Глава третья. Чёрно-белое?

      — Бананово-клубничное очень вкусное! Вкуснее мятного!!       — Правда? — Мария постепенно приходит в себя. До поезда несколько часов, скоро они покинут этот штат и больше никогда не вернутся. Пожалуй, и сделку по продаже злополучного дома она проведёт через доверенное лицо. Впрочем, миссис Хэнни не в настроении думать о таких вещах именно сейчас. — А я слышала, что Джастину нравится мятное.       Девочка закатывает глаза и надувает щёки. Она не обязана на сто процентов разделять взгляды любимого исполнителя, мать прекрасно это понимает. Но немного подшутить над подростком можно же?       — Ма-а-ам, он клёвый певец, а не эксперт по мороженому.       — Почему? Мало дегустирует?       — Есть много холодного — вредно для голоса!       — О? Тогда ты больше не буде…       — Нет! Я же не певица!!       Женщина смеётся.       Тёплый свет заливает круглосуточное кафе-мороженое. Со светлых стен на них поглядывают персонажи мультфильмов и стаканы мороженого с рожицами. Немногочисленные посетители спокойно болтают, в зоне для малышей громко смеются двое мальчишек. Линда доедает порцию, достаёт телефон и бросается в переписку с подругами. Девочка быстро печатает, посмеиваясь, а о стол немного бьётся маленький брелок с собачкой. Мария медленно допивает сладкий чай, ожидая скорого возвращения домой. Как же она благодарна Богу за всё, что у неё есть. Благодарна за дочь. За любящего мужа. За прекрасных друзей. За счастливую жизнь, в которой больше нет ни отца-деспота, ни сестры… Нет, хватит. Аккуратно ставит пустую чашку на стол и делает глубокий вздох. Она не хочет больше думать об этом. Маргарет мертва. Её муж мёртв. Один из её сыновей мёртв, второго скоро поймают и наверняка посадят. Больше это её не касается.       Мария благодарит Бога, что никогда не видела своих племянников. И никогда не увидит.       Проткни. Протяни. Повтори.       Удивительно, что они вообще оставили тело в морге.       Проткни. Протяни. Повтори.       Чудо, что оно так хорошо сохранилось.       Проткни. Протяни. Повтори.       Хотя разные участки тела словно подгнили в разной степени…       Проткни. Протяни. Повтори.       Но Смерти всё равно.       Методично и уверенно сшивает каждый кусок того, что когда-то было Лью Вудсом. Можно подумать, она при жизни была отличным хирургом… Если бы у Смерти была эта жизнь. Немыслимое количество лет назад она просто появилась и сразу же приступила к обязанностям. И на сегодня назначено её увольнение.       Синьора Овца мирно лежит у ног призрака, не смеющего издать ни звука. Не хватало ещё одним неловким словом заставить Смерть передумать. Поначалу его слегка пугало состояние собственного тела, но Лью быстро переключился на более насущные проблемы. Насколько удобно будет им управлять? Смерть объяснила, что теперь каждое движение придётся серьёзно обдумывать. Лью больше не сможет рефлекторно дёрнуться или от переизбытка эмоций скривить лицо: ему придётся отдавать команды телу. Он будет тратить время на то, что живые делают на автомате. Да, привыкнет и всё будет занимать секунды, но это всё ещё время. Лью слабо представляет, как всё должно работать, но сейчас не лучший момент для расспросов. Напряжение заполнило воздух полностью.       Молча подмечает, что тело похоже на мешок с костями. Безвольный кусок подгнившего мяса, который Смерти надо превратить в пригодное для управления тело. Забавно. «Мешок» отличается от привычного человека на фотографиях, в отражении зеркал и глаз восхищённых людей, приговаривавших «какой воспитанный юноша». Джефф хорошо постарался.       Смерть только пришила пальцы. Зачем было их отрезать — непонятно. Рваный край места, где шея переходит в плечо, уже потемнел. На груди — несколько резаных ран и одна огромная, как будто Джефф пытался облегчить работу патологоанатому и сделать Y-образный разрез. Особенно Лью интересует лицо — ножом-то прошлись, но Джефф явно хотел расколоть череп, а рот не тронул. Нет фирменной «улыбки», как у родителей, соседей и многих следующих жертв. Лью слышал, что убийца делает таким образом людей «красивее». Невольно улыбается. Похоже, для брата он уже достаточно красивый.       Патологоанатом тоже неплохо поработала. Бирка аккуратно заполнена, фотографии подробно подписаны, даже любимый шарф мертвеца не выкинула после следствия, как и остальные вещи. В тот вечер парень очень устал и невероятно хотел спать — так и «прилёг» в уличной одежде. Лью с теплом предаётся воспоминаниям… Словно его не убили в ту ночь. Кажется, кончина его не особо-то и шокировала, скорее стала препятствием между ним и Джеффом. Хорошо, что Салли этого не видит. Лью не выдержал бы настолько громкие вопли ужаса «соседа по черепной коробке». Интересно, вернётся ли он после воскрешения?       — Проткни. Протяни. Повтори, — бормочет Смерть, делая последние штрихи, — Проткни. Протяни… Закрепи. Готово, сукин ты сын.       — Твоя скорость поражает! — Юноша аккуратно встаёт со стула, не мешая Синьоре Овце. Шаги призрака беззвучны, но скоро он вполне сможет не только стучать ногами по бетонному полу, но и говорить, взаимодействовать с объектами и людьми вокруг. Лью быстро осматривает тело, что вызывает недовольный смешок у Смерти:       — Сомневаешься в моих компетенциях, щенок?       — Восхищаюсь проделанной работой.       — Ага, попизди мне тут!       — Звучишь недово…       — Короче, блять, — Существо устало от лести и препирательств и хочет как можно быстрее закончить. Смерть повторяет краткий инструктаж, направляясь к домашнему животному, — Ты должен отдавать телу команды. Нужно идти — отдаёшь мозгом команду поднимать и опускать лапы. Нужно посрать — отдаёшь мозгом приказ кишке расслабиться и срёшь.       — Звучит логично…       — И запарно, что пиздец! — Смерть взяла на руки Синьору Овцу. Та немного возмутилась, но быстро успокоилась, что удивиляет Лью. Спутница продолжает, наматываясь шерсть на костлявый палец, словно нитки на катушку: — Но ничё, привыкнешь. Учти, что регенерация у тела хуевая, почти нулевая. Дырки в жопе вот этим позашивать придётся, зато они тебя не убьют.       — И как же меня смогут убить?       — Сжечь нахер. Или разделить надолго. — Синьора Овца вырывается и убегает, когда наматывается весьма большой клубок её шерсти. Очень похоже на нитки. Смерть подкидывает клубок рукой и поворачивается к Лью: — Типа, если часть тела отрезать и не пришить за часа четыре, то она начнёт разлагаться. В твоих же интересах держать тушку целой, так она словно в холодосе будет.       — Вот оно как… — Лью всё ещё не понимает, как это работает. Хирург-самоучка гарантирует, что всё будет отлично, но у парня остались вопросы.       Вот только Смерть не хочет на них отвечать.       Смерть не хочет его больше вообще видеть. Как и любого представителя человеческого рода.       Даже Синьора Овца удивляется тому, как стремительно и уверенно хозяйка подходит к призраку. Кидает шар из странных ниток на стол и ударяет парня в грудь, тот отлетает ближе к телу. Он не успевает понять, что происходит: Смерть поднимает призрака за шею и держит над полом. Впервые со дня гибели Лью ощущает боль — шею сдавливает костяная рука, как будто пытаясь задушить. Всё ещё не осознавая происходящее, хватается за кости и пытается вырываться.       Ему больно. Слишком. Боль распространяется от шеи во все стороны, к макушке головы и пальцам ног. Тело пылает и тает, воздуха не хватает. Пытается брыкаться, пока Смерть спокойно произносит:       — Тебе закрыта дорога на тот свет, — голос становится холоднее и ниже, слова отдаются колокольным звоном. — Вернись в Ад на Земле. Да помогут нити Скорбящей удержать душу твою, покуда она не обратится в прах.       Одна из миллионов Смертей грубо и со всей силы впечатывает призрака в некогда мёртвое тело, обрывая своё существование.       — Ну ё-моё, миссис Штайн… — Услышав грохот, охранник лениво потягивается в кресле, достаёт из нагрудного кармана фонарик, медленно встаёт и направляется в секционный зал. Сотрудница морга уже давно должна была уйти домой, но, видимо, заработалась. Мужчина не особо удивился, она и раньше чуть ли не ночевала в кабинете. Он и не думает, что при таком раскладе звуки из секционной, где проводят аутопсию, — это что-то… очень странное. Необычные звуки не заканчиваются. Ему кажется, что кто-то рухнул на пол, а теперь пытается встать, но безуспешно. Неужели с врачом что-то случилось? Ещё и свет не горит… — Миссис Штайн? Вас дома жд…       Охранник столбенеет, открыв дверь.       Тело патологоанатома лежит недалеко от входа. А второе тело пытается встать, опираясь на стол.       Это совершенно точно тело. Труп, не живой человек. Мужчина уже слышал и про серию убийств обезумевшего парня, первыми жертвами которого стала собственная семья. Ему запомнились лица семьи Вудс ещё в газетах. Но если бы он никогда не слышал и не видел их погибшего сына, то всё равно не поверил, что человек перед ним ещё жив. Сшитый по кускам, с разными стадиями гниения, характерными внешними трупными признаками… И теперь он пытается встать рядом со столом для вскрытия, с которого упал. От такого вся жизнь пронесётся перед глазами. Охранник теряет дар речи и фактически забывает, как дышать. Крик не может вырваться из груди, а ноги не выдерживают, и мужчина падает, пялясь на мертвеца. Со лба течёт пот, сердце стучит с невероятной скоростью, лёгким не хватает воздуха, конечности онемели. Кажется, сейчас ещё и стошнит…       Лью тем временем пытается совладать с обновлённым телом. Он стоит на правом колене, держась левой рукой за стол.       Подними правую руку на уровень груди, сгибая в локте.       Схватись правой рукой за край стола.       Удерживайся за стол.       Постепенно выпрямляй ноги.       Стоп.       Подвинь левую ступню вперёд. Медленно.       Продолжай выпрямлять ноги.       Удерживайся руками за стол.       Ещё подвинь левую ногу вперёд.       Отлично.       Придвинь правую ногу поближе к левой.       Попробуй дышать. Бесполезно.       Подними голову. Поверни голову к двери.       Подними левую руку. Не так высоко. Перемести её над скальпелем. Опусти левую руку.       Возьми скальпель.       Лью видит застывшего охранника. Надо срочно что-то предпринять, пока он не напал или не позвал подкрепление. Становиться лабораторной крысой или возвращаться в могилу Лью не намерен.       Медленно, рывками, пошатываясь юноша встаёт на ноги и передвигается к мужчине. Первые пару шагов он не сильно отличается от самого глупого и медленного зомби из старых фильмах. Однако, в отличие от выдуманного восставшего мертвеца, Льюис быстро учится. С каждым шагом движения становятся всё увереннее, растёт скорость. Ближе к середине тело перестаёт двигаться рывками, Лью привыкает постоянно отдавать команды. Пока охранник дрожит и не смеет не то что бежать, а даже выключить фонарик или перевести с приближающейся угрозы на что-то иное, бывшее десять минут назад мёртвым тело набирает скорость. Вот он стоит у дверей.       — Отче наш, сущий на небесах… — только и успевает произнести несчастный, когда враг замахивается и со всей силы втыкает скальпель в его горло.       Похоже, Смерть не врала, описывая «новые возможности»: Лью не ожидал, что силы хватит, чтобы практически пробить толстоватую шею насквозь, сломать позвонки и ещё глубже войти рукой. От такой неожиданности он тут же резко выдёргивает руку назад. Кровь хлещет, труп падает на пол, свидетель мёртв.       Что ж, похоже, Лью теперь «коллега» Джеффа.       Ощущения, конечно, интересные. Лью буквально вдавили в тело, как мокрую скользкую ткань в узкое горлышко бутылки. Первым делом мир ударил запахам формалина, химии для обработки помещения, крови и гнили. Лью постепенно осознаёт ощущения от ран: швы на груди, рваное плечо, пришитые пальцы, тяжесть головы на шее. Тело не сразу приняло Лью. Оно лежало без дела слишком долго и пыталось сопротивляться, протестуя против страшного греха. Однако всё идёт не так плохо. Мышцы вначале не слушались, но теперь чётко выполняют команды не то от «мозга», не то от «души». Призрак вернул контроль над плотью.       Лью спокойно осматривается. Свет горит в конце пустого коридора, откуда и пришёл охранник, валяющийся в постепенно расползающейся луже крови. Сотрудница морга, схватившись за сердце, находится не так далеко от них. Женщине рано было умирать, но уставшее и злое существо оборвало человеческую жизнь со словами «гулять так гулять, ебись оно в рот». Миссис Штайн, мать двоих детей, любящая супруга и верная подруга, сильно взбесила Смерть: та не ожидала увидеть в столь поздний час кого-то в секционной. В зале горит одна слабая лампа, но её достаточно, чтобы разглядеть тело. Подгнившее, застывшее, вонючее, неприятное. Но выбора у Лью не так много. Как и времени. Кстати, о времени! Уже поздно, отличный момент для побега и начала поисков брата. И надо не забыть про клубок, оставленный Смертью, — Лью уже догадался о его предназначении.       Направляясь к ящику со своими вещами, Лью замечает, что в глубине ожившей плоти что-то дёргается. Не орган. Не нерв. Нечто очень знакомое: чужое присутствие… Дезориентированного и недовольного старого друга, которого выдернули из сна за волосы.       — Рад встретиться вновь, Салли.       В черепе тихим эхом раздаётся:       — Лью, блять, какого дьявола…       Тёплый свет фонарей не смог бы развеять тьму сегодня, даже если бы все были исправны. Иронично, ведь мать с дочкой хотели срезать путь и как можно быстрее добраться до людного, хорошо освещенного и, самое главное, безопасного вокзала. Линда никогда не любила страшилки и ужасы, как и её мать, но в отличие от неё подросток чувствует — что-то не так. Должно произойти что-то ужасное. У юной Хэнни впечатление, словно мать упорно ведёт её в ураган к краю обрыва, под которым лишь бушующий ледяной океан.       — Ма-а-ам, а может такси?       Но выбор такси означает, что им надо вернуться, а такой расклад не нравится её матери.       — Милая, осталось немного…       — Мам, мне страшно! — голос девочки дрожит. Плечи трясутся, мурашки бегают по спине, глаза бегают из одного тёмного угла дороги в другой. Ещё и неприятный запах. Ветер несёт им омерзительный, тошнотворный запах, как у забытого на месяц мяса. Девочка стоит на месте, сжав руками ремень сумки и вопрошая мать: — Почему бы не повернуть назад!?       Дитя не знает, сколько раз её матушка думала поворачивать назад.       Мария думала вернуться назад, когда ехала автостопом из родного крохотного городка в большой город. Чудом, без происшествий и сомнительных попутчиков она всё же добралась. Мария думала вернуться назад, когда спала после подработки в зоне отдыха в колледже. Совмещать работу, учёбу, научную деятельность и сон оказалось крайне тяжело: часто женщина даже не успевала доехать до дома и спала несколько часов просто на диване среди других отдыхающих студентов. Мария думала вернуться назад, когда первый красавец колледжа предложил ей встречаться. Девушка ничего не знала об отношениях, но прекрасно помнила рассказы отца о развратных девицах, которым место в аду.       К счастью, она всё преодолела.       Мария не собиралась смотреть назад, получая должность ассистента-профессора. Она занималась любимым делом, активно поддерживала молодых специалистов и получала за это неплохие деньги. Мария не собиралась смотреть назад, знакомясь с новыми соседями. Да, выросшие в центре мегаполиса атеисты и верующие в иные религии когда-то не вызывали у неё доверия, но теперь многие из них — её хорошие друзья. Мария не собиралась смотреть назад, когда парень сделал ей предложение.       И сейчас, когда за спиной остался проклятый дом грешной сестры и прочие ужасы, она не вернётся туда, чтобы потратить лишний час на дорогу.       — Линда… — Мария гладит дочь по плечу. — Идти не больше двадцати минут. Скоро мы будем дома. Хочешь, я приготовлю тебе шарлотку?       — Ты просто шарлоткой не отделаешься…       — Всё, что захочешь.       — Правда?! — Как и всегда, возможность получить что-то взамен для Линды сильнее страха. Немного успокоившись, она делает несколько глубоких вдохов и выдохов с закрытыми глазами. Открыв их, Линда произносит, невольно уставившись куда-то недалеко за мать: — А это... кто?       Экономия часа времени обернулась кошмаром.       — ТЫ ДОЛЖЕН НАДРАТЬ ЕМУ ЗАДНИЦУ! — Салли в своём репертуаре, но голос немного изменился. Теперь злобы, агрессии, непонимания и ненависти к Джеффу колоссально больше.       — Я должен найти его раньше полиции.       — И НАДРАТЬ ЕГО ГОВНЯНУЮ ЖОПУ! ДА СТОЙ ТЫ, ЕБАТЬ ВО ВСЕ ЩЕЛИ ТВОЮ МЁРТВУЮ МАМАШУ!! — Лью ощущает слабое, странное помутнение в черепе. Альтер пытается взять на себя управление, считая ситуацию критической. И это действительно так, ибо обстоятельствам, в которых они оказались, позавидовать невозможно.       Но у Лью иное мнение. Замедлив шаг, но не остановившись, прикрывает глаза и напрягается. Он уже освоил управление обновлённым телом и прекрасно знает, за какие нитки дёргать и какие кнопки нажимать, чего не скажешь о Салли. «Туман» развеялся, управление осталось у главной личности. Альтер неприятно удивлён, вернее сказать, чертовски возмущён таким поворотом: раньше ему было сильно легче занимать место у руля!       — Салли, — обрывает крики в голове. Лью уже успел привыкнуть к постоянной тишине, нарушаемой разве что возгласами Смерти. Пятнадцать минут назад он рассказал альтеру о случившемся и об особенностях их нового тела, скрыв самое главное — способ возвращения из мира мёртвых и все связанные с ним события. Теперь ему надо как-то донести до товарища их дальнейший план на всю «жизнь»: — Хватит. Мы не будем убивать Джеффа.       — ТЫ, БЛЯТЬ, ВООБЩЕ В СВЁОМ СРАНОМ УМЕ?! — Салли пугает их «новое тело»: грудная клетка не двигается, лёгкие не дышат, сердце не бьётся, но вся система продолжает работу. В морге он чуть не свихнулся от холода, непривычной тяжести тела, необычного состояния кожи, швов и всего остального. — ЧЁ ТЫ ВООБЩЕ, СУКА, ДЕЛАЕШЬ? СУКА-А-А, ДА ПОХУЙ! ЧТО СДЕЛАЛ УЁБОК ДЖЕФФ!       — Он мой брат, я должен защи…       — ОН ТВОЙ УБИЙЦА, ЛЬЮ! РАЗУЙ ОБОССАНЫЕ ГЛАЗА!       — У нас много общего.       — НЕ СМЕЙ СРАВНИВАТЬ НАС И ЭТУ ГНИДУ! ЛЬЮ, ТЫ НЕ БОЛЬНОУБЛЮДОЧНЫЙ УБИЙЦА!       — Уже забыл про два трупа?       Похоже, в этом они никогда не сойдутся.       Выйдя из морга, Лью не сразу понял, что делать. Он уничтожил несколько компьютеров и камер, на которые успел попасть, благополучно сбежал, а теперь осталётся найти Джеффа, не привлекая внимания. Вудс старший даже разрезал рты тех двух, чтобы привлечь внимание брата — тот явно будет заинтригован «подражателем». Правда, Лью не знает, что реальные подражатели у Джеффа и так есть, на них Вудсу младшему уже плевать.       На небосводе нет ни намёка на звёзды или Луну. Почти опавшие деревья шелестят остатками одеяния под слабым холодным ветром, дующим в лицо. В парке, где обычно по ночам собираются маргиналы и выпивающая молодёжь, необычно тихо. Возможно, все ушли на концерт: какая-то популярная группа недавно приехала в город. Лью даже лучше. Осталось найти патрулирующих и попытаться… что? Выбить из них информацию? Убить и забрать рации с документами? Пока не очень понятно, но надо действовать прямо сейчас.       У Лью не осталось ничего, кроме Джеффа. Даже жизни. Для всего остального мира Лью Вудс мёртв. Все ограничения, когда-то сковывающие его, от ожиданий окружающих до моральных норм и законов, стёрты. Никто не сможет остановить Лью на пути к цели, которую придумал его неправильно сформировавшийся мозг более десяти лет назад. Ложь, кража, разбой, убийство — Лью пойдёт абсолютно на всё, если это приблизит к Джеффу.       К его дорогому Джеффу…       К несчастью, кое-кого это всё же не устраивает.       Салли рвёт и мечет. Они только заснули, вспышка невыносимой боли, потом он еле-еле просыпается в морге, а Лью заявляет, что они теперь зомби, родители мертвы, Джефф стал серийным убийцей и его необходимо найти! И главное — зачем? Не ради мести, не ради вправления мозгов, а чтобы «защищать», «быть рядом с братиком», «проводить с ним время вновь», «возможно при…»       Нет, для Салли это уже слишком.       Альтер кричит так громко, что у обычного человека уже сорвалось бы горло. У него нет собственного тела, но он хочет хоть как-то взять Лью за плечи, встряхнуть и ткнуть носом во всё, что сделал Джефф: издёвки, недоверие, принижение, скандал перед переездом, бессмысленная драка, убийство родителей… и самого Лью. Вся их привычная жизнь была разрушена…       Такое ощущение, что и сам разум Лью разрушен. Раньше его можно было назвать хоть немного нормальным. Раньше Салли закрывал глаза на некоторые «сомнительные» слова и действия, вроде клеветы и угрозы потенциальным девушкам Джеффа. Альтер словно и сейчас не до конца верит, что Лью пойдёт ещё раз на преступление ради Джеффа. Будто двух трупов в морге ему недостаточно…       — ОКЕЙ, ЕБАНЫЙ В РОТ, ЭТО БЫЛА САМОЗАЩИТА, — Салли пытается оправдать друга как может, — НО СЕЙЧАС НАМ ТОЧНО НАДО СДАТЬСЯ И…       — Стой.       — ЧЁ? — их взгляд устремлён на противоположную сторону дороги. Женщину и девочку-подростка освещает чуть ли не единственный работающий фонарь вокруг. Они о чём-то разговаривают, вторую явно что-то напугало. Салли не понимает беспокойство: — РАНДОМНЫЕ ДЕВКИ, ХУЛИ ТЕ НАДО ОТ БЛЯДЕЙ?       — Это Мария и Линда Хэнни. Младшая сестра мамы и наша кузина, — голос Лью заметно стал жёстче, как у оглашающего приговор судьи.       — А ХЕРЛИ ОНИ ТУТ… ТАК, БЛЯТЬ, — Салли прекрасно знает и о семейной драме Маргарет и её сестры, и об отношении Лью к этому, но он всё ещё надеется, что… — ТЫ Ж НЕ СОБРАЛСЯ ИХ УГАНДОШИТЬ?..       — Верно, — сжимает за спиной пистолет, украденный у охранника, — Я их убью.       — А это… кто? — робко спрашивает девочка. Миссис Хэнни спокойно разворачивается, ожидая увидеть случайного прохожего…       Но никак не мёртвого племянника с фотографий. Женщина застывает в страхе.       Старший из братьев стоит прямо. Не дышит. Ветер немного треплет волосы и длинный чёрно-белый шарф. Почти такой же, как и у Маргарет в молодости. Хах, похоже, история повторяется? Когда-то вечером в роще между школой и дорогой к дому Маргарет так же протягивала Марии письмо. Белый конверт с десятком нарисованных сердец и оставленным отпечатком губной помады. Маргарет стояла посреди рощи, её освещали звёзды, Луна и яркий фонарь. Глаза девушки сияли, а по лицо расползлась улыбка. Прикрывая румянец чёрно-белым шарфом, Мэгги приглашала сестру заглянуть на чердак дома после празднования восемнадцатилетия. Она верила, что они могут «прекрасно провести время, а потом продолжать в том же духе», хотя для Марии это был конец.       И вот сейчас всё визуально так отличается, но так похоже одновременно. Вечер в парке между гостиницей и вокзалом, Лью направляет на Марию пистолет. Оружие со снятым предохранителем крепко держит сшитой по кускам рукой, напоминающей конечность тряпичной куклы или монстра Франкенштейна. Лью стоит посреди деревьев, на него не падает свет ни звёзд, ни Луны, ни фонарей. Зелёные глаза без души – пустые, холодные и мрачные. На прикрытом чёрно-белым шарфом лице чётко видно и швы, и следы разложения. Лью не был готов к встрече с последними нормальными членами семьи. Но он точно знает, что ему не составит труда убить и Марию, и Линду.       В самом дальнем уголке мёртвого мозга дёргается Салли, намереваясь забрать контроль и остановить их от окончательного падения в бездну, но одна фраза Лью ставит точку:       — Исчезни.       Женщина не успевает истерично усмехнуться ироничному сходству между племянником и сестрой — пуля во лбу обрывает жизнь. Девочка рядом застывает на пару секунд от вида падающего тела матери, но резкий запах крови и звук шагов быстро отрезвляют. Едва успев сдвинуться с места, подросток получает пулю в плечо и с криком падает на землю. Хватается за рану. Горячо, мокро, больно! Ей никогда не было так больно! Слёзы льются вместе с воплем, несчастная смотрит на подошедшего убийцу, моля испуганными до смерти глазами о пощаде. Ей всего одиннадцать лет, Линда не успела толком пожить: ни пройти первый важный экзамен, ни научиться водить машину, ни потусоваться на вечеринке с одноклассниками, ни влюбиться, ни возненавидеть.       Последний остаток человечности застывает, ощутив реальное разложение души Лью на себе, словно падение в воду на морозе.       — П-прошу... н-не на-д-до…       Пуля во лбу становится ответом. Девочка немного дёргается, после чего окровавленное тело окончательно расслабляется. Мария и Линда Хэнни мертвы.       Так просто и быстро? А Лью думал, что нажать на курок будет сложнее. В итоге жертвы не оказали сопротивления, можно сравнить это с игрой в дартс. Для него буквально ничего особенного не произошло. Нет жалости, скорее небольшое облегчение, как будто выкинул на свалку ящик с барахлом. Отомстил за плевок в чувства матери, заодно заставил этих двоих замолкнуть навсегда. Надо, кстати, будет разобраться с его коробкой…       На небосводе всё ещё нет ни намёка на звёзды или Луну. Они не хотят даже опускать сюда взор. Почти опавшие деревья шелестят остатками одеяния под слабым холодным ветром, будто перешёптываются в недоумении. В парке, где зомби встал над трупами двух невинных людей, необычно тихо. Умолк даже Салли. А Лью задумался:       — Нельзя постоянно полагаться на пистолет, патронов не так много… Лучше найти холодное оружие. Нож, к примеру. Тесак бы подошёл, ха-ха.       — Л-лью… — в голове прорезается настолько тихий голос, что юноша даже удивился. Не каждый день альтер столь робко общается, подобно забившемуся в угол шокированному дитя: — А… Теб-бя, ваще нич-чё не еб-бёт?..       — А должно? — Убийца немного отходит назад. Кровь подтекает к его ногам, не хватало ещё испачкаться. — Они свиньи. Ты прекрасно знаешь, эта шлюха…       — Р-реб-бёнок…       — Расслабься, она больше не…       — ЭТО РЕБЁНОК, ЛЬЮ! — голос пытается сорваться на крик, но выходит приглушённо. Похоже, Салли правда вне себя от безнадёжности: — Лью, ей ск-кольк-о? Трин-надцт-ть?..       — Шлюшонок одиннадцати лет. Ничего особенного.       — За… т-ткнись…       — Хм-м?       — ДА ЗАВАЛИ ЕБУЧКУ, УБИЙЦА! — Лью чувствует наступление тумана в голове, но лёгким усилием всё возвращается на свои места. Попытка не удалась. Парень раздражённо вздыхает, убирая оружие в карман. — Она же… умоляла…       — Да, это так.       Запомнит ли их? Лью рассматривает мокрое от слёз и крови лицо, распахнутые глаза, неестественную позу трупа и думает, как скоро он её забудет. Очередная помеха, не более. Интересно, долго ли будет припоминать Салли…       Альтер может думать о чём угодно: других людях, законах, морали, но Лью нет до глупостей дела. Его мозг, душа и сердце заняты исключительно Джеффом. Вудс старший через какое-то время не вспомнит ни патологоанатома, ни охранника, ни тётю, ни кузину, но воспоминания об улыбке, голосе и даже запахе Джеффа заставляют его улыбаться и по привычке прикрывать лицо шарфом уже много лет, пока последний здоровый уголок мозга воет от отчаяния. А со стороны Салли даже пытаться возражать бесполезно. Он может спросить, осознаёт ли Лью, что делает, но… всё и так очевидно. Лью всё прекрасно понимает, не бредит и даже не думает искать оправдания.       — Ты… не был такой мразью…       — Был.       — Нет же…       — Был. Просто не было особо смысла и удобного момента.       Верно, всё так и есть. Если двоих в морге можно хоть как-то назвать следствием самообороны или паники, то теперь всё очевидно. Салли думает, как так вышло: впервые видит, как действует Лью вне рамок, вне законов, без свидетелей. И без необходимости притворяться человеком.       Вся их привычная жизнь разрушена.       Разум Лью разрушен.