Часть 7

Шестой День рождения Сережа отметил вместе с Птицей. Мама с папой подарили рубашку, прочитали наставление о пользе аскетизма и оставили играть. Теперь ему не было скучно, рядом всегда был друг. В садике его тоже больше не трогали, несмотря на то что другие дети оставили их в покое, Птица продолжал по мелочи пакостить. “Ничего, постоянная бдительность никому еще не мешала”, - отвечал он на просьбы прекратить. Больше всего он радовался, когда получилось сорвать празднование Нового года в садике. Девочкам он насыпал сахар в туфельки, так что танец Снежинок обернулся стертыми ногами и слезами, у Вадика спрятал подтяжки от костюма, в суматохе никто не обратил на это внимания, и его штаны упали прямо на сцене, это рассмешило даже расстроенных девочек. Птица был счастлив, на все обвинения Сережа честно сказал, что ничего подобного не делал. Он глядел честно и открыто, уверенный в своей правоте, поэтому взрослые поверили. Все, но не мама. Вечером она все-таки спросила еще раз: - Серенький, скажи, кто испортил праздник. Только честно. Помни, ложь - это грех. - Мам, это не я, правда. Это Птица. - Сережа, это не смешно, - мама нахмурилась, - нельзя оправдывать свое плохое поведение воображаемым другом. - Но он не воображаемый! Он невидимый! В голосе звучало столько уверенности, что мама поддалась: - Ну хорошо, если он невидимый, с ним же все равно можно познакомиться? Можем мы поговорить? - Я спрошу, - вопросительный взгляд на Птицу. Тот кивнул. - Он согласен, - и Сережа уступил место другу. - Понятия не имею, о чем ты хочешь со мной поговорить, - фыркнул Птица. Сережа увидел, что мама вздрогнула и напряглась, однако спросила: - Это ты сегодня хулиганил на празднике? - Не хулиганил, а восстанавливал справедливость! Они обижали хлюпика. Значит, теперь я могу обижать их. - Я бы хотела напомнить тебе о важности прощения и … - Э нет, - Птица протестующе взмахнул рукой, - только не надо вот этого, типа непротивления злу насилием и прочей белиберды, хлюпик мне это постоянно в уши льет. Только так не работает. - Сережа, что ты несешь? Сколько раз мы говорили с тобой о добродетели? О жизни без греха? Птица закатил глаза, он ненавидел “библейские разговорчики”: - В эту чушь пусть верят рохли. Я не такой. - Сергей, - мама встала и нахмурилась, она по-настоящему рассердилась, - теперь ты встанешь и пойдешь в свою комнату. Завтра ты прочитаешь Отче наш десять раз, потом мы сходим в церковь на исповедь. Сережа по-быстрому оттолкнул Птицу, чтобы тот не ляпнул чего похуже, и понуро пошел к себе. Ночью уснуть не получалось, они настороженно прислушивались к разговору в родительской спальне. Голос мамы звучал испуганно, отец же как всегда сохранял спокойствие. - С нашим сыном что-то не то, я видела! Может… может, он одержим? Я правда не знаю! Он говорил так грубо, так равнодушно. Сережа бы никогда так не поступил. - Уверен, он просто дурачится. - Но у него даже голос был другой! Это не был мой сын! - У всех детей есть воображаемые друзья. Перерастет. - Такое ощущение, будто ты вовсе меня не слышишь! У нас проблемы, а тебе все равно! - Ну хорошо, - отец раздраженно выдохнул, - мы и раньше собирались на рождественскую службу. Я поговорю с отцом Кириллом. Подождешь пару дней? Мама постепенно успокоилась, потом Сережа уснул. Всю следующую неделю мама внимательно наблюдала за ним, будто искала что-то. Она стала совсем другой: настороженной, меньше улыбалась, меньше хвалила его. Птица нахохлился и не хотел играть: “Раз я такой плохой, то буду сидеть один”. Сколько бы Сережа ни тормошил его, тот не желал слушать. В доме повисла тяжелая атмосфера ожидания. Приезд бабушки и дедушки наконец-то разбил тишину, Сережа радостно скакал вокруг гостей, не зная, кого он хочет обнять первым. Бабушка смеялась, называла “зайчиком”, дедушка тоже улыбался, и Сережа чувствовал, как его окутывает домашним теплом и безопасностью. Оказалось, что бабушка с дедушкой тоже поедут вместе с ними в церковь. Туда не хотелось, но Сережа надеялся, что после службы мама станет прежней, поэтому не капризничал во время сборов, позволил запихнуть себя в праздничный костюм и сел в машину. За рулем был дедушка, папа сел вперед, а Сережа устроился между мамой и бабушкой. Они ехали за город, в храм, Сережа завороженно смотрел на заснеженные деревья, которые сменили привычные серые высотки. Бабушка тормошила его, расспрашивала о садике, новых друзьях и прочем, что случилось, пока они не виделись. Сережа похвастался, что единственный из группы уже умеет читать, а остальные только учат буквы, поэтому воспитательница приносит ему всякие книжки. Рассказал о динозаврах, которые были как драконы, только настоящие! Ученые собирают их из костей и представляют, как выглядел мир миллионы лет назад. Мама прервала его увлеченный рассказ просьбой: - Расскажи бабушке, что ты выучил с отцом Кириллом? - и с гордостью добавила. - Отец Кирилл индивидуально занимается с Сережей Словом Божьим. Он застыл, не зная, что сказать. Почувствовав его напряжение, Птица поднял голову. Бабушка тоже заметила его напряжение: - Огонек? Что с тобой? В голове было пусто. Воздух стал вязким. Все отдалилось. Наставник запрещал говорить о занятиях, иначе родители попадут в ад. - Ответь что-нибудь? Птица взял все в свои руки: - Ну… я сижу у него на коленях. - И что дальше? - Это испытание. Я не должен об этом рассказывать. - Правда? Думаю, это чужим нельзя рассказывать, а мне можно. - Мы играем. Закаляем дух. - И как же, - голос бабушки дрогнул, - вы его закаляете? Сережа не смог бы выдавить ни слова, так ему было страшно, тоскливо и мерзко, но Птица продолжил, как ни в чем не бывало: - Мы снимаем с себя всю одежду, я сажусь к наставнику на колени и мы играем в “По кочкам, по кочкам”, - и Птица попрыгал на сиденьи, показывая пример. Бабушка побледнела, мама застыла: - Так, старый, разворачивайся-ка ты обратно в город, нам надо в милицию. Расскажем им об играх. - Ну уж нет, так не пойдет, - вмешался папа, - мы поедем в церковь и там разберемся. - Это самая большая глупость, что я слышала. А слушала я вас, сектантов чертовых, очень долго. - Серенький, что ты такое говоришь, - в маминых глазах заблестели слезы, - кто тебя научил так врать? - Нет, наш сын и в самом деле одержим, - сердито сказал отец, - нам надо в церковь выгнать из него духа. - Смотрю, мозги вы уже выгнали! Сначала в милицию, а потом хоть до морковкина заговенья скачите со своими бубнами! Или что вы там делаете, не знаю. - Мама! - Что мама? Если тебе плевать на сына, то я своего внука в обиду не дам. Поворачивай назад, говорю! - Я никому не позволю клеветать на святого человека! Даже своему сыну! - Святого? А это уже соответствующие органы разберутся! Все кричали одновременно, дедушка включил поворотник, чтобы развернуться, но папа перехватил руль и вывернул к себе. Какое-то время каждый тянул машину на себя, ругаясь страшными словами. Гудок встречного грузовика привел всех в чувство, папа отпустил руль, а дедушка по инерции его повернул. Машина вильнула на встречную. Крик. Скрежет металла. Черные крылья укрыли Сережу с головой, и свет выключился