Часть 8

Сережа проснулся и понял, что это не дом. Запах хлорки и лекарств, высокий белый потолок, стеклянная стена, прерывистый странный писк. На кровати сидел испуганный Птица. - Что случилось? - в горле пересохло, так что получалось только шептать. - - Не знаю. Кажется, мы разбились. - Где все? Где мама? - Не знаю, - повторил Птица жалобно. - Тут страшно, давай уйдем? - Надо найти маму. - О, сюда идет какая-то тетка, давай у нее спросим! Их шебуршание привлекло внимание женщины, которая сидела за стеклянной стеной. Она была похожа на балерину: такая же стройная, светлые волосы стянуты с гладкий пучок на затылке, разве что вместо пачки на ней был просторный синий костюм. - Привет, проснулся? - женщина улыбнулась. - Ты в больнице, я медсестра, меня зовут Ирина. Сейчас я позову доктора. Болит что-нибудь? - Голова. И пить хочется. А где мама? Ирина замялась: - Хорошо, что ничего не болит, - не ответила она на вопрос, - сейчас принесу попить и позову доктора. Он все расскажет. Медсестра скрылась за стеной. Было очень страшно, казалось, что произошло что-то плохое. Почему мамы нет? Сережа огляделся. Здесь он был не один, вокруг спали еще мальчики и девочки, рядом с каждым стоял ящик, который и издавал мерный писк. От него тоже отходили провода к такому же ящику. Было страшно и холодно, Сережа заплакал. - Ну чего ревешь, - Птица подсел поближе, - сказали же, придет врач и скажет, где мама. Все решим, подбери сопли. Сережа кивнул, вытирая слезы. Двери снова зашуршали, впуская мужчину в белом халате. Если бы Сережа представлял себе композитора, то он выглядел бы так же, как этот незнакомец: стремительный, с резкими движениями, седые волосы закрывали уши, серые глаза смотрели открыто. - Привет. Я Сергей Николаевич, какое-то время за тобой присмотрю, - он посветил Сереже в глаза маленьким фонариком, повертел его голову, попросил скорчить гримасу, пошевелить руками и ногами. - А где… где мама? - Мама? - руки на секунду прервали профессиональное порхание, будто споткнулись. Врач сел на кровать и вздохнул, - она теперь… не здесь. Теперь она в другом мире. Мне жаль, очень жаль, но вы не сможете больше увидеться. Сережа застыл, мир стал размазанным и медленным, по щекам снова побежали слезы. Птица с трудом выдавил из себя: - Она нас бросила? Ответа, впрочем, Сережа не услышал. Слова сливались в монотонный гул, врач открывал рот, объяснял, но слова не несли смысла. Это он во всем виноват, отец Кирилл говорил, что никому нельзя рассказывать, и вот теперь… это все его вина. Мама умерла. Все умерли. Страшное черное огненное отчаяние скрутило его и вывернуло наизнанку. Стало так больно, будто его прямо сейчас перемалывало в разбитой машине. - Не неси чушь! - услышал он шипение Птицы, тот сидел рядом и сверкал сердитыми желтыми глазами. Сережа понял, что они остались вдвоем, врач ушел. - Что чушь? - Сидишь тут, сопли на кулак мотаешь. Но это не наша вина, дебил! - Чья же тогда? - Во-первых, этот святоша, Кирилл, - Птица выплюнул это имя, как что-то горькое, - потом водитель грузовика. - Но это же наша машина в него врезалась. - Так какого хрена он не тормозил? Ну и здешние врачи, конечно. - Они-то почему? - Почему они не спасли маму? Они должны были это сделать! И Бог. Почему этот ублюдок забрал нашу маму? Сережа не нашел, что возразить. - Я найду их всех. И отомщу. Каждому, кто не спас маму. Вскоре Сережу перевели в обычную палату, где кроме него было еще три мальчика, но он бы не смог сказать ни как их звали, ни как они выглядели. Он будто был в коконе тишины, которая отгородила его от мира. Звуки доносились, как сквозь вату, все было будто ненастоящее. Он висел в вакууме, а вокруг ходили какие-то люди, разевали рты, из которых доносились слова. На соседних кроватях лежали другие дети, но они тоже скользили мимо, их лица не задлерживались в памяти. В то, что мамы больше нет, как-то не верилось. Казалось, это временно, еще одно испытание или недоразумение, поэтому он снова и снова подходил к людям в белом и спрашивал, когда мама его заберет. Надеялся подловить их на лжи, но взгляды каждый раз становились одинаково виноватыми и испуганными, каждый раз они повторяли, что мама больше не вернется. Если Сережа был совершенно потерян и не знал, что делать, то Птица наоборот искрился от энергии. Он таскал Сережу в столовую и запихивал в него еду, пел ему песни на ночь и приносил откуда-то сладости. Однажды Сережа проснулся от громких криков, он прокрался к двери и выглянул в коридор: врач отчитывал медсестру. Птица довольно хихикнул, и стало понятно, кто всему причиной. - И что ты натворил? - шепотом спросил Сережа. - Первый пункт плана, - так же неслышно ответил Птица. Оказалось, что ночная медсестра вместо того, чтобы сидеть за постом, ушла в свою каморку и там уснула. Тогда птица утащил у кого-то кофе, заварил кружку и щедро полил бумаги на сестринском столе. - Я знаю, что восстановить их сложно, надо заново писать! - восторженно шипел он прямо ему на ухо. Вскоре появился и второй пункт. По отделению пополз отвратительных тухлый запах, санитарки и медсестры перетряхнули каждую мелочь, чтобы найти источник. С гардины упал кусок рыбы. - Как ты туда забрался? - Я ловкий! Никто и не думал подозревать очаровательного рыжеволосого малыша, так что влетело двум почти взрослым парням, они были самыми высокими на отделении, так что их оправданиям никто не поверил. Один раз к Сереже пришла незнакомая тетя, она представилась социальным работником и расспрашивала о других родственниках, но ничего конкретного он сказать не смог. У мамы не было ни братьев, ни сестер, а папа приехал в их город из далекого Владивостока. Он много рассказывал об океане, жизни порта, о гигантских кораблях и страшных штормах, обещал, что они обязательно поедут туда и все увидят своими глазами, как только Сережа чуть подрастет, чтобы справиться с долгой дорогой, но вот о других бабушке и дедушке он говорил неохотно, всегда замолкал и мрачнел, когда об этом спрашивали. Тетя тоже осталась не очень довольна разговором, она ушла, так ничего и не объяснив. За временем Сережа не следил, поэтому не знал, сколько прошло дней, как на его кровать присела врач с таким виноватым выражением лица, что стало ясно: что-то меняется. - Сережа, привет. Как ты себя чувствуешь? Это был стандартный вопрос, затравка к чему-то большему. - Хорошо. - Знаешь, у меня для тебя новости. К сожалению других твоих родственников найти не получилось, поэтому теперь о тебе будет заботиться государство. Она сделала паузу и посмотрела на него, будто проверяя, слушает ли он. Потом продолжила: - Тебе нашли место в приюте, но это ненадолго. Пока не найдется место в доме, где живут дети без родителей. Он выглядит как детский садик. Ты же ходил в садик? - Да. - Ну вот, только там детки могут спать и играть. А присматривать за тобой будут воспитательницы, - она еще немного помолчала, потом продолжила, - ты, может, хочешь о чем-то спросить? - Нет.