. Среди людей нарастала паника — каким образом совершенно сторонним террористам удалось проникнуть в столь неприступный замок? Конечно, неприступным он казался лишь на первый взгляд. Построенный ещё сорок лет назад, он содержал фундамент старого образца, позволяющий делать подкопы извне. Непрочный каменный пол легко ломался средней киркой, а система коридоров, подразумевающая попадание в те или иные помещение двумя и более способами, позволяет любому заговорщику передвигаться по замку, будучи незамеченным. Стены, ограждающие тронный зал от других помещений, были возведены прочным гранитом лишь со стороны входа, в то время как за троном недобросовестные строители применили обыкновенный белый булыжник. Но об этом знал только Владислав. Иногда ему вообще казалось, что он единственный в царстве умеет думать о чём-то, кроме удовлетворения примитивных животных потребностей. Покойный царь нередко задумывался о том, как бы ему вкусно покушать, но, как оказалось, не подумал банально поцарапать камушки возле своего трона — с гранитом такой приём бы не получился, в то время как Владислав, проходя по этому залу на совещание всех князей царства, якобы невзначай оставил множество царапин на дешёвом заменителе гранита, добываемом около побережья. То, что царь впринципе не догадывался о таких банальных способах проникновения внутрь, совершенно не оправдывало его. Сам Владислав несколько раз через посредников заказывал на самого себя наёмных убийц (разумеется, покидая замок в день выполнения заказа), искавших все недостатки в безопасности за него самого. В какой-то момент это место стало безопасным настолько, что князь перестал покидать свой замок, через окна наблюдая за тщетными попытками киллеров проникнуть внутрь. Схему царского замка Владислав рисовал самостоятельно, для чего ему сильно пригодились глубокие знания в архитектуре, замкостроении и основах безопасности зданий. Убийство царя собственными руками погубило бы его репутацию, посему князь решил связаться с местными сумашедшими, считающими себя оппозцией. Продиктовав им план и позволив перерисовать карту, он рассказывал им о готовности оплатить приезд Велимира Всеволодовича, якобы подстроившего свою смерть ради тайного возвращения в страну, чему молодые наивные энтузиасты охотно поверили. Ждать, когда эти криворукие психи перерисуют карту, было страшно утомительно, но зато это стало гарантией не попасться и не раскрыть факт своего сотрудничества с ними из-за почерка, что произошло бы, просто дай он им свой чертёж. Изначально князь и вовсе хотел представиться Велимиром Всеволодовичем, сменив себе внешность (Завид всё равно имел довольно расплывчатое представление о внешности беглеца), но после всё-таки передумал, так как, во-первых, в этом случае появятся вопросы о пропаже его самого, а во-вторых, очевидным был исход того, что никто не поддержит пару террористов, убивших их царя, что пользовался неплохой репутацией как у маглов, так и у сказок. Тут Владислав увидел, как солдаты, охранявшие чёрный вход, схватили Каракурта, после чего заранее подготовленным жестом приказал оставшимся двоим схватить Завида и людей, стоящих рядом с ним. — Вы кто такие?! Напали, Владислав Владимирович, напали! — и зачем только этот идиот снова стал звать его? — Знаем, что нападаем, — толпа освободила пространство вокруг князя, оставив его в центре внимания, — и не отпустим. Вы кто такие вообще? — его голос становился строгим. — Как же, Владислав Владимирович, вы же помогли нам проникнуть в замок, убить этого вероломного узурпатора и даже оплатили приезд великого царя нашего Велимира Всеволодовича! — Я?! — регулярное пребывание в театре нередко помогало князю, — Вы совсем больные?! Я стоял здесь, даже не подозревая о том, чем вы тут занимаетесь. Кто вы такие, я не знаю и знать не желаю. А Велимир Всеволодович уже два года как погиб. — Вы уже успели забыть нас, княже? — неужели он и вправду настолько тупой? — Если вы когда-нибудь здоровались со мной на улице, где сейчас меня несложно встретить, то это не значит, что я запомнил вас! Сейчас я запомню вас как преступников и террористов, которые должны быть задержаны по всей строгости! — князь говорил угрожающим, но довольно сдержанным тоном, будто бы он и вправду вправду видел каких-то напрочь отбитых. — Неужели Вы забыли, как оплачивали путь Велимира до столицы? Он же прибыл сюда! — дважды обманутый Завид выглядел ужасно глупым, контрастируя с образом справедливого и рассудительного князя, поданного народу. — Повести их темницу для дальнейших разбирательств! Царя временно заменит высший советник, — он повернулся к толпе зевак, набравших тем для обсуждения на две недели вперёд, — А вы немедленно покиньте замок, мы будем выяснять подробности произошедшего! У убитого царя не было наследников, а ближайшие к нему родственники были настолько далёкими, что в силу вступали особые пункты закона "О наследовании власти", очевидно, вдоль и поперёк изученныого неугомонным князем. В частности, предпоследний его пункт гласит: "Погибший по тем или иным причинам царь не имеет детей, братьев, сестёр, матери, отца, дядь и тёть, бабушек и дедушек...". Владислав всегда пропускал долгое перечисление, так как знал, что ни один из этих пунктов не характерен царю. Он предполагал, что сказочные специально лишили монарха родственников, чтобы им было легче управлять — лишние люди могли направить царя на службу своему народу, а не чужому. В любом случае, именно сейчас это шло Владиславу на руку, ведь нужный ему пункт закона заканчивался словами "...новым царём избирается один из представителей нынешней высшей аристократии путём общенародного голосования". — Княже, Вы, разве, забыли нас? — брыкаясь, кричал ведóмый владиславским солдатом Завид. Конечно, он мог сейчас рассказать этому дурачку о том, как ловко обманул его, подставив и достигнув своих целей, но, посмотрев в глаза до смерти напуганному оппозиционеру, решил, что в этом не будет никакого смысла. Князю уже не пять и не десять лет, чтобы получать хоть какое-либо удовольствие от самоутверждения таким образом, а помимо этой цели никакого рационального зерна в посвящении Завида он не видел. Чем бóльшим количеством информации обладает человек, тем он сильнее. Особенно, если он связан с политикой. Городской сумасшедший, просто обманутый Владиславом, не был тем человеком, что заслуживал понимать такие вещи. Под ледяной взгляд так ничего и не сказавшего князя, Завид полетел в темницу. Следующим этапом был публичный суд над террористами, на котором Владислав планировал выступать свидетелем. Единственным испытанием было познакомиться с судьёй и узнать, как на него воздействовать. Князь не верил в независимые суды. Всегда существует третья сила, которая этот суд построила, оплачивала и наняла судей, давая им заработную плату. Эта самая сила и будет решающей в любом суде. Главное — нащупать, откуда она исходит, и после этого мнением любого судьи можно вертеть столько, сколько захочется. Владислав любил иметь гарантии, ведь он всегда должен быть на той стороне, которая выиграет, что сильно скажется на его репутации кандидата на царский трон. После публичного суда дело будет за малым — запустить работу нескольких благотворительных кампаний, разработанных им ещё довольно давно, после чего снова толкнуть речь аналогичную той, что была когда-то произнесена в его княжестве. Имея опыт в публичных выступлениях, он уже знал, что дело за ним. Или за Баженом Ратмировичем... Этот человек действительно представлял для князя некую угрозу, ведь мало того, что относился к царскому роду (в отличие от Владислава Владимировича), так ещё и управлял крупнейшим по территории княжеством. Проблемой также и была популярность Бажена у пожилых жителей столицы, переубедить которых было гораздо проще молодёжи, более восприимчивой к реформам. Однако князь Владислав уже знал, как справится со своим врагом, наконец, займёт место, идеальное подходящее для будущего восстановления столь желанного им равенства.