Глава 6

ЗАЧЕМ?

Москва, 2019

 23 сентября, понедельник.

      Инженер замер. Кирилл даже сказал бы – одеревенел весь. Потом осторожно поставил чайник на стол и медленно повернулся. Его замершее лицо с непередаваемым выражением испугало Кирилла.       – Вам плохо, Михал Михалыч?       Он даже дёрнулся подхватить инженера: показалось, что тот сейчас в обморок рухнет. Но тот сделал рукой: мол, ничего не надо. Каким-то пронзительным взглядом некоторое время смотрел на молодого человека, потом опустил глаза, повернувшись, взял блюдца с чашками и пошёл к столу. Идти-то было всего два шага, но Михал Михалыч сделал аж четыре, аккуратно поставил чашки на стол и... упал на стул, уронив руки на колени.       Они помолчали, потом инженер тяжело вздохнул:       – Я ждал этого вопроса... Ещё в первые минуты нашего знакомства... И даже какой-то вразумительный ответ придумал... А ты всё не спрашивал и не спрашивал... Я даже подумал, что так и не спросишь... Успокоился даже...       – А что такого? – удивился Кирилл. – Ну, не хотите – не говорите. Я просто так спросил... Меня Анна Викторовна спросила: «Зачем, говорит, вы Кирилл Валерьянович, из такой дали к нам пожаловали?»       – А ты что ответил?       – А я... соврал, что, мол, человека ищу... Он ушёл в прошлое и не верну...       Кирилл смущённо поглядел на инженера и поперхнулся словом. Лицо того было бледнее белоснежной скатерти, которую стелили у него дома по праздникам.       – Что?! – воскликнул Кирилл, бросаясь к Биндюжникову. – Сердце?! Где лекарство?       – Просто... воды... – с трудом проговорил Михал Михалыч.       Кирилл быстро налил в стакан воды прямо из-под крана и поднёс инженеру. Тот выпил и перевёл дух.       – Не случайно мы с тобой встретились, Кирюша, видит Бог, не случайно...       – Вы это уже говорили... и неоднократно...       – И ещё раз повторю, потому что это правда... Сядь... Я расскажу...       Кирилл уселся, подвинув стул поближе к инженеру, чтобы в случае чего... В случае чего? Но отодвигаться не стал.       Михал Михалыч ещё раз глубоко вздохнул, словно нырять на глубину собрался, за жемчугом, например, заговорил сначала монотонно, словно в гипнотическом сне, потом оживлённо:       – Я совсем не знаю своей матери. Не помню, ни разу во сне не видел, и ни одной фотографии в доме не было... Что с возрастом мне показалось странным, а по младости лет в голову не приходило... Звали её Палома. Это по-испански «голубка»... Растила меня бабка по отцу. Изабелла Рамоновна. Её отцом был испанец, мать – русская. Муж Изабеллы, мой дед, много лет был атташе в Уругвае, в Монтевидео... Я до сих пор хорошо говорю, читаю и понимаю по-испански. Я помню лазурное море, песчаный берег, виллу на берегу, бассейн возле дома, солнце... много солнца... Когда мне исполнилось семь, мы вернулись в Россию, и я пошёл в русскую школу. Вот тут-то я впервые и спросил о матери... Бабушка резко сказала, что «эта женщина не достойна так называться». Тон был такой, что я понял: не надо спрашивать о матери... Затем началась гласность и перестройка, потом пришли кошмарные беспредельные девяностые... Мне как-то удалось закончить школу с медалью, поступить в институт на  физтех и даже получить диплом. Красный, к слову... Вот только с работой было плохо. Я сменил тьму мест работы. У меня в трудовой книжке даже вкладышей два... Вот что интересно: стоило мне устроиться на новую работу, как месяца через три, много – через полгода, предприятие закрывалось, всех увольняли... Словом, наработался на пять жизней вперёд. Но не жалею. Столько узнал, столько умею, что хоть в пору других учить. Да Бог таланта такого не дал... А последним местом моей карьеры стал НИИ... Не буду говорить его название – слишком мудрёное. Так вот там мне и довелось поработать над машиной времени. Да, да, не удивляйся. Было такое даже тогда. Ребята попались в коллективе увлечённые, и я с ними... Короче, взрыв произошёл, и два человека погибли. Лабораторию прикрыли, всех перевели в другие отделы, проект закрыли, а меня отправили на пенсию... по вредности. Не моей – производства. Я не стал спорить – ушёл тихо и спокойно. А вот дома загорелся идеей создать свою машину. А почему?.. Бабка моя померла пять лет назад, и после неё я нашёл коробку с письмами. Её письмами... К мужу – моему деду, к отцу моему... Он у меня тоже дипломатом был, в Латинской Америке служил всю жизнь: Бразилия, Уругвай, Венесуэла. Там он и погиб в 2002-м во время попытки переворота*. Случайно погиб. Уго Чавес** ещё извинялся... Так вот, в этих письмах я прочитал о матери и среди конвертов нашёл своё свидетельство о рождении... Не верю я, что мать моя... недостойный человек... Машину времени я сделал, чтобы лично убедиться...       Михал Михалыч вскинул глаза на Кирилла.       – Глупость, по-твоему?       – Почему глупость? – пожал плечами Кирилл. – Имеете полное право узнать... Узнали?       Инженер отрицательно покачал головой и облегчённо вздохнул.       – Спасибо тебе, Кирюш...       – За что? – изумился Храбров.       – Что не смеёшься надо мной и моей идеей...       – Не смеюсь, потому что не смешно, а... – вздохнул Кирилл, – грустно всё это...       Они помолчали.       – Ещё чайку? Горячего? – спросил Биндюжников.       – Не откажусь.       – А может, ты есть хочешь? – спохватился Михал Михалыч. – У меня совсем из головы вон: ты весь день не емши...       – Не откажусь, – смутился Кирилл.       Он, и вправду, хотел есть. Чай перебивал аппетит, но ненадолго.       – Картошка варёная есть и сосиски. Будешь?       – Буду, – твёрдо сказал Кирилл.       Печенье-пряники-сушки – это хорошо, но съесть чего-нибудь более существенное не помешает.       – И я ещё хотел спросить... Чёрт, не помню... Ладно, потом       Михал Михалыч выставил на стол картошку в мундире (Кирилл принялся её чистить), достал из холодильника упаковку сосисок, кетчуп, выложил хлеб на специальное блюдо – такое же точно было и у Кирилла дома, в нём всегда подавали хлеб. Разогрели в микроволновке и приступили к еде.         Сытый и потому умиротворённый Кирилл медленно пил чай, наслаждаясь покоем и тишиной. Дома всегда было шумно, все ходили из комнаты в комнату, громко переговариваясь, постоянно заглядывая в его комнату с вопросами: не хочет ли он чаю, не сходит ли он в магазин, не поможет ли переставить-достать-подвинуть-вынести... Он привык и считал, что так живут все большие семьи. А вот Михал Михалыч жил одни, и тишина в его доме была постоянной составляющей его существования.       Инженер сидел напротив и тоже пил чай вприкуску, как он сказал. Кирилл знал эту манеру: на растопыренных пальцах – блюдце с чаем, в другой руке – кусочек сахара, его надо откусывать маленькими порциями и запивать из блюдца, шумно прихлёбывая. Так пила чай бабушка Стеша. Смешно, но трогательно. Михал Михалыч кусал сахар и пил чай прямо из чашки, тихо и чинно.       – Ты вспомнил свой вопрос? – неожиданно спросил он, отставив чай в сторону.       Кирилл быстро проглотил то, что во рту и кивнул:       – Да. А когда вы узнàете, что с вашей матерью случилось, что будете делать?       Инженер пожал плечами:       – Ещё не решил... И потом... – Он виновато глянул на молодого человека – Долг у меня есть... один. Пока его не верну...       – Что за долг? – деловито спросил Кирилл, отодвигая пустую чашку.       Попросить налить ещё горяченького он постеснялся.       – Да, видишь ли... перед тем, как я тебя... отправил в прошлое, я ещё одного...       – Ещё?! Кого?       – Соседа по двору. Саньку Еремеева... Он из горячей точки какой-то вернулся, а мать у него умерла, а сеструха квартиру продала, ему и жить негде... Я тебе про кошек-собак уже говорил. Так вот, мне нужен был человек... Ну, вот как ты... Чтобы «сходил» в прошлое, вернулся и рассказал, как и что... Саньке было всё равно, и он согласился. Фото места переноса я нашёл в интернете, одёжку мы подобрали более-менее по эпохе... Вот, – вздохнул Михал Михалыч, – а он не вернулся. Я теперь даже не знаю... Вроде ничего не изменилось – я про эффект бабочки. То ли он там прижился, то ли произошло что. – Он посмотрел просительно на Кирилла: –  Узнать бы. А, Кирилл? Сделаешь?       – Как? Я имею в виду, как я его найду?       – Да я же его отправил по фотографии! – оживился Михал Михалыч. – И тебя так же. А там ты сам... как-нибудь... Если он потерялся, заблудился, хочет вернуться – покажешь ему портал. Если нет... – Инженер помолчал. – Даже не знаю... – и решительно добавил: – Выясни, что с ним и как он. А дальше – как судьба ляжет...       Кирилл покачал головой:       – Я судьбу человека сам решить не могу.       – Не решай! Спроси у него. Как он решит, так и будет.       Кирилл задумался. Надо всё выяснить точно. Во-первых...       – А куда вы его отправили? – спросил он, пробуя чай: холодный.       – А вот, – Михал Михалыч развернул планшет к Кириллу.       Тот посмотрел и понял, что пропал: на фото был берег Затони, как на тётьлюсиных фото...       – И где вы эту фотографию достали?       – Так говорю же – в интернете. Нашёл фотографа – некоего Темненко, ИП, и выбрал пару видовых карточек. Парк, куда тебя послал, и берег реки. Очень понравились эти пейзажи. Такие спокойные, безмятежные...       – Спокойные и безмятежные, – повторил Кирилл, качая головой: «Надо же, как совпало!»       – А вот имени фотографа не нашёл. Видно, не слишком известен был...       – Иван Петрович.       – Что – Иван Петрович? – не понял Михал Михалыч.       – Фотографа Темненко зовут Иван Петрович. И у себя в городе он очень даже известен...       – Откуда ты... То есть? – не поверил Биндюжников. – Ты хочешь сказать, что Темненко из Затонска?       – Именно.       – Не может быть! – потрясённо воскликнул инженер.       – Может, – обречённо вздохнул Кирилл.       Ему хотелось вернуться в прошлое. Пока будет искать Саньку, Затонск посмотрит поближе, людей узнает получше, Анну Викторовну, например, Того же Якова Платоныча... А потом назад – в будущее. Как у Земекиса в фильме.       - Согласен, – произнёс он, и ему сразу стало так легко, что он попросил подлить горячего чая.       Биндюжников засуетился, поставил чайник, ополоснул чашки, достал нераскрытую пачку печенья.       – Не стесняйся, Кирилл, бери!       Кирилл и не постеснялся. Выпив чаю, отодвинул чашку и сел поудобнее на стуле:       – Рассказывайте, Михал Михалыч. И подробно... __________________________________- * Попытка государственного переворота в Венесуэле  – неудачный государственный переворот в Венесуэле 11 апреля 2002. Когда толпы протестующих приблизились к сторонникам президента у дворца, вдруг началась стрельба снайперов, от которой погибло 20 и было ранено около 100 участников обоих маршей. ** У́го Рафаэ́ль Ча́вес Фри́ас (1954-2013) – венесуэльский революционер, государственный и политический деятель. Президент Венесуэлы (1999–2002, 2002–2013).