Гости, которых не ждали, или старые знакомые без права общения

День обещал быть насыщенным не только солнечным светом за окном, но и делами и заботами. Утренний кофе, к счастью, еще бодрил. Вчера Аверин сидел и изучал дело сбежавшего преступника, из-за чего не смог выспаться. Это было именно то, чего ему не хватало. Никаких гор отчетностей, срочных ответов, распоряжений сверху и жалоб снизу… Родная стихия, которой не достает, как воздуха! Дело графа Воронцова лежало на коленях, а отчёт по допросам свидетелей обретался на столе, заставляя мысли крутиться вокруг недавних событий. В кабинет, после короткого стука, вошёл Виктор и сел в кресло напротив друга. Сначала Гермес даже не заметил посетителя, продолжая читать документы. - Ваше Сиятельство, Гермес Аркадьевич, может, обратите свой ясный взор на недостойного? - усмехнулся Виктор. - А, простите, не заметил, здравствуйте, - опомнившись, произнес Гермес. - Рассказывайте же про побег графа Воронцова. Уверен, вы уже знаете больше других. - Уже слышали? - усмехнулся Аверин. - Надо быть слепым и глухим, чтобы не знать. Рассказывайте, не тяните время. Другу не терпелось услышать детали, которыми Гермес, очевидно, обладал. Аверин уже хотел было изложить всю суть дела, как неожиданно его перебил Кузя: - Виктор Геннадьевич, вот, скажите, что мы сами должны решить это дело! Ну, интересно же! Давно уже никуда не выбирались, а Гермеса Аркадьевича эти бумаги уже скоро, как лавина, накроют! - Конечно, а работать кто за меня будет? - спросил колдун. - Владимир. Он отлично справится! – легко нашёлся див. - Его ведь тут не то, что дивы, все колдуны боятся и слушаются! - Сам ему эту прекрасную новость и сообщи, - заметил хозяин. - Ну, Гермес Аркадьевич... - А нельзя отправить его вместе с колдуном Управления? - спросил Виктор. В ответ Гермес рукой показал на капризничающего Кузю. - Почему же? - Потому что я хочу ехать с Гермесом Аркадьевичем! Чтобы как раньше. А то состарится он тут со своими бумажками, - Кузя ворчал от обиды и досады. - А Владимир всю эту работу обожает! Вот, и пусть он ею и занимается... - Со вчерашнего дня за мной ходит и воет по этому поводу, - пожаловался Гермес, заглядывая другу в глаза. - Кузя, сначала лучше всё-таки рассказать обо всём произошедшем Виктору, а потом я подумаю над твоим предложением. Только не вой, пожалуйста.  Див кивнул головой, вытянулся по струнке, как заставлял делать Владимир, поклонился и вышел из кабинета. Аверин вздохнул с облегчением и продолжил: - Двое дивов подкараулили автомобиль. Один из них, в форме орла, частично покрытый чешуëй, с, помимо орлиных, лапами ящерицы, поднял машину над землёй, унёс еë с дороги, вскрыл, как... консервную банку. И он же забрал Воронцова. Аверин вспомнил вчерашний восторженный монолог Кузи о мощи того, кто так расправился с крышей автомобиля. - В этот момент второй сильный див, в форме кобры с шипами, почти десятый уровень первого класса, сражался с конвойными. Один из колдунов успел замерить уровень, – граф сделал паузу. - Но меня смутил один факт. Гермес протянул Виктору Геннадьевичу результаты допроса всех причастных к вчерашнему происшествию. Смирнов раскрыл папку и пробежал глазами по строчкам. - Вы же помните, что моя работа - сомневаться? - произнес Гермес, коротко улыбаясь, – Я прочел отчетность по допросам, и там один из дивов утверждает, что граф Воронцов был напуган и не хотел быть "освобождённым", о чем не преминул сообщить находящимся рядом дивам в довольно грубой форме. Да и повод для перевозки в Шлиссельбург указан сомнительный. Пишут, что арестованный вёл себя непозволительным образом, буянил, на охрану кидался, совершал попытки к бегству. Только какие-то уж слишком очевидные. Это при том, что началось всё внезапно. До этого он спокойно сидел, ни на кого не реагировал, молчал и даже не оправдывался, начиная со второго заседания суда. Которое было последним. Владимир считает, что дело Воронцова имеет подозрительное количество неточностей. Однако, не будь оно таким громким, никто бы и не стал его столь внимательно разглядывать. Списали бы на человеческий фактор. - М-да... Действительно странно. Но, может, Михаил Фёдорович просто не ожидал своего спасения? Хотя, его бы, скорее всего, как-нибудь предупредили, - проговорил Виктор Геннадьевич, заражаясь сомнением Аверина. - Когда огромный орёл пытается достать вас из автомобиля, вскрывая его крышу, любой испугается, - сказал Виктор, усмехнувшись. - Но может его действительно предупредили. Он пытался сбежать в Москве, чтобы его перевели в Шлиссельбург, а по дороге его и вытащили. - Вряд ли всё это было запланировано. Из протокола допроса следует, что у Воронцова была возможность покинуть автомобиль и без попыток вскрыть её, но он не пожелал этого сделать. - заключил Аверин. - Что тоже вызывает сомнения, но уже в том, кто давал эти показания. Виктор проговорил себе под нос что-то вроде: "вылезешь из машины в наручниках, как же". Но по тексту понял, что руки были скованны спереди, что даёт некоторую перспективу к движению. - И я намерен сейчас ехать к его родне, для начала. Навещу его дядю, тоже Воронцова. И княгиню Ланскую. Расспросим их, пока Кузя разведает, что там твориться на самом деле. - Не вы ли говорили, что сами ехать не можете? - усмехнулся Виктор, как вдруг его прервал оглушительный грохот закрываемой двери. - Мне не послышалось? Вы всё-таки хотите ехать сами? - радостно воскликнул Кузя, влетая в кабинет. - Я договорился с Владимиром, он будет разбирать все документы! - Да, я поеду, - коротко ответил Аверин и продолжил: - Для выяснения алиби родственников в Грузии, которых недавно вписали в дело, я отправил запрос в Тифлис. Их Управление обещалось расстараться. - Послушайте, знакомая фамилия! - Виктору понадобилось несколько мгновений, чтобы вспомнить: - А княгиня Ланская, часом, не Екатерина Федоровна? Михаил-то, ей, стало быть?.. - Родной брат. А вы откуда знаете? - удивился Гермес. - Так у Ланской почти что год назад мужа убили на дуэли из-за карточного долга. Там была замешана целая организованная группа шулеров, во главе с бароном Ашебергом. Я как раз этим делом занимался, - объяснил Виктор. - Я, пожалуй, с вами поеду. Как же она, бедная, сейчас живëт? - вопрос звучал, скорее, риторически. - Не бедно, как я понимаю, - усмехнулся Аверин. – У неё имение в Покровском. Недалеко от поместья, кстати, часа два в дороге, не больше, - и затем строго обратился к Кузе: - За Воронцовыми числится фамильяр, поэтому, когда мы приедем, ты стоишь рядом и никуда не отходишь. - Так точно! - серьёзно сказал див, приложив руку к воображаемому козырьку. Граф взял со стола необходимые вещи, наскоро набросил пальто, и все трое покинули кабинет. - Муж застрелен на дуэли, брата осудили. Ещё и деверь, пытавшийся неоднократно оспорить завещание, которое мы нашли. Вдова о том документе и не знала до поры. А уж на похоронах криков было!.. - Вас и на похороны позвали? – усмехнулся Гермес, но Виктор только вздохнул и затем коротко улыбнулся, качая головой. - Нет, конечно. Но княгиня после этого привозила документы, да и рассказала. Подробности, конечно, отдавали духом трагизма, но в голову на мгновение закралась мысль о том, что это несколько подозрительно. Однако, в практике Аверина бывало и не такое.

***

Автомобиль остановился рядом с громадным и совершенно не привлекательным поместьем графа Воронцова. Дом в три этажа с неудачной попыткой повторить стиль времен Екатерины Второй. Здание давило своей громадой и нелепостью, при ближайшем рассмотрении. Ремонт фасада казался свежим, но вычурным до предела. Высокий кованый забор, однако, не сильно скрывал большой пестрый сад, украшенный несколькими статуями, на подобии греческих. - Богато живут, - заметил Виктор, присвистнув от удивления, разглядывая дом. - Вот это да! - сказал Кузя, оглядываясь. Аверин же отыскал звонок и нажал на кнопку. Спустя несколько мгновений калитка отворилась, пропуская гостей. Неожиданно возникший перед ними див, в чём не было сомнений из-за скорости, ввёл Виктора в замешательство своим видом и неожиданным появлением. Аверин хмыкнул, оглядывая стоявшего перед ними, судя по всему, фамильяра Воронцовых, по имени Феофан. Внешним видом он определенно напоминал Михаила Фёдоровича. Широкоплечий, с чёрной бородкой, почти как у бывшего хозяина, и острым взглядом серых глаз. Он внушал трепет одним видом, не говоря о силе. Кузя рядом с Гермесом Аркадьевичем поёжился, как от холода, напряжённо поглядывая на дива. - Доброго дня. Граф Аверин, глава Управления. Мы хотим поговорить с графом Николаем Степановичем Воронцовым. В его руке возник жетон Управления. Вот, к чему он привык быстрее всего. Порой, некоторые двери эта вещица открывала с поразительной легкостью, что не могло не радовать. - Прошу за мной, - поклонившись, пророкотал густым басом фамильяр, что добавило штрихов к его грозному виду. Див провëл посетителей в гостиную, предложив присесть на время ожидания, и отправился доложить хозяину. Гостиная дома графа Воронцова напоминала какой-то антикварный магазин с безделушками для дома. Комната была наполнена различным лепным декором и странными фигурками на всех поверхностях. Не то купидонов, не то зверей, исполненных довольно посредственно. Статуэтки оказались в пыли, как и полки, и в каких-то пятнах, будто здесь крайне редко убирались. Запах намекал на тот же факт. Было не комфортно настолько, что никто из троицы так и не решился сесть ни на один из двух диванов, укрытых потрепанными чехлами бордового цвета, ни на стулья с протертыми сидениями, обнаруженными у камина. Спустя непродолжительный отрезок времени в помещение вошёл пожилой мужчина. Сухие и острые черты лица его отражали плохо скрываемую крайнюю степень раздражения. Холодные глаза пробежали по гостям, не найдя их достойными внимания. Рот его подергивался, граф будто хотел сказать что-то, но подбирал слова. Возможно, Николаю Степановичу есть, что скрывать. Либо он не любит гостей. Семейная черта?.. - Здравствуйте. Чем обязан визиту Управления? - голос Воронцова-старшего звучал сипло и как-то надорвано. Ему будто больно было стоять. Трость, на которую он опирался, дрожала в руке. Взгляд графа перешел на стул, куда он и опустился. Визитёрам пришлось сесть на диван. - Доброго дня, ваше сиятельство, - начал Виктор, мельком перед этим взглянув на Гермеса. Тот прожигал взглядом старика-графа в ответ на недружелюбие. – Простите за вынужденное беспокойство. Мы пришли побеседовать… - У меня нет времени на любезности и беседы! – заворчал Николай Степанович, - Что вам нужно? И так бед хватает. То супруга, то дети. Сын – сплошное недоразумение, на дочь управы не найти. И всем от меня что-то нужно! Последнюю фразу он сказал громче, будто обращаясь к кому-то за дверью. Аверин успел увидеть только подол юбки, исчезнувший в проеме дверей, что были за его правым плечом. - Да, конечно. – Виктор решил продолжить, - Мы пришли поговорить о вашем племяннике, Михаиле Фёдоровиче. Дело в том, что во время его транспортировки в Шлиссельбург... Виктор не успел договорить, как Николай Степанович довольно резко взмахнул рукой, перебивая его: - Даже слышать не хочу ничего об этом паршивце! Слава Богу, ушёл из моего дома после стажировки. Больше ни слуху, ни духу, как и от сестрицы! – крик сделался визгливым. - Под стать ему, девчонка! Ни стыда, ни совести, ни уважения! А сколько вложено? Граф умолк и зашелся сухим кашлем. Фамильяр беззвучно появился рядом, ставя перед хозяином стакан с водой и отходя к стене. Старик бросил на него недовольный взгляд, но воду взял. Див выглядел печальным. Во взгляде, устремленном на старого графа, отчетливо читалось презрение пополам с ненавистью. - Я понимаю, что вы не общались, но, быть может, вы что-нибудь знаете о... - Виктору вновь не дали продолжить. Восстановив дыхание, граф снова заговорил, не сменив презрительный ворчливый тон: – Страшно надоели мне все эти родственнички! А про этих двоих и вспоминать не хочу! Оба, как мамаша их - дикари! Николай Степанович грозно покосился на фамильяра, перехватив трость в правую руку, и див наполнил стакан вновь, не глядя на хозяина. - Помню я, как братец эту девчонку из Грузии привёз. По титулу-то княжна, а на деле – не ровня ему. Всё-то ей можно было, да деткам их тоже. Ни внимания, ни уважения. В дом не прийти, помощи не допросишься! А Мишка только и смог пользу принести, когда в тюрьме оказался! Фамильяр, наконец, достался мне. Граф вновь смерил ледяным взглядом Феофана, но продолжал, не думая успокаиваться: - Но и тут досадил! У чëрта с поганцем крепкая связь была. Вот, ходит тут теперь со своей полугрузинской рожей, всех раздражает! Вы поглядите на него! Уже обращаясь к Феофану, старый граф добавил, замахиваясь тростью, которую перехватил в руке ещё довольно ловко: - Сгинь с глаз моих! Видеть тебя не хочу! Фамильяр рода Воронцовых! Чертяка безголовая, ни чему жизнь не учит. Променял своих хозяев на каких-то горцев! Спасибо, что хоть больших проблем от тебя в хозяйстве нет... Старик замолчал, стараясь отдышаться. Гнев сделал его ещё старше и неприятнее. Феофан коротко поклонился и вышел, затворяя за собой двери. Разговор откровенно не шёл. Аверин попытался задать ещё пару вопросов, стараясь выяснить, не сообщал ли что-нибудь Михаил о своём положении, но Николай Степанович раз за разом взрывался, то ругаясь, то кашляя, не желая обсуждать ненавистного родственника. На то, чтобы допросить фамильяра, старый граф злобно напомнил, что ему уже в прошлый раз другой следователь задал все вопросы, и более он тратить на это время не желает. - Простите, в таком случае, не смеем вас более тревожить. Всего хорошего, - чуть кивнув головой, проговорил Гермес. Фамильяр проводил всех троих к выходу, ни проронив ни слова и будто даже не взглянув на гостей.

***

- Если он и раньше был таким же в общении, то я понимаю, почему Михаил Фёдорович после ухода из дома больше с ним не общался, - сказал Виктор, садясь в машину. - Дебил! - подтвердил Кузя, зло поглядывая на дом. - Неужели так сложно помочь следствию, а?! - Возможно, это уже старческое, - пожал плечами Аверин. - Но, думаю, племянник вряд ли бы у него прятался. А вот фамильяра со счетов я бы не сбрасывал. Тот не рад новому хозяину, это точно. - Да с таким хозяином любой был бы не рад! - передёрнув плечами, заметил Кузя. - Не рад! Мягко сказано! Он так зол был, что я думал, он сожрёт своего хозяина прямо на этом месте. Пока троица ехала в сторону дома княгини Ланской, Кузя ещё неоднократно и громко высказался по поводу страданий фамильяра в доме старого графа Воронцова. Виктор же уточнил, нельзя ли Кузе или, в крайнем случае, Владимиру, попасть на территорию поместья и попробовать договориться о беседе с Феофаном? Но Аверин не был рад этой идее. Если Феофан как-то причастен к побегу или укрыванию бывшего хозяина, то правды ни одному из дивов он не скажет. И не факт, что не воспользуется возможностью и не съест незваного гостя. Если только попробовать выманить его на нейтральную территорию?..

***

Наконец, автомобиль остановился рядом с воротами, ведущими на территорию поместья в Покровском, принадлежащего вдове князя Ланского. - Кузя, давай в галку, - скомандовал Гермес Аркадьевич, - исследуй, что тут в округе и в доме происходит. В случае опасности на рожон не лезь, а возвращайся сюда. - граф указал на машину. Парень кивнул, и, превратившись в птицу, вылетел из окна. За княгиней должен был числиться фамильяр князей Ланских, Арсений, но жил он с семьёй брата покойного князя, по официальным данным. Что не исключает того факта, что и в этом поместье моет обнаружиться див. А, может, и не один. И ворота, и невысокая кованая изгородь, при ближайшем рассмотрении, выглядели довольно свежо и гармонично, как и сам дом в светлых тонах. Скорее всего, построено всё было недавно, судя по стилю и материалам. Звонок, обвитый кованной виноградной лозой, нашелся быстро. Спустя несколько минут ожидания, калитку открыл молодой лакей. Он, как будто, был немного не уверен в том, что делает, но старался держаться. - Доброго дня. Граф Аверин, глава Управления, - вновь представился Гермес, - Мы бы хотели поговорить с княгиней Ланской. - Простите, княгиня не принимает, - не очень внятно проговорил лакей так, что у него выступил легкий румянец. - Речь идёт о её семье. Мне кажется, она будет не против, - чуть ободряюще проговорил Виктор. - А мы подождем. Не слишком расторопный и напуганный стоящим перед ним целым колдуном, тем более главой Управления, и следователем, парень всё же взял себя в руки и довёл посетителей до гостиной. Та оказалась не в пример проще и уютнее, чем в доме Воронцова. Мебели здесь было немного: вместительный диван, кресло и чайный столик. Большие окна, обрамленные резными деревянными рамами, наполняли всю гостиную дневным светом. На одной из стен обнаружились два больших портрета. Под ними, на небольшой резной тумбе стояли фотографии, очевидно, родственников. Слева обретались фото мужчины и женщины, глядящих друг на друга. Родители, предположил Аверин. Справа же было большое фото на природе, где обнаружились восемь человек. От младенца на руках матери до довольно грозного вида мужчины в национальном грузинском костюме, с кинжалом за поясом, на рукояти которого он держал руку. Рядом с ним было двое похожих мальчиков, отличавшихся разве только отсутствием черной бороды. И еще три девицы, как на подбор, рядком стоящие за матерью, положив руки ей на плечи. Две из них были близнецами. От разглядывания фотографии Гермеса отвлек Виктор, кивнувший на портрет, висящий над Авериным. Тот тоже поднял глаза. На него смотрела молодая женщина с двумя черными косами на плечах. Большие глаза, казалось, излучали свет, пойманный художником. А вот человека на портрете, висевшем рядом, Гермес узнал сразу. Михаил Фёдорович выглядел на нем подозрительно спокойным и даже серьёзным, чего нельзя было сказать о нём в жизни. Слева от гостей открылись двери, и в гостиную вошла княгиня Ланская. Стоило ей приблизиться, как по скользнувшему по себе изучающему, но будто потухшему взгляду, Гермес подумал, что все перечисленные Виктором по утру события из жизни Её Светлости, оставили на ней свой отпечаток. Бледнее, чем на портрете, женщина выглядела уставшей, под глазами залегли темные круги, которые она не стала прятать косметикой. - Доброго дня, господа. Могу узнать причину вашего визита? – голос показался чужим, но это было первая длинная фраза за день. Екатерина ещё раз посмотрела на своих гостей. Оба визитёра поклонились. Во взгляде княгини появилась искорка узнавания. – Виктор Геннадьевич? - в тоне тоже отразилась крошечная толика тепла, несмотря на то, что стало причиной прошлой их встречи. Екатерине стало чуточку спокойнее от вида знакомого лица, не внушавшего опасности, несмотря на то, где этот человек служил. - Рад, что вы меня помните, княгиня. Однако, надеялся увидеть вас при иных обстоятельствах. - ответил Виктор, еще раз склоняя голову. - Разрешите представить, граф Аверин, Гермес Аркадьевич, как вам известно, глава Управления. Граф был удостоен кивка головы и ещё одного пристального взгляда. Про графа Аверина она раньше только слышала. Мелькнуло воспоминание, что ей советовали обратиться к нему, чтобы разрешить происшествие, связанное с братом, но не сложилось. По многим причинам. - Что же, прошу, присаживайтесь, - жестом Ланская указала на диван. Сама же опустилась в кресло напротив него. Позвонив в колокольчик на столике, она спросила: - Желаете, быть может, чай или кофе? - Кофе, пожалуй, - сразу нашелся Виктор, - в прошлый мой визит он был великолепен, - последняя фраза была обращена к молчавшему Гермесу. - Тогда и мне стоит попробовать, - стоило ему это произнести, как в двери вошла дама лет пятидесяти, в переднике и форменном платье. - Арина, будьте любезны, сварите господам кофе, - произнесла Екатерина Федоровна, чуть откидываясь в кресле. - Сию минуту. А вам, княгиня? - звучало так, будто Арина сейчас снова начнет уговаривать хозяйку еще и съесть чего-нибудь, кроме чашки кофе. - А мне чай. Тот, что был вчера, - подумав мгновение, сообщила вдова, и прислуга ушла исполнять, кажется, радуясь этой просьбе. Катя не сопротивлялась попыткам прислуги как-то помочь справиться со всем навалившимся. На это не было ни сил, ни желания. Лишь бы исполняли свою работу и не мешали в нужный час. - И так, что вас привело ко мне? Если это новая попытка моего деверя отсудить наследство, то... Одно упоминание родственника мужа, и в виске нудно заныло болезненным ощущением. Говорить не хотелось. Может, всё-таки уйти наверх? Повестки у гостей из Управления нет, так что какой с Екатерины спрос… - Нет-нет, княгиня, - Смирнов примирительно поднял ладони. - Но, мне казалось, вы знаете, что случилось. Ваш брат, совершивший незаконный вызов дива первого класса в своей квартире в Петербурге, был задержан в Москве, осужден и отправлен в тюрьму там же. Затем, будучи переправляем в Шлиссельбург... Катиш попыталась скрыть своё неудовольствие и последовавшее за ним болезненное удивление. Но не удержалась и даже подалась немного вперёд, сидя в кресле. - В Шлиссельбург? Но зачем? - с нескрываемым непониманием в голосе спросила Екатерина Фёдоровна. Стоило некоторых усилий удержать выбранную маску холодности. - Вы не знали, что его туда переводят? - спросил Аверин. Княгиня перевела взгляд на него, пытливо заглядывая в глаза. - Я узнала одной из последних о том, что он задержан и осужден в Москве. Обвинение было столь нелепым… Я решила, что моих сил хватит, чтобы вытащить его из этой гнусной истории, - княгиня положила руки на подлокотники кресла. – Но, как видите, не получилось. В том, что обвинение ложное, я сомнений не имею. И зачем переводить его в Шлиссельбург? Михаил же не настолько опасен, - последнюю фразу она сказала тише остальных. - Почему вы считаете, что обвинение ложное? - уточнил Смирнов. - Потому, что колдун его уровня, с его складом ума вряд ли бы попался на том, в чем его в итоге обвинили. Мне известны не все детали дела, - она чуть развела руками в стороны, вернув их на подлокотники. – Меня в суд не вызвали, о чем вам, думаю, известно, - Виктор кивнул в ответ. - Все было сделано подозрительно быстро и легко. Мой адвокат дольше документы получал для суда с деверем, нежели длилось всё то, что произошло с Михаилом Фёдоровичем. Так что подозревать здесь чей-то расчёт или злой умысел - первое, что пришло мне в голову. - А вам есть, кого подозревать? - спросил Аверин. - Есть. А вы, стало быть, считаете тоже? Что суд и дело - ложь? В сердце появилась робкая надежда, но Екатерина резко одёрнула себя. К чему лишний раз тешить себя изменчивой надеждой? Но вот убивать её сразу не стоит... В гостиную вошла Арина, неся на подносе три чашки и некоторые мелочи, вроде печенья или бисквитов, разложенных на этажерке в три яруса. В отдельной плошке был порезан крупный персик. Фрукт экономка поставила рядом с чашкой княгини. - Благодарю, Арина, можете идти, - произнесла Екатерина, не сводя глаз с графа, сидящего перед ней. Экономка же, поправив посуду на столике, поклонилась и вышла. Вдова почти не посмотрела на принесенную снедь, ожидая ответа. Аверин решил её более не томить: - Я привык сомневаться во всём. И в этом случае есть некоторые факты, вызывающие сомнения. - Если я могу чем-то помочь – скажите, - проговорила княгиня, беря в руки чашку с чаем. Вместе с теплом от посуды, на мгновение стало теплее где-то глубоко внутри. Но ощущение быстро рассеялось, не задержавшись. - И кого же вы подозреваете? - Не то, чтобы я бралась кого-то обвинять. Но брат крайне общителен, если ему это требуется, - княгиня нырнула в воспоминание. – Из близкого круга, с которым я знакома, могу назвать только господина Васильева, Алексея Романовича. - Это который нынче популярный художник? - уточнил Аверин. - Да, - спокойно ответила Ланская и добавила, – оба портрета на стене – его работа. И ещё несколько картин в доме. Есть еще ряд знакомых, общих и его личных, но их список довольно длинный. К тому же, мы не так уж много с братом общались в последнее время, а, когда встречались, о своих друзьях Михаил говорил немного. Гермес Аркадьевич переглянулся с Виктором Геннадьевичем, мирно склонившемся над чашкой, и спросил: - Вам же известно, что вчера ваш брат, по предварительным данным, сбежал как раз в момент перевозки его в Шлиссельбург? Снова пришлось сдерживаться в реакции на подобное известие. - Нет. Этого просто не может быть, - показалось, будто в легких стало меньше воздуха. - Михаил бы так не поступил. Внутри возникла искорка гнева. Она замерла, пытаясь удержаться от продолжения. Силы были на исходе, а наверху лежали не сделанные дела. Её бы воля – Катиш и их бы не касалась, но жить, если не ей, то хотя бы племяннице, на что-то нужно было. На деверя, в плане сбережений, рассчитывать было глупо. Да и у подруги финансовое положение было не лучше. Ещё вспомнилась строящаяся в Покровском школа… Нет, её деньги и навыки ещё были нужны. - Почему вы считаете, что он не мог так поступить? Любой бы желал свободы на его месте. - Он безумен, если дело касается науки, не видит границ, если речь о том, чтобы отстоять то, что ему дорого. Но он не будет нарушать закон. В голосе княгини звучала сталь, а лицо покрыла бледность. Её эта мысль, казалось, даже оскорбила. Мысль об осознанном побеге брата казалась оскорбительной. Этот новый глава Управления ничего о Михаиле не знает, с чего он взял, что имеет право предполагать. Но ссориться с ним не стоит. Но это не значит, что нужно любезничать с ним. Сцепив пальцы в замок, женщина сидела перед ними, глядя в упор и ожидая дальнейших вопросов или нападок. Стена медленно, но неотвратимо, возводилась вновь. - Ваша Светлость, вам известно, как это произошло? - спросил Смирнов. Вдова только вопросительно изогнула бровь и нахмурилась. Ситуация ей откровенно не нравилась, но долг и сама эта история обязывала её держать себя в руках. - Вчера вечером Михаил Фёдорович был освобожден при перевозке в Шлиссельбургскую тюрьму. Двое дивов, в форме кобры и орла, напали на автомобиль и конвой, вскрыли автомобиль и забрали графа Воронцова с собой. - Я этого не знала. И у меня нет ни единого дива, как вам может быть известно, - этот факт Екатерина считала досадным, что было очевидно. Виктор согласился с ее высказыванием. - А если вы считаете, что Михаил смог это подстроить, сидя в тюрьме, то вам стоит поговорить с Феофаном, его фамильяром, который сейчас у дяди. Других дивов у брата не было и нет, а уж тем более с такими формами. Да и как он это сделал, если даже мои письма до него не доходили, возвращаясь без ответа? Упоминание дяди не доставило вдове удовольствия, как и вся ситуация в целом. - Вот, что странно, - Виктор, видимо, решил сбавить градус напряжения беседы, - Михаил Фёдорович, если верить показаниям его конвоя, не сильно-то желал быть освобожденным теми, кто за ним пришёл. Быть может, это было следствием испуга. А, быть может, он действительно не был готов к такому исходу. - Мне кажется, я ясно выразилась касательно своей позиции. - заключила Екатерина Фёдоровна, примирительно поднимая ладони. Вид её остался задумчивым, но чуть смягчился. - Он не назвал имени? - К сожалению, нет. Допив кофе, граф вернул чашку на столик. - Скажите, вам известно о том, что могло стать причиной всех событий, произошедших с вашим братом? Быть может, ему угрожали? Или это могли быть зависть или желание присвоить себе что-то из его идей или разработок? Княгиня задумалась. Наконец, разговор двигался в разумное русло, по её мнению. - Михаил Федорович в последнее время был увлечен наукой много больше, чем всем, что происходило вокруг, включая семью, – женщина выдержала короткую паузу, припомнив брата с кругами под полубезумно поблескивающими глазами, когда она видела его в прошлый раз. – Об угрозах или ином он не сообщал. Да и не стал бы. О последнем его деле знает только фамильяр Воронцовых, Феофан. Вам стоит расспросить его, но так, чтобы дядя, Николай Степанович, этому не помешал. Он очень настойчиво старается сделать Феофана "своим", несмотря на то, что старшим наследником все ещё является мой брат. - Мы имели возможность сегодня побеседовать с вашим дядей, - произнес Виктор Геннадьевич, практически не скрывая вздоха от воспоминания об этой встрече. Княгиня дернула уголком рта в сочувствующей улыбке. Дядя не был подарком с самого первого дня знакомства с ним и его семьёй. Пара воспоминаний о том даже оставили вполне физически ощутимые следы на теле Екатерины, кроме ран душевных. - Простите, если он был груб. Мне всегда говорили, что он - человек старого порядка, но не уверена, что это его оправдывает. Я попробую поговорить с Феофаном. Если это чем-то поможет, то он может найти возможность и время ответить на ваши вопросы. Оба гостя кивнули в знак согласия. Вдова, будто что–то припоминая, потерла висок. Голова начинала болеть сильнее. Возможно, из-за погоды или того, что чай перед ней был первой пищей за день. - В связи с открывшимися фактами... На днях мне пришло странное послание. Я думала сходить с ним в полицию завтра утром, но коль скоро вы пришли. Та странная записка не могла быть чьей-то нелепой шуткой, особенно в свете того, что произошло с Мишей вчера вечером. Это заставляло пробудиться тревогу за брата, так долго забиваемую в глубь души, чтобы хоть как-то с ней справиться. На звон колокольчика явился лакей, пустивший Аверина и Смирнова. - Никита, будь любезен, принеси корзину с письмами с моего стола в кабинете. Ту, что справа. Парень почти что убежал исполнять поручение, и вскоре вернулся с требуемым. - Вот, взгляните, господа. Пришло с обычной почтой, но ни адреса, ни автора. Только два предложения. Вдова извлекла конверт из стопки писем в корзине. Текст на пустом листе в безликом конверте гласил: «Избегай опрометчивых заявлений. И не высовывайся из своего гнезда, Птичка». Конверт, как и сам лист с посланием, были сделаны из хорошей дорогой бумаги. Почерк говорил о том, что автор старался изменить его. Буквы стройные, почти что печатные, но аккуратные, без характерных витков или иных особенностей. - Позвольте нескромный вопрос, – начал Виктор, пока Гермес Аркадьевич рассматривал лист повнимательнее, - Кто вас называет «птичкой»? Или у этого может быть иное значение? - Отец называл, и брат иногда пользовался и этим прозвищем, – вдову это будто немного смутило, - Я думаю, это кто-то из близкого круга брата. Но по почерку не смогла определить, кто это. И среди тех писем, что я получала от кого бы то ни было, нет никаких сходств по почерку. - Это угроза, – вынес вердикт граф. Эта его фраза всколыхнула какое-то странное чувство, не то большую тревогу и страх, не то волнение. И вовсе не за себя… - На ваш взгляд, от конкурентов или от тех, кто отправил Михаила в тюрьму? В том, что это Андрей Николаевич, мой деверь, пытается таким образом на меня воздействовать – я сомневаюсь. – стала рассуждать Екатерина, положив руки на колени. – В данный момент сложно сказать. Но вам может угрожать опасность, ваша светлость. Мы заберем эту записку для расследования, - серьёзно сказал Гермес. - Как вам угодно, граф, – произнесла Като, задумываясь, - С конкурентами всё гораздо проще. Мы с ним даже знакомы, – княгиня сделала акцент на «ним». – Это Викентий Силантьевич Фролов. У нас были споры коммерческого толка. Но не уверена, что он стал бы вредить мне лично. Он предпочитает жалобы и анонимные требования о проверке. Это, однако, дисциплинирует в вопросе ведения документации... - Как думаете, имеет ли ваш дядя, граф Воронцов, какое-то отношение к произошедшему? - спросил Виктор. - Вы ведь ездили к нему, - заметила Ланская. - Они не в лучших отношениях с самого момента смерти родителей и переезда семьи дяди к нам в дом. - Если письмо отправил кто-то, желающий вам зла, - заговорил Аверин, - то он знает о вашем месте жительства. И может попытаться добиться от вас того, что ему требуется. Или, как минимум, попытаться запугать. На последней фразе женщина еле слышно хмыкнула, но вернула на лицо непроницаемое выражение. - Что ж, я лишь смутно представляю, кто это может быть… - вдова нахмурилась, - но я всë ещë являюсь членом семьи Ланских. Фамильяр там имеется, - рассуждала она, - думаю, с ним я смогу договориться о временном его присутствии здесь, и о защите, в случае чего. Андрей Степанович, его нынешний хозяин, может быть против, но я попробую воззвать к его разуму. Если вы не против, я позвоню ему прямо сейчас, чтобы не терять времени. С этими словами, княгиня направилась в свой кабинет, где стоял телефон. Ей, по ощущениям, требовалась эта пауза в разговоре для восстановления душевного равновесия, коего не бывало вот уже несколько месяцев в надлежащем виде. Но и скатываться в истерику или безвольное лежание в постели, которых она себе так и не смогла позволить, не стоило. Граф решил воспользоваться отсутствием хозяйки дома и сходить к автомобилю. Стоило выяснить результаты поисков Кузи, как и причины спектра его эмоций, которые колдун ощущал. Като опустилась в кабинете в кресло и подвинула телефонный аппарат к себе. В трубке на том конце послышался знакомый безэмоциональный голос: - Дом князя Ланского. Чем могу служить? - княгиня соврала бы, если бы сказала, что не рада была это слышать. - Арсений, это Екатерина Фёдоровна. Мне нужна твоя помощь. Вновь. Княгиня постаралась сесть поудобнее в рабочем кресле и не отвлекаться на беспокойство и внутренние рассуждения. - Чем могу помочь, княгиня? – голос фамильяра прозвучал немного радостней, чем вначале. - Ты мне нужен, – в голове это прозвучало почти отчаянно, но вдова в который раз взяла себя в руки. – Дело в том, что мне поступила угроза от кого-то неизвестного. Полиции ещё предстоит разобраться. Остальным об этом знать не стоит. Я думаю, что без тебя не обойтись. - Для меня будет большой радостью вам помочь, княгиня. Однако, вы понимаете, что князь... Слова о радости вовсе вызвали в Екатерине чувство, которое она отнесла к нежелательным. Она просто не позволяла себе думать о том, что ей нужен ещё кто-то, чтобы выстраивать себя и окружающую действительность заново. Было ли это правдой? Катя бы ни за что не ответила на этот вопрос. Женщина позволила себе глубоко выдохнуть и вдохнуть, прежде чем набралась моральных сил сказать: - Позови князя Ланского к телефону, если он дома, - голос лишь усилием воли не прозвучал устало. - Дома, ваша светлость. Сию минуту, – в трубке повисла тишина. - Да, – послышался слегка раздраженный мужской голос. – Что? - князь, как всегда, не отличался вежливостью и любезностью. Следовало взять себя в руки и сыграть в его игру, но по своим правилам. - Андрей Николаевич, мне нужен наш, – здесь Катя поставила ударение, – фамильяр. - Она старалась звучать уверенно, и это помогло подтянуть внутреннее состояние. Вдова расправила плечи и подняла голову, сидя в кресле. - И зачем же, позвольте узнать? – недовольно поинтересовался князь. - Сие не столь важно. Как и срок, на который он у меня останется, – четко произнесла Катя, стараясь придать голосу непреклонности. Заявление и просьба, если её можно было так назвать, не имели бы объективного веса при иных обстоятельствах, однако Катиш это было нужно. А, значит, она добьётся этого. Даже если в прошлые разы не получалось удержать результат... - А не слишком ли много ты хочешь? – зашипел деверь. - Всего лишь то, что принадлежит и мне по праву, как княгине Ланской. – вновь удар, за которым последовало ожидаемое: - Тебе и так принадлежит слишком много. Всё же деверь был несколько предсказуем. - Так бы сразу и сказал, что нисколько не изменился. Что ты хочешь за Арсения? Кроме денег и недвижимости. Если бы Андрей Николаевич сидел бы перед ней, то получил бы ещё ехидную усмешку. Но при нынешних обстоятельствах он был вынужден видеть её против собственной воли пред мысленным взором. - Ты мне еще условия ставишь? А не... – начал он, но Екатерина Федоровна его прервала: - Князь, или мы договоримся, или мне придется спуститься к гостящему у меня следователю и главе Управления и сообщить им о том пренеприятном инциденте после последнего заседания суда... – на том конце кто-то тихо, но грубо выругался. - Есть одно, кхм, дело, – князь, наконец, стал излагать суть, оценив ситуацию и возможные перспективы. - Жена хочет устроить Анну в Смольный, раз Академии ей не видать, – прозвучало недовольно и презрительно, - но пока все визиты без результата. Что же, Смольный, так Смольный. Институт благородных девиц лучше, чем просто так терпеть взгляды родственников, будучи маленьким ребенком без каких-либо сил от рождения. А там хотя бы дадут достойное образование. Она дружила с двоюродной сестрой начальницы института, да и просто знала нескольких выпускниц. Они были вполне счастливыми, в меру возможностей, женщинами. Катя открыла записную книжку с расписанием на ближайшее время. Через три дня имелось небольшое окно, как раз хватит на поездку с племянницей куда нужно. Да ещё, может, успеют погулять в парке и встретить уточек в пруду, которые очень нравились Анне. От воспоминания о племяннице, в груди что-то кольнуло. - Я посмотрю, что можно сделать, князь. - Тогда Арсений приедет сегодня, как освободится, – нехотя сообщил деверь, подзывая фамильяра. На этом разговор был окончен. Нудная боль в правом виске мешала всё больше. Не такая и сильная, чтобы обращать на нее внимание, но тихо раздражавшая. Дав себе полминуты, вдова затем поднялась из кресла и направилась вниз, к ожидавшим ее визитёрам. Когда Аверин вышел на улицу, Кузя уже в человеческой форме и чуть помятой одежде дожидался его возле машины. - Никакого фамильяра здесь у княгини нет. Здесь вообще дивов нет, - весело отрапортовал див и тут же быстро добавил: - Запах Воронцова нигде не учуял. Ничего похожего на то, что вы мне утром дали понюхать из вещей преступника. - Ясно, - вздохнул Гермес. – Получилось исследовать дом? - Не-а, то прислуга ходит, то окна заперты... - с досадой ответил Кузя, ожидая, видимо, недовольства. - Понятно, тогда идëм, познакомлю тебя с княгиней Ланской. До прихода её фамильяра будешь еë охранять. В том, что княгиня понимает степень возможной опасности и постарается себя обезопасить, максимально не надеясь на кого-то ещё, кроме себя, он почти уверился. Дама была не лыком шита. И дом следовало осмотреть. В связи с этим у графа возник план. - А зачем? - удивился див. - Что-то случилось? - Ещё нет, но может. Княгине пришло письмо с угрозой. На подделку не похоже, но мы это ещё выясним. Да и дом будет проще осмотреть, если ты окажешься внутри с официальным поводом там находиться. И у Екатерины Фёдоровны не будет аргументов тебя не пустить. - Ладно, - немного расстроенно согласился Кузя, но тут же с надеждой спросил: - А как вы думаете, она меня накормит? - Следует спросить у неё, но вполне возможно, что да, - усмехнулся граф. Когда оба вернулись в гостиную, там их уже ждали Виктор, допивший свой кофе и Екатерина, державшая в руках мисочку с персиком. - Арсений сказал, что сможет прибыть поздно вечером, как управится с делами. Я смогла убедить князя. - Надеюсь, не в ущерб? - спросил Виктор, поднимаясь со своего места. - Нет. Но придется воспользоваться некоторыми знакомствами. Перспектива выхода из дома, да ещё и визита в Смольный, встреча с племянницей, возможно, с её матерью… Всё это навевало смесь обреченности и тоски с отторжением. Но отступать было нельзя. - Хорошо, - ответил Аверин и указал на дива, стоящего чуть поодаль и разглядывающего всё вокруг. - Это Кузя, мой див, который будет здесь с вами, пока не прибудет ваш фамильяр. Он не доставит вам неудобств, - эта фраза была сказана Кузьме, беззвучно фыркнувшему. Вдова мельком улыбнулась уголком рта, разглядывая Кузю, отмечая что дивов с подобным пестрым внешним видом она ещё не встречала. Граф Аверин, судя по этому Кузе, имел в душе что-то интересное, кроме внешней уверенности и консервативности. - Если вдруг что-то изменится - будьте добры, сообщите мне. С этими словами граф записал два номера телефона - рабочий и домашний - на листке в блокноте и вручил их Екатерине Федоровне. - А мы с Виктором вынуждены откланяться. - Да, конечно, - кивнула княгиня, еще раз глянув на Кузю. - До свидания. Екатерина позвонила в колокольчик, и в гостиную вошëл лакей, которому было дано распоряжение проводить гостей. Лакей мельком глянул на слишком уж чудного парня рядом с княгиней, но приказ выполнил.