4. Мама (Лечение, обида, любовь)

      —Папа, а у меня головка болит сильно, — промычала Кьяра охрипшим голосом, прячась с головой под одеяло. Мужчина нахмурился и отобрал укрытие у дочери.       —Ну-ка, заяц, — Арсений поцеловал девочку в лоб, — ты заболела, Кьяр, — вздохнул старший, — давай на кухню, попроси у мамы градусник, хорошо? Я пойду разбужу Тошу.       Девочка тихо согласилась, а старший ушел в комнату к сыну. Он подошел к кровати и сразу увидел, что мальчишка вспотел, и дышал через рот. Только не это!       —Тоша, просыпайся, — прошептал Арсений, поглаживая нежную щечку ребенка.       —Не хочу, — прохныкал мальчик в попытках открыть глаза. Свет больно резал по ним.       —Малыш, кажется, ты заболел, — Арсений также проверил температуру мальчика, — ну точно... Идём ко мне, — брюнет взял мальчика на руки и пошел с ним на кухню, где за столом уже сидел старший заболевший ребёнок, — видишь, сестра твоя тоже заболела. Молодцы вы, держитесь вместе, — улыбнулся старший и посадил ребенка на стул, — Давай-ка мы с тобой тоже измерим температурку, — Арсений взял из аптечки второй градусник и подошёл к сыну. Он аккуратно отодвинул футболку ребенка и поставил градусник подмышку, — все, ребята, сидим, измеряем, — Арсений разблокировал телефон и нашёл нужный контакт, — Алло, Оксана Валерьевна, здравствуйте. Это Арсений Попов Вас беспокоит. У меня заболели дети, супруга сегодня работает. Вы не могли бы меня заменить хотя бы сегодня? Спасибо Вам большое! За мной должок, — улыбнулся старший, — ну что, сегодня никто в садик и в школу не идёт, поздравляю.       —Ммм.., — грустно протянула девочка, вытирая рукой слезы с глаз, — мы с девочками хотели сегодня играть в настольные игры... И уроки сегодня хорошие. Можно я пойду, пап, пожалуйста?       —Нет, солнце мое, лучше не стоит. Нужно сейчас быстренько вылечиться и ходить себе в школу спокойно. И слезы давай убирай, они нам сейчас точно не нужны. Иди сюда, — брюнет расставил руки для объятий и с радостью принял в них дочь, заодно достал градусник, — Тридцать семь и шесть, — вздохнул Попов, — ложись в кроватку, мы с мамой позовём вас завтракать, — мужчина поцеловал ребенка в лоб и отпустил в комнату, подошёл к младшему, который был ну очень уж тихим сегодня, — Антош, давай мне градусник.       А вот Антон уже увидел показатель и решил, что папе о нем знать совсем не обязательно. На садик было все равно, а вот лечиться совсем не хотелось.       —Там хорошо.., — тихо ответил он, отползая подальше.       —Верю, но мне нужно посмотреть, — спокойно проговорил Попов. Антон нахмурился и обнял себя руками, совсем не собираясь слушаться, — Антон, что за дела?       —Не надо меня лечить, — на грани слез ответил ребенок и загнанно посмотрел на отца.       —Тош, я совсем не собираюсь делать ничего страшного. Температуру просто необходимо узнать, чтобы вовремя сбить её сладким сиропом. Хорошо?       —Там сорок.., — всхлипнул ребенок и отдал градусник старшему. Тот нахмурился, но после выдохнул с облегчением.       —Малыш, тридцать семь и семь. Ты не так смотрел, — улыбнулся Арсений, наблюдая за тем, как детские глазки испуганно его рассматривают, — иди пока полежи. И ничего не бойся, — Попов поцеловал лоб мальчика и направился в ванную к жене. Она сейчас сушила волосы феном, — Ален, наши дети заболели.       —Да ладно, сразу двое? — удивилась девушка и сменила фен в руках на расческу.       —Да, температура уже за тридцать семь перевалила, — Попов сел на край ванны, — я с ними останусь пару дней, послежу. Меня коллега подменит. А ты можешь спокойно работать, — Алёна кивнула и взволнованно поджала губы.       —Как они себя чувствуют?       —Кьяра плохо. Хочет в школу, плачет, болит голова. Антон держится, но боится. Ты не переживай. Добрый доктор всех вылечит, — широко улыбнулся мужчина. Девушка поцеловала мужа в висок и повесила фен на его законное место.       —Так, Попов, я иду успокаивать дочь, а ты готовишь самый вкусный завтрак. И это не обсуждается! — улыбнулась стоматолог и быстро вышла из комнаты. Арсений посмотрел на себя в зеркало, пожал плечами и удалился на кухню, пока это возможно.       Тем временем в одной из детских слышались совсем тихие всхлипы, ласковый шепот и смех сквозь слезы.       —А представляешь, как радостно тебя потом встретят ребята? У меня это было самым счастливым моментом в школе! Во втором классе я сломала руку, да меня потом так заобнимали, что чуть не пришлось опять накладывать гипс! — девочка засмеялась, вытерев последние слезинки, — вот видишь, все очень даже здорово. Пойдем за Тошей, и к папе, он там готовит что-то очень вкусное для самых любимых детей, — Кьяра активно закивала и спрыгнула с кровати, уже забегая в комнату к Антону, который спрятался под одеялом. Следом вошла и Алена.       —Антош, нельзя так укрываться с температурой, она может подняться.., — девушка аккуратно забрала у ребёнка одеяло. Как оказалось, мальчик плакал, поэтому и спрятался, — что такое?       —Ничего, — тихо ответил Антон, отодвигаясь подальше от девочек.       —А почему тогда слезы льем? — мягко улыбнулась старшая и аккуртно потрогала лоб ребенка тыльной стороной ладони.       —Вы будете меня лечить, а я не хочу. И Дима со мной дружить не будет! — быстро ответил Шастун и опустил голову.       —А мне кажется, что наоборот хорошо. О тебе ведь заботятся ещё больше, чем обычно. А Дима потом очень обрадуется, когда тебя увидит.       Антон кивнул, вытер слезы и медленно пошел на кухню. Да с такой осторожностью, будто идет на прием к самому страшному врачу, а не есть завтрак, приготовленный папой.       —Так, детки-конфетки, давайте будем с вами лечиться. Кьяр, пойдем ко мне, потом позовешь Антона, все равно он очень уж долго кушает, — улыбнулся Арсений и погладил сына по голове. А с дочерью ушёл в спальню для проведения осмотра.       Шастун поджал губы и вдруг обратил внимание на свои ножки. Из-под пижамных штанов выглядывали большие красные пятна. Мальчик натянул штаны вниз и испуганно смотрел на стену. Прошлые воспоминания раздались неприятным эхом, и ребенок решил, что Арсений ни за что не увидит эти пятна.       —Тоша, тебя папа зовет. Он мне конфетку дал! — весело улыбнулась Кьяра и села обратно за стол. Антон кивнул и ушёл в родительскую спальню.

***

      —Идем ко мне, Антошка, — широко улыбнулся Арсений, сидя на кровати. Когда мальчик оказался рядом, Попов поцеловал его в щеку и взял в руку деревянный шпатель, — Давай-ка посмотрим на твое горлышко. Открывай ротик, — несмотря на страх, ребенок послушался, уворачиваясь от шпателя. Но брюнет все равно увидел небольшой отек в горле. Старший нахмурился и надел стетоскоп, — подними, пожалуйста, футболочку.       —Нет.., — тихо ответил Антон и отошел подальше от папы.       —Почему? — удивился брюнет. Неужели ребенок настолько боится?       —Тут холодно, — пробормотал мальчик и опустил голову вниз. Врать не хотелось, но что поделать?       —Придется немножко потерпеть, Антош, — брюнет притянул ребенка к себе поближе, но этот ребенок вдруг буквально вырвал из рук врача край футболки и отпрыгнул подальше.       —Нет! — нахмурился мальчик, боязливо смотря на старшего, боясь его реакции.       —Что происходит? — серьезнее спросил взрослый и взял непослушного ребёнка за руку, чтобы тот не убежал. Антон обиженно отвернулся от Попова, — Я ведь ничего сложного не прошу, просто поднять футболку.       —Нет! — продолжал сопротивляться младший.       —Антон, раз, — Арсений придал голосу строгие нотки и усадил ребенка к себе на колени.       —Я не буду.., — прошептал младший, испугавшись такого настроения родителя.       —Боже мой, что сегодня за ретроградный Меркурий, м? — Попов бросил затею со счётом и сам поднял футболку мальчика. По животу расползлись большие розовые волдыри. Брюнет шире открыл глаза, проверил спину ребенка. Такая же картина, — Так, золотой мой.., — старший положил мальчика на кровать спиной и аккуратно стянул вниз пижамные штаны, — вот это здравствуйте, — напряженно выдохнул педиатр, — давай-ка одевайся, а я схожу за водичкой на кухню.       Антон натянул штаны обратно, опустил вниз футболку и поджал розовые губы. Брюнет наверняка сейчас разозлится, будет ругаться, может, даже накажет — поставит в угол или заставит сидеть целый день в комнате. Прямо как в детском доме. Шастун лёг на бок и зажмурился, пытаясь будто отогнать время назад.       —Садись, мой врунишка, и давай пить таблетку.       В этот раз мальчик послушался, и выпил лекарство, несмотря на его горькость.       —Папа, прости.., — тихо произнес ребенок, с надеждой смотря старшему прямо в глаза.       —Ох, Антош.., — вздохнул брюнет и сел рядом с мальчиком, приобнял его, — сначала мне хотелось ругаться. Я не люблю, когда мне врут. Особенно пациенты и самые родные люди. Представляешь, что бы было, если бы пятнышки твои были ещё опаснее? Мы бы потеряли много времени, — Шастун прижался к старшему настолько сильно, насколько это было возможно.       —Не надо ругаться, — тихо попросил ребёнок и взял в рот указательный палец, явно переживая.       —Давай только договоримся, что не ты больше не будешь прятаться, даже если очень страшно. Хорошо? — мальчик кивнул, — а почему ты так не хотел мне показываться, кстати?       —У меня так уже было... И доктор сделал укол, я плакал, — грустно выдохнул Антон и прикрыл глаза.       —Бедный мой малыш, — мужчина посадил ребенка к себе на колени и поцеловал его в висок. Было видно, как напряжен мальчик. Рассказ истории дался ему нелегко. Понятно было одно — у ребенка на что-то аллергия. Арсений мысленно сделал себе пометку "пересмотреть карту Антона", и через месяц сдать анализ. Не хотелось играть в лотерею, учитывая такую сильную реакцию, — Смотри, Тош... Чесать пятнышки нельзя. Без меня ничего не ешь и не пей. Это скорее всего аллергия. Если вдруг станет хуже, то обязательно зови меня, хорошо? — Антон кивнул и прижался к Арсению, — вот и молодец. Давай-ка иди ложись в кроватку. Я вас потом разбужу.       Брюнет действительно будит детей в обед. Явных ухудшений или улучшений не видно. Поэтому он решает внимательно наблюдать и разбудить пациентов ещё разок вечером. Мужчина уснул и сам — погода была дождливая, ранний подъем, переживания...       После пробуждения Попов первым делом вошёл в комнату дочери. Он аккуратно подошёл к кровати и коснулся детского лба губами. Брюнет нахмурился, вытащил градусник из кармана домашних штанов.       —Кьяра, малышка, просыпайся, — прошептал брюнет. Девочка с трудом открыла глаза, — как ты себя чувствуешь? — спросил старший и сразу поставил градусник ребенку.       —Плохо. Наверное, сироп не помог.., — тихо ответила девочка и устало посмотрела на папу. Он сочувствующе поджал губы и погладил ребенка по голове. Спустя семь минут брюнет достал градусник.       —Моя принцесса, нужно сделать укол, — вздохнул брюнет, а девочка спокойно кивнула. Арсений удалился на кухню, Кьяра смотрела на комод с разными рисунками, немного переживая. Она уже не помнит ощущений от этой процедуры, а после долгого перерыва всегда волнительно.       В это время Антон уже не спал, а лежал с открытыми глазами. Услышав, что папа ходит туда-сюда, мальчик решил выйти на разведку. Он аккуратно посмотрел на комнату сестры через щелку в двери. Арсений сидел на кровати со шприцом в руках, а Кьяра вылезала из-под одеяла. Антон замер, сделал шаг назад. На своей ручке он заметил, что пятна стали больше и ярче, а в горле что-то мешало дышать. Мальчик убежал к себе в комнату.       Папе рассказывать нельзя, потому что укол терпеть не хотелось. Папе нужно рассказать, потому что он может ругаться, а Антон хочет быть хорошим. И не понимает, что нет детей хороших и плохих.       —Тоша? А чего не спишь, м? Как самочувствие? — Арсений дотронулся лба сына, — горячий.       —Пап... Включи свет, пожалуйста, — тихо попросил мальчик. Арсений выполнил просьбу и сел рядом, приобнял ребенка за плечо, — Спасибо. Вот, смотри.., — Антон сам поднял край футболки, оголяя живот.       —Ого, Антошка.., — с беспокойством проговорил брюнет, — чешутся? — мальчик кивает, — так... Открой ротик, пожалуйста, — старший быстро включил фонарик на телефоне, и осмотрел горло, — намного хуже... Ты когда-нибудь пил таблетки от аллергии? Постарайся вспомнить, пожалуйста.       —Ну... Капельки помню, — задумчиво ответил младший.       —Так, хорошо. Ты как дышишь? — брюнет медленно встал с кровати, несмотря на то, что медлить нельзя, — Тош, только скажи правду, пожалуйста.       —Тяжело... Там в горле мешается, — Антон по-детски указал на горло.       —Хорошо. Малыш, ты пока сиди, я скоро вернусь, — улыбнулся старший и ушёл на кухню готовить шприц. Арсений зашел на кухню и снова достал аптечку, пытаясь унять дрожащие руки. Антону плохо, делать больно мальчику не хочется совершенно. Он только-только начал слышать уверенное "папа", не хотелось все разрушить одним неправильным жестом. С Кьярой было проще, к девочке он совсем привык, да и она не боялась, только немного переживала. А про страх Антона ему все было совершенно известно и понятно.       Было бы куда проще, будь мальчишка подростком. С ними легче договориться, у них есть понимание, и обижаться как пятилетние недавно усыновленные дети не будут... Попов вздохнул, и уже без дрожащих рук начал готовить препарат. Он взял готовый шприц, пару спиртовых салфеток и пачку запасных нервов в мыслях.       —Антошенька, сидишь, мой хороший? — Арсений мягко улыбнулся, положил необходимое вне поля зрения Антона. Мальчик сидел на кровати и болтал ножками. Попов поцеловал ребенка в лоб и приобнял за дальнее плечо, присел рядом. Медлить нельзя, — а помнишь, ты мне рассказывал про доктора, который сделал тебе укольчик? Ты совсем ничего не помнишь?       —М-м... — Шастун опустил голову вниз, — ну... Не знаю, меня воспитательница держала, помню только как плакал, и все. Мне было больно?       —Наверное, ты просто очень испугался. Наверное, очень маленький был, а так, эта процедура очень простая, многие детишки спокойно переносят, — тихо рассказал Арсений. Антон кивнул.       —А больше мне такое не делали.., —мальчик зажмурился от неприятных ощущений в горле.       —Малыш, нам с тобой нужно очень быстро действовать, чтобы обойтись без других врачей. Ложись на животик, мой хороший, — педиатр поцеловал мальчика в висок.       —А зачем? — тихо спросил ребёнок, крепко схватившись за край футболки мужчины.       —Нужно сделать укольчик, — сочувствующе поджал губы старший, внимательно наблюдая за реакцией младшего. У него сразу заблестели глаза, но он не спешил убегать.       —Папа... Нет... Не надо, я боюсь, — со слезами на глазах проговорил мальчик и сильнее прижался к Попову.       —Зайка, тебе может стать хуже. Нужно полежать на животике всего минуточку, — Арсений аккуратно пересадил юного пациента к себе на колени, — сможешь полежать на кроватке?       —Без тебя? — совсем слезно спросил малыш. Он повернулся лицом к Арсению и обхватил руками его колючую шею. —Можно у меня на коленках. Хочешь? — взрослый погладил мальчика по напряжённой спине. Вдруг он начал ощущать, что футболка под глазами Антона начинает намокать, — ты там что ли плачешь? — вместо ответа редкие всхлипы, и дыхание, которое взрослому совсем не нравится, — мой хороший, я ведь еще совсем ничего не делаю, — прошептал врач, — давай-ка полежим.., — он аккуратно положил ребёнка животом к себе на колени.       —Папа, а что со мной? — в промежутках между плачем спросил Антон.       —А это, Антош, горлышко опухает внутри, поэтому тебе становится тяжело дышать, — спокойно проговорил брюнет, — смотри-ка, ты отдыхаешь на озере, загораешь.., — как тайну начал рассказывать Попов, одновременно с этим спуская одежду немного вниз, — ярко светит солнышко.., — он протирает одной салфеткой свои руки, а другой нужный участок кожи с запасом, — и вдруг, по поляне идёт ежик.., — Арсений снял колпачок с иглы, — "Полежу-ка на Антошке!" — старший изменил свой голос на тоненький, и после этой фразы ввёл иглу, предварительно положив одну руку на детскую спину. Мальчик ожидаемо дернулся и начал прислушиваться к ощущениям, — лёг ежик... и уснул! А дома у него шесть деток, поэтому просыпаться ему совсем не хотелось, — Попов начал вводить лекарство под тоненький плач пациента, — Да, иголочки у ежа колятся больновато... Но он решил выбрать смелого мальчика, терпеливого, — Антон начал двигать ногами, руками, пытаясь уйти от неприятных ощущений. Сказка про ежика уже не помогала, становилось всё больнее, страшнее и обиднее. К концу процедуры ребенок уже дрожал от плача. Попов вытащил иглу и закрыл глаза, начиная массировать детскую мышцу. Сердце сжималось от плача совсем родного человека, которому больно делать не хотелось. Арсений бережно гладил маленькую спинку, пока мальчик что-то пищал в свои ладошки.       —Антошенька, — тихо позвал Попов и посадил малыша боком к себе на колени, — прости, мой родной, сейчас все пройдёт.., — мужчина нежно поцеловал сына в макушку и обнял обеими руками, — зайчонок, ну что такое? Было очень больно? — шептал взрослый на ушко. Антон опустил голову и заплакал с новой силой.       —Я испугался, — еле как ответил он, — а ты меня не пустил.., — совсем горько добавил он.       —А кто тут ребенка обидел, м? — в двери показалась обеспокоенная Алена. Девушка улыбнулась мальчикам и села рядом с ними, — что у вас тут случилось? — Арсений кивнул на упаковку от шприца, лежащую на тумбочке, — Тош, а пойдем ко мне? — Попова расставила руки для объятий, а Антон посмотрел на неё, на Арсения. После взгляда на второго снова навернулись слезы, и мальчик решил на время спрятаться от педиатра. Он кивнул, и девушка взяла его на руки, начиная покачивать, успокаивая, — Арс, милый, все хорошо. Вы завтра обязательно поговорите, а пока ты дай ему все переварить, и сам тоже успокойся. Иди на кухню, поставь чайник, я скоро приду, — прошептала Алена, и брюнет вышел из комнаты, виновато поджав губы.       Мальчик положил голову на плечо старшей и посмотрел на неё в ожидании. Девушка села на кровать вместе с сыном на руках и начала аккуратно гладить его по голове.       —Антош, папа очень редко назначает деткам уколы. Не обижайся на него. Он тебя любит, очень. И сам сейчас очень переживает, —старшая улыбнулась и поцеловала мальчика в висок, — просто не было другого выхода, пришлось действовать вот так... Неприятно, но зато тебе сейчас наверняка лучше, да?       —Угу... Мама, а я его обидел? — уже спокойно спросил мальчик, не задумываясь об обращении. А Алена широко заулыбалась и крепче обняла мальчика.       —Нет конечно, малыш. Хочешь, я его позову, он уложит тебя спать? — пытаясь скрыть слезу от "мама", предлагает старшая. Антон устало кивает. Девушка посадила ребенка на кровать, погладила его по голове и пошла за Арсением, — тебя Антон зовет. Уложи его спать. Он не обижается, — улыбнулась девушка.       —Спасибо, Алён, — вмиг обрадовался Арсений и буквально выскочил из кухни. Алена принялась разливать чай по кружкам.       —Тош, не спишь? — ребенок отрицательно качает головой, сидя на кровати. Арсений сел рядом с ним и приобнял за дальнее плечо, — прости меня, я совсем не хотел, чтобы все так получилось.., — целует мужчина ребенка, и наблюдает за его эмоциями.       —И ты меня прости, пап. Просто я испуглся, — со слезами на глазах ответил мальчик и опустил голову вниз.       —Чшшш, все, все хорошо, малыш, — Арсений вытер слезы с детских щек, — давай полежим, Антошка? Уже пора спать, — Шастун кивает и Попов ложится вместе с ним на кровать, — полежу с тобой, — улыбнулся старший, — Антош, я тебя люблю, — Арсений поцеловал улыбающегося мальчика в лоб и начал гладить его по спинке.       —Я тебя тоже, — прошептал ребенок, будто боясь это сказать. Попов перевернул его на другой бок и прижал к себе.       Алена, которая зашла проверить мальчиков, увидела, как оба мирно спят. Девушка аккуратно поцеловала каждого и пошла в спальню, радуясь, что сегодня целая двуспальная кровать в её распоряжении.