Часть 12

Приближалось время школы. Вступительный тест оказался совсем не сложным, в их группе справились все, но говорили, что не всем так повезло, и в соседних группах освободились места. Серёжа не знал, куда делись те, у кого не получилось, главное, что его мир пока стоял прочно. Наступило первое сентября, воспитательницы выдали им нарядную одежду и вывели на линейку. Директор долго хвалил тех, кто остался и говорил что-то еще, но Сереже, как и Птице, было не особо интересно его слушать. Куда интереснее было рассматривать деревья, которые уже постепенно начали переодеваться в огненное. Откуда-то тянуло дымком, казалось, будто мир начинает гореть, и это успокаивало. По началу в школе было не очень интересно, Сережа слишком быстро справлялся с заданиями. Он не понимал, почему остальные тратят на это так много времени. Возможно, ему бы хватило терпения просто тихо сидеть и не мешать остальным, но вот Птица совершенно не был для этого приспособлен. В минуты безделья он становился раздражительным, и он начинал доставать других. Пуляться шариками из жеваной бумаги, рисовать в книжке, черкать каракули в тетрадке, дергать Лизу за длинную светлую косу… Сережа даже не пытался объяснять, что это не его вина, уже понял, что Птицу все равно никто не видит. Сначала Екатерина Николаевна ругала его и наказывала, но быстро поняла, что намного проще занять его чем-то, поэтому когда у него появились дополнительные задания, учительница смогла вздохнуть спокойно. Иногда он ловил на себе ее задумчивый и оценивающий взгляд. Сережа не понимал, что это значит, взрослые были странными и часто смотрели на него именно так. Будто странный тут он. Первоклашки из других групп были, в общем-то, ничего, терпимые. Общаться с ними было скучно, но и пакостей от них он не ожидал. Зато самые старшие - четвероклассники - почему-то поначалу не давали прохода. То ли потому, что он был самый маленький, то ли Вадик им что-то напел. Настоящие детдомовские всегда отличали друг друга от домашних и держались вместе. Началось все с обзывательств. Сережа не реагировал, просто пробегал мимо, втянув голову в плечи и не поднимая взгляда. Потом добавились тычки и подножки. Сережа ревел, Птица же затих. Он стал более задумчивым и молчаливым, а на все вопросы отмахивался, обещал объяснить позже. Ночью Птица куда-то бегал, Сережа просыпался весь исцарапанный и с грязными руками. Листья опали, голые ветки деревьев расцарапали небо, которое стало серым и низким, когда случилось это. Сережа уже привычно удрал от своих обидчиков. - Пусти меня, я всем покажу, - шипел Птица, стараясь вырваться наружу. Его глаза налились янтарным блеском, он словно вернулся к себе прежнему и рвался в бой. - Тише, да тише ты! - Серёжа пытался удержать разбушевавшегося друга. Он только нашёл укрытие в пустом классе и не хотел, чтобы Птица их выдал. - Я их всех порву! - Ты дебил что ли? - Серёжа тоже начал злиться. - Их намного больше! - и потер особенно большой синяк, оставшийся от предыдущего раза. - Да ненамного! Так, чуть-чуть! - Мне вообще-то тоже больно! - Послушай меня, - горячо зашептал Птица, щекотно дыша в ухо, - я все продумал, обещаю. Я знаю, что делать. Они нас все равно найдут, но я дам нам шанс. Сережа засомневался. Голоса и в самом деле казались ближе. Очевидно, они обшаривали класс за классом. Птица почувствовал его колебания и снова зашептал: - Только подумай: ничего не делать и получить или хоть что-то сделать. Нельзя же просто сдаться. Возможно, он пожалеет об этом. Сережа кивнул и уступил Птице место. Тот, не раздумывая ни секунды, взобрался на шкаф, вытащил из рюкзака рогатку и мешочек с тяжелыми пульками. - Это еще что? - Сережа даже и не знал, что в рюкзаке есть что-то подобное. Птица закатил глаза: - Ты тупой? Никогда рогатку не видел? Короче, не вмешивайся, сейчас мое время. Тот шум, который они устроили, очевидно и привлек Рому с его генералами. Он, видимо, уже понял, что Сережа в этом кабинете, потому что зашел вальяжно, с ленцой окинул взглядом помещение и, увидев свою жертву, довольно осклабился: - О, Разумовский, что ж ты убежал? Мы не договорили. Залез на шкаф? Думаешь, не достану? Я кое-что не успел тебе разъяснить. Птица тихонько хихикнул, потом без лишних слов натянул резинку и выстрелил. Рома вскрикнул и прижал руку к щеке. Сквозь пальцы проступила кровь. - Ты… ты охренел что ли? Ты чего творишь? Генералы ошалело пялились на предводителя, не понимая, что произошло. - Ты же поговорить хотел? - насмешливо протянул Птица. - Говори, я послушаю, - и снова выстрелил. Рома заорал, а потом зажал рот рукой, на пол пролились темные струйки из разбитой шариком губы. - Ой, я смотрю, ты молчишь. Язык проглотил? Или тебя, - он снова хихикнул, - муха укусила? Третья пулька впечаталась в лоб, Сережа увидел красную ямку на коже. Рома заревел и бросился из класса, ошарашенные генералы бросились за ним. Как только дверь закрылась, Птица спрятал мешочек с пульками на шкафу, потом слетел с верхотуры, разломил рогатку, деревяшки выкинул в окно, а резинку спрятал под подкладку. Из школы они вышли через запасной выход, кустами подобрались к жилому корпусу и тихонько вошли в группу. - Все, теперь дело за тобой, - прошипел Птица. - Нас там не было, мы ничего не видели, ничего не знаем, - и спрятался. Сережа устроился с книжкой в своей комнате, Вадика не было. Вскоре в коридоре послышались крики воспитательницы из старшей группы. Дверь в комнату распахнулась, на пороге стояла смутно знакомая женщина, которая вела группу Романа: - Вот, Валентина, глянь на этого малолетнего уголовника, - она ткнула в него пальцем, обращаясь к их воспитательнице, - покалечил моего воспитанника - и сидит хоть бы хны, книжечку читает! - Подожди, Кать, ты наверняка что-то перепутала. Сережа - очень приличный и тихий мальчик. - Тихий? Он избил Романа, выбил ему зубы, на лоб, наверное, придется швы накладывать! - Кать, но Рома намного больше и сильнее, может, он перепутал? - Твой приличный мальчик расстрелял его из рогатки! Надо провести обыск и найти оружие! Сережа испуганно проблеял: - Я… я никого не… - Кать, да ты посмотри на него! Он же мухи не обидит! Рома наверняка напоролся на хулиганов каких-то, о которых боится рассказать. - Ну не знаю, - в голосе Екатерины послышалось сомнение. - Все равно надо его обыскать. А если это все-таки он? Конечно, обыски ничего не дали, чужой воспитательнице пришлось уйти ни с чем. Птица был абсолютно счастлив. Рома вернулся из больницы с сотрясением, без передних зубов и с двумя швами на лбу. Слухи быстро поползли по группам, обрастая подробностями. Больше Сережу никто не трогал, жизнь стала еще лучше. Ему нравилось учиться, учительница всегда хвалила его и ставила в пример, ведь он уже умел и читать, и считать. Ему нравилось аккуратно выводить буквы в тетрадках, нравилось узнавать новое. На уроках казалось, будто перед ним открывается мир, больше не было серых стен, не было границ, он был везде, даже Птица затихал и не мешал. Может, спал, может, куда-то уходил. После случая с Ромой остальные ребята начали его сторониться, но Птице это даже нравилось, он не любил, когда Сережа проводил время с кем-то еще. Он считал, что остальные - слишком скучные и забитые. Но однажды, войдя в класс, Сережа увидел Аню, которая сидела и пустым взглядом смотрела на куклу. Её лицо не выражало ничего, и почему-то это пугало. - Эй, - он дотронулся до ее плеча, - что-то случилось? Аня подняла взгляд, казалось, будто она смотрит из-под воды: - Ты разве не слышал? - голос звучал слишком ровно, но Сережа видел, как крепко она стискивает куклу. - Мы нашли Мурсика. Его больше нет. Он ушел. Сережа не любил Мурсика - это был драчливый дворовый котяра, который подпускал к себе только девочек. Они таскали ему еду, а за это он позволял тискать себя, чесать за ухом и даже снисходительно мурлыкал благодарным басом. Но такого Сережа конечно не ожидал услышать, поэтому сел рядом и переспросил: - Ушел? В смысле? Я не понимаю… - Его больше нет, - повторила она тем же холодным и ровным голосом. Аня никогда не была эмоциональной, но сейчас будто совсем замерзла. - Он не приходил есть, и мы пошли его искать. И нашли. - Она запнулась. - Он на дереве. Висит. Но его больше нет. Он ушел. Осталось только тело. Сгоревшее тело. Сережа забыл, как дышать. Это было слишком ужасно. Никто не заслуживал такого. Он неловко погладил Аню по плечу, не зная, как утешить. Смерть кота потрясла даже старших. Все ходили, как пришибленные, и учительница вместо рисования решила провести урок морального воспитания, где рассказывала о том, почему важно быть добрым. И попросила рассказать ей, если кому-то известно, кто это сделал. Мурсика похоронили в парке, мальчики сделали для него гробик и крест. Вскоре могилку засыпал первый снег.