Старые песни на новый лад

- Ты, наверное, хочешь есть? – спросила княгиня, взглянув на дива. Кузя вопросу определенно обрадовался. Необычный вид этого дива, однако, располагал к нему, нежели отталкивал. Екатерина привыкла к грозному и надежному Феофану, и к прохладному, на первый взгляд, Арсению. А здесь – что-то новенькое. - Ага! – он изобразил на лице улыбку, слишком человеческую для дива. Так могла бы улыбнуться племянница – княжна Анна – если бы ей предложили сладости вместо обеда. Като вдруг подумала, что Феофан, несмотря на большой опыт жизни среди людей, не умел достаточно по-человечески улыбаться. У него получался, скорее, хищный оскал с ноткой безумия или восторга в глазах. Так иногда улыбался Михаил, когда азарт исследователя захватывал его целиком. И брат отметил как-то, что и Кате свойственна такая улыбка, когда всё идёт так, как она задумала... Като с трудом припоминала, когда она последний раз искренне улыбалась. Кажется, месяцев пять назад, когда суд с деверем в очередной раз вынес решение в её пользу. Легче стало на пару часов, а затем другие беды и проблемы закрыли собой свет в её разуме. - Постарайся сделать так, чтобы прислуга внизу не поняла, что ты див. Я не готова новый персонал нанимать, – без лишних эмоций произнесла Екатерина, глядя на Кузю. Тот согласился. Кажется, он что-то в этом понимал, потому что вполголоса упомянул какую-то Маргариту. На звук колокольчика явилась экономка. Катя не стала вдаваться в подробности, как вместо двух господ остался один странного вида парень. - Арина, накормите, пожалуйста, этого юношу. Он останется у нас, пока не явится новый дворецкий. Немолодая женщина всплеснула руками: - Какой худенький! – но тут же опомнилась. - А, что же, вы смогли найти кого-то на должность дворецкого? - Да, он прибудет сегодня вечером. Предупредите Никиту. И подготовьте комнату к приезду. Арина и Кузя ушли, а вдова, поборов желание упасть в кресло и провалиться в собственные невесёлые мысли, развернулась и направилась в свой кабинет на втором этаже. Экономка сказала, что поесть можно будет через полчаса, не меньше, а пока придётся подождать. Кузьма изобразил, что согласен ждать, решив, что это удачный момент для осмотра дома изнутри. Запаха Воронцова в кухне, кладовой и в помещениях для слуг не обнаружилось. Человеком удалось прогуляться только по кухне и прачечной. Слуги, казалось, были везде. И куда столько одной княгине? Отлучившись в уборную, Кузя припрятал вещи и перекинулся в кота. Ему удалось проскользнуть незамеченным и пройти в гостиную, где недавно сидел хозяин, княгиня и Виктор Геннадьевич. Запаха Воронцова здесь не было и в помине. Картины, висящие по стенам, как и прочие детали простого, но приятного интерьера, разглядывать не было времени. Исследовав первый этаж вдоль и поперек, Кузя бесшумно прошмыгнул на лестницу, ведущую на второй этаж. Он заметил, что и над лестницей обнаружилась картина. Поднявшись по каменным ступеням, див замер. С полотна на него глядела высокая гора в долине. Обилие ярких красок привлекало. Задержавшись ещё на несколько мгновений, Кузя продолжил поиски. Воронцова здесь, как будто, вовсе никогда не было. Даже мимолетного запаха не ощущалось. В комнатах на втором этаже, из которых запертой оказалась только комната, откуда отчетливо пахло травами и снадобьями, тоже не нашлось ничего примечательного. Кузьму распирал азарт поиска и любопытство. Пробравшись в спальню хозяйки дома, он обнаружил тот же порядок, что и во всех иных помещениях. Здесь, казалось, не было ничего лишнего. Кроме, пожалуй, отдельно стоящего трюмо, где на столике обнаружились две шкатулки. В одной из них лежали украшения, похожие на те, что были у Анастасии. В другой же шкатулке было что-то совсем не понятное. Тоже украшения, но какие-то незнакомые, похожие на цветные стеклышки, обрамленные металлом. Последние Кузе понравились гораздо больше, он даже попытался представить их на себе или княгине. Подумалось, что для печальной и строгой хозяйки дома яркие украшения как то не подходили. Она вообще умеет улыбаться или всегда такой грустной была? Правда, как не быть в печали, если с тобой случается что-то из того, что говорил про княгиню Виктор Геннадьевич... Нужно осмотреть оставшиеся комнаты, пока его не хватились! Не слишком тихо опустив крышку шкатулки обратно и спрыгнув с трюмо, кот направился прочь. Дальше располагалась большая комната, оказавшаяся библиотекой. Шкафы, плотно заставленные книгами, упирались в высокий потолок. У окна стояло кресло и столик, на котором лежала какая-то «Анна Каренина». Книга была раскрыта и лежала обложкой вверх. На одной из стен библиотеки тоже висела картина, но на этот раз это было море. Кузя не стал разглядывать бушевавшие на полотне волны, а принюхался ко всем углам и шкафам. Книг было столько, что можно было, наверное, пару человеческих жизней потратить на чтение. Его колдуну наверняка понравилось бы. И названия, которые Кузьма мельком увидел, обещали что-то интересное. Не то, что учебник истории, который хозяин недавно преподнес Кузе в качестве задания. Одна из замеченных книг была про путешествия вокруг света, а другая – про какой-то «золотой век» пиратства. Кто такие пираты, Кузя знал. А вот при чем тут золотой век? Не уж то целые сто лет удачных грабежей? Надо будет спросить у княгини... На стене в конце библиотеки Кузе на глаза попались фотографии. Их было немного, но больше, чем внизу на тумбочке под портретами, которые он успел увидеть. Фотографии были заботливо развешанны в рамках, на них не нашлось ни единой пылинки. От такой чистоты и порядка немного хотелось что-нибудь «по-кошачьи» уронить, махнув лапой, лишь бы нарушить этот вид и строгость. Фотокарточки изображали того же грозного мужчину с черной бородой, что и внизу. Рядом стояла радостная девочка с косой на плече и персиком в руках и молодой мужчина, не прятавший задорное выражение лица, держа в руках книгу. Кузя присмотрелся. На другой фотографии девочка была старше, но всё ещё улыбалась, а позади стоял Феофан, которого див уже видел. Неужели девочка на фото – это Екатерина Фёдоровна? Фото, висевшие выше, кот, с высоты своего роста, рассмотреть не смог, но решил пройти сюда человеком. Разрешит же княгиня сюда зайти? Книжку взять, например, чтобы время до приезда ее фамильяра скоротать?.. Див улыбнулся, обнажив клыки, глядя на радостную девочку на фотографии. Беззвучно пройдя мимо двери в кабинет, где работала хозяйка дома, кот прислушался. Стук от печатной машинки прерывался шелестом страниц. Пару раз вдова громко вздохнула и даже что-то сама себе тихо и недовольно сказала. В том, что она была там одна, Кузьма не сомневался. Воронцов определённо здесь не бывал. К такому выводу пришёл див, обшарив весь дом, кроме кабинета, где сидела Екатерина Фёдоровна. В прочем, туда он собирался наведаться, как только поест. Еда оказалась очень вкусной. Тётя Марго, конечно, была непревзойденным мастером по части кулинарии, но и здешняя экономка тоже неплохо справлялась. И активно подкладывала еду в пустеющую тарелку, довольно глядя на паренька с хорошим аппетитом. - Наконец-то, хоть кто-то в этом доме ест, – женщина отошла выключить плиту и снова заговорила себе под нос: - Княгиню же не поймать, чтобы накормить. Вся в делах, ох, вся в делах, бедная, господь сохрани. Так, что это я говорю... Женщина, однако, продолжала разговаривать сама с собой, не обращая внимания на переглядки ещё двух служанок.

***

Размышления настигли Екатерину за отчетом от управляющего фабрики, которую она последние три года активно пыталась вывести из состояния кризиса. Положение спасли грамотные советы от нескольких специалистов в коммерции и километры самостоятельно проштудированной литературы. Все ещё было куда стремиться, но и плоды трудов приносили успокоенность по поводу своего настоящего и будущего. Как княгиня ни старалась, поток ходящих по кругу мыслей не отпускал её. Что успел натворить или кому-то наговорить брат, что оказался в подобной ситуации? С ним разные приключения случались, но ещё ни одно из них не приводило к подобному исходу. Что же на самом деле произошло? Вполне разумно предположить, что дело в каких-то его разработках или идеях. Тогда его могли похитить, чтобы он или сделал то, что требуется преступнику, или чтобы добыть необходимую информацию. Мысль о том, что Миша может быть уже мёртв или съеден дивом для получения информации из своей беспокойной головы, была ужасна настолько, что натурально жглась, стоило её коснуться. Нет, не стал бы никто разыгрывать такой спектакль с тюрьмой и похищением ради того, чтобы просто сожрать ученого! Значит, он сейчас в плену у кого-то, кому от Михаила нужны или знания, или навыки. Но у кого? Катиш и правда хорошо знала только одного его друга, о котором сообщила графу Аверину. Но неужели этот Васильев, эмоциональный художник, мог провернуть такое? Да и связей у него, конечно, много, но почему-то казалось, что их не хватит. А если это кто-то из его коллег по прошлым делам? О них мог бы знать Феофан, а уже получив информацию от него, можно было бы раскинуть сети и собрать слухи и сплетни среди петербуржского общества... Для этого нужно было выйти из дома и вернуться в свет. Всё упиралось в это маленькое обстоятельство. А пустят ли туда Катю теперь? Бесполезно будет отрицать факт того, что она - сестра арестованного по делу о незаконном вызове дива первого класса. Что бы она ни думала на сей счет, а факт – упрямая вещь. И, чтобы доказать то, что она и брат – честные люди с чистой репутацией, придется постараться. И для начала выйти из дома. Написать подруге, сестре начальницы Смольного. Начать хоть с чего-то... Сил, казалось, не было вовсе. Ни душевных, ни физических. Со всем приходится справляться самой. Об этом ли она мечтала?.. В дверь постучали. В проеме показался улыбающийся Кузя. Вдова мимоходом уже успела забыть о том, что в её доме обретается этот необычный див. В руках у него была ваза с зефиром, фруктами, несколькими пирожками и тарелка с бутербродами. На вопросительное выражение лица княгини, див ответил, прожевав зефирку: - Я же вас защищать должен. Поэтому тут посижу, ладно? – он вновь довольно оглядел свои запасы еды. - А это мне Арина дала. Сказала, что если я буду тут есть, то и вы захотите. Ой. Последнюю фразу он говорить явно не собирался, но было поздно. Екатерина глубоко вдохнула и выдохнула. Ни спорить, ни сопротивляться потоку обаяния дива не хотелось. Казалось, социальная батарейка была исчерпана еще при разговоре с графом Авериным и затем с князем про Арсения. - К сведению Арины: если я буду есть всë, что она готовит, я ни в одно платье не влезу, – взглянув на дива с некоторой долей недоверия, произнесла Екатерина. - Тогда я бы новые платья купил! Гермес Аркадьевич мне разрешает покупать всякое такое, что мне нравится. – парень поставил драгоценную ношу на столик у софы в кабинете и указал на свою пеструю рубашку. - Я сама себе это разрешаю, но это не повод, – ответила княгиня, демонстрируя жестом и взглядом, что диалог окончен, и ей нужно вернуться к делам. Но, кажется, этот Кузя так не считал. Он быстро съел дольку персика и заговорил ни чуть не тише: - У вас внизу фотографии под портретом. А это кто такой? Див очень забавно изобразил мужчину с кинжалом и грозным выражением лица. -Добрым он не выглядит. И люди рядом с ним тоже. Вдова вздохнула, подумав, что дива следует выставить за дверь. Слишком много говорит, а у нее непроверенная отчетность. Мельком взглянув на часы, женщина обнаружила, что время объективно позднее. Если и выгнать Кузю за дверь, то работа всё равно легче не пойдет. Див будто специально не замечает, что хозяйке дома не очень хочется разговаривать. Что-то было в этой цветастом создании такое, что напоминало о чем-то хорошем. Пусть и сквозь легкое раздражение. - Тебе правда есть до того дело? - в последний раз попытавшись прервать начинающийся диалог, устало спросила Ланская. - Ну, просто интересно... - пробормотал Кузя, переминаясь с ноги на ногу. Получилось похоже на манеру кота, который жил когда-то в доме Воронцовых. Кате вспомнился большой пушистый серый кот. Зверь имел привелегию сидеть у отца на коленях вечером, после чая, когда граф Воронцов садился перед камином с какой-нибудь книгой. Иногда он читал сказки для Катиш. Но чаще обсуждал с Мишей пока малопонятные для ребенка четырех-пяти лет материи, дивов, колдунов и дела семьи... Тогда Катя забиралась на колени к матушке. Иногда, стоило мужчинам замолчать, мама вдруг начинала тихо петь по-грузински или по-русски. От ее тихого мелодичного голоса всегда клонило в сон. Потому Катиш ни разу не дослушала ни одной её колыбельной до конца... - На том фото двоюродный брат моей матушки с семьей. – вздохнув, начала объяснять Екатерина. - Он грузин, поэтому и стоит в национальной одежде на фото, как и остальные. Двое мужчин – его сыновья, а женщины – жена и три дочери. Третий сын еще очень маленький, поэтому на руках у своей матери. - Ух ты! Он такой, ну, жутковатый? – Кузя ожидал, что на его реплику её светлость как минимум разозлится. Но она неожиданно улыбнулась, а взгляд значительно потеплел. - Это только так кажется. Он эмоциональный и очень громко разговаривает, но в душе добрый человек. - А, а вы были у него, ну, в Грузии? Вам там не понравилось разве? Почему вы у него не остались? Раз он добрый, а ваш дядя здесь, в Петербурге – не очень? Я его видел, он противный! - Родню не выбирают. – чуть резче, чем стоило, ответила Екатерина. Вспоминать, как дядя приехал, привезя целый ящик персиков для нее и уговоры уехать в Тифлис, не хотелось. И как пришлось выбирать между братом и знакомым городом с перспективами, и спокойной жизнью в Тифлисе, в большой семье, но по местным правилам и законам, к которым Като не была привычна. Времени с того дня утекло достаточно, но иногда Екатерина задумывалась, а можно ли было поступить иначе? - Он очень хотел нас забрать, когда родители погибли, но в итоге решил оставить у дяди. Чтобы брату не пришлось оставлять Академию, а меня с ним разлучать, - тяжело вздохнув, тихо ответила Екатерина. Кузя нисколько не собирался ни молчать, ни поддаваться серьезности или унынию Екатерины Фёдоровны. Див будто вознамерился во что бы то ни стало разговорить печальную женщину, пусть даже его после этого выгонят прочь. И пока получалось неплохо, как ему думалось. По крайней мере, вдова взяла персик в руки и теперь держала его в руках, разглядывая. Хоть от бумаг отвлеклась, уже хорошо. - О, а у Гермеса Аркадьевича тоже старший брат есть! У него дети, такие забавные, они со мной играют, ну, когда я кот, – продолжил словесный поток див, прерываясь порой на зефирку или бутерброд. - У Гермеса Аркадьевича детей нет. У него работа и другие дивы. И я хочу стать фамильяром! Ой... – кажется, Кузя всё-таки понял, что болтает лишнего. Но его слушали, значит, можно продолжать: - А давайте я расскажу, как я стал дивом Гермеса Аркадьевича? Рассказ получился забавным. Её светлость даже улыбнулась на моменте с коробкой. Кузьма посчитал свой долг почти выполненным, когда женщина тихо рассмеялась, стоило рассказать про то, что Маргарита до сих пор считает дивов Кузю и Владимира людьми. - Владимир уверял её, что пироги она вкуснее готовит! Но я честно не знаю. У Владимира тоже хорошо получается. - Что-то мне подсказывает, – посмеиваясь, сказала Екатерина, – что экономка графа догадывается о чём-то, но ждёт, когда Гермес Аркадьевич сам сознается. - Да? Я об этом не думал. Ну, это, вряд ли, конечно, но всё может быть. Кузя между делом отметил, что её светлости удалось скормить пирожок и персик. Что же, это результат, может, за это Арина ему ещё что-нибудь даст. - Ты чем-то похож на Михаила, - вдруг грустно и с едва заметным теплом в голосе сказала Екатерина. - Его невозможно заставить молчать, если речь идёт о том, что ему интересно. Стоит начать умолять его помолчать, как он начинает смеяться, и рассказывает что-нибудь из жизни. Тогда уже смеются все вокруг. - Ваш брат? Ну, он такой на портрете и на фотографии в деле серьёзный, даже злой. - Скорее, недовольный, - княгиня откинулась на спинку стула, погружаясь в приятные и светлые воспоминания. – У него не хватает терпения сидеть смирно, пока пишут портрет, поэтому тот, что внизу, написан по фото. А во время эскиза к портрету, Мишуко пытался заговорить художника рассказами по теме «физиология и анатомия дивов». Благо, портрет писал его друг, художник Васильев Алексей Романович. Он это смог пережить. – Като усмехнулась, вновь вспоминая этот момент. Михаил даже проникся на втором часу работы друга, прося того на холсте записать какую-то идею, чтобы не покидать стула, сидя на котором он позировал. - А что значит «Мишуко»? – не понял Кузьма. - Михаил, но по-грузински. – пояснила Екатерина. – Нас дома звали на грузинский манер. Потом только Феофан или родня в Тифлисе так обращались. - Ого! Но я бы тоже не хотел сидеть, пока меня кто-то рисует. А фотографироваться интереснее. Нас Владимир фотографировал, когда мы день рождения Гермеса Аркадьевича праздновали. - Про его дни рождения можно книгу писать. Одно появление в доме Николая Степановича в виде призрака чего стоит. Кузя от удивления и предвкушения раскрыл рот, но его любопытство пока не было удовлетворено – раздался звонок телефона. Екатерина сняла трубку, и оттуда сразу полилась громогласная речь. Кузя слышал обрывки, но не знал языка, потому ничего не понял из рычания и баса в телефоне. Княгиня же, ни чуть не напрягшись, прикрыла глаза и дождалась окончания тирады. - Здравствуйте, дядя Реваз, – произнесла она спокойно по-грузински. Кузя рядом, судя по выражению лица, ничего не понимал, что было не менее комично. - Ты же понимаешь, что я приеду, девочка, я приеду! И нет, душа моя, меня никто не отговорит! – продолжился поток из трубки. Судя по всему, где то рядом была тетя Элисо, не желавшая отпускать супруга в Петербург. - Для начала объясните, что стряслось? – с непроницаемым спокойствием в голосе произнесла Екатерина. Она прекрасно знала, что, если говорить с дядей тише него, то в какой-то момент он остынет и заговорит также. - Как что, Като? Мишуко, мало того, что осужден, еще и сбежал, по словам главы Управления Тифлиса! И кто его будет искать? И что вообще у вас там произошло ещё? На последних словах дядя окончательно остыл, видимо, выговорившись. Потому как далее продолжил тише: - Като, у нас, по распоряжению из Петербурга, был глава Управления. Сказал, что Мишуко может быть у нас. Естественно, я сказал, что знать не знаю, где он, только не у нас, но если что... - Я поняла, о чем вы, дядя. Екатерина рассказала про графа и его визит. - Если ты уверена, что это поможет, девочка, то хорошо. Но держи меня в курсе, Като. Иначе я тут с ума сойду, – в трубке вновь послышался голос тети Элисо. На этот раз она соглашалась с супругом. - Я понимаю, вы взрослые дети, но Като, как же это... Ладно. – на том конце послышался глубокий вздох. Хотелось бы сказать, что княгиня близка к пределу своих душевных сил, но каждый раз на краю происходило что-то, что удерживало ее от падения. Да и беспокоит дядю такими мыслями лишний раз не стоило. - Хотя, я, наверное, должен сказать этому графу Аверину спасибо уже сейчас, – продолжил дядя Реваз. - Потому что, решив вопрос с алиби, глава Управления согласился сесть с нами за стол. А у него сын старший одного возраста с моей Тамилой, только на службу в Управление поступил. Хороший парень. - Вы, главное, дядя, у Тамилы спросите, а то, помня ее характер... – усмехнулась Екатерина переводу темы. Тамила была старшей дочерью Реваза Джавахишвили, вторым ребенком, характером точно в мать, державшую дом в заботливых, но ежовых рукавицах. - Ах, это спрошу, да. А то правда, хороший парень... Что же, я буду ждать новостей, Като. Если я смогу чем-то помочь – только скажи. - Большое спасибо, дядя. Как только что-то прояснится или станет возможно ваше вмешательство – я сообщу. На том и распрощались. Кузя доел все, что было в вазочке и тарелке и теперь сидел с почти скучающим видом, наблюдая за разговором княгини. - Передай графу, как увидишь, что он поспособствовал родственным узам сына главы Тифлисского Управления и моего двоюродного дяди. Так что, возможно, его даже пригласят на свадьбу. Кузя не сразу понял, что это штука. Ему понравился рассказ про особенности грузинских свадеб, с которыми он не был знаком. Это показалось каким-то раем для дивов, потому что есть, петь и танцевать в яркой и красивой одежде – вот это настоящий праздник! Екатерина вдруг подумала, что давно не было вечера, переходящего в ночь, когда бы она улыбалась и хотела говорить. И когда бы воспоминания причиняли не только боль, но и дарили тепло, которого так не хватало. В кабинет вошла Арина с каким-то листом бумаги. Бегло изучив список, княгиня принялась что-то переписывать в свою записную книжку. Кузя улыбнулся экономке, взглянувшей на пустую посуду с крошками. Като подняла голову от записей и сказала: - Если хочешь, можешь пойти в библиотеку, взять что-нибудь почитать. Арина, проводите, пожалуйста, Кузю. - А, не, не надо. Я сам найду, спасибо. - див подскочил с софы и ушёл в сторону библиотеки. Прислушавшись, он уловил разговор Екатерины Федоровны и Арины о меню на неделю и покупке продуктов. Это было не так интересно, нежели то, куда ему разрешили пойти. Взяв обнаруженную им при осмотре помещения книгу про пиратов, Кузя ещё немного побродил среди полок, надеясь, что на глаза попадётся ещё что-нибудь занимательное. Отдельно обнаружились словари грузинского, русского и французского и итальянского языков. Какие-то книги на неизвестном языке, с витьеватыми буквами. Нашлась книга о том, как изготовлять бумагу, как организовать торговое предприятие... Чьи-то воспоминания, дневники, биографии стояли в отдельном шкафу. И отдельно обнаружилась полка писателя, которого Кузя уже знал. "Руслана и Людмилу" Пушкина он заметил первой, ибо книжка была в какой-то невероятно красивой обложке, а картинки внутри поражали красотой и красками. Вдоволь налюбовавшись иллюстрациями, Кузя наконец прошёл к стене с фотографиями. С высоты человеческого роста получилось рассмотреть все изображения. На фотографиях было полно незнакомых лиц, но Михаила Фёдоровича узнать получилось. Рядом висели две фотографии. На одной - высокий худой мальчик с копной взъерошенных волос, рядом, положив руку на его плечо, стоит какой-то мужчина с радостным лицом. А справа - фото, на котором вытянувшийся и раздавшийся в плечах мужчина с чернеющей бородой на лице. Обоих Михаилов на фото объединяла радостная улыбка, не поменявшаяся, казалось, с годами. Еще правее висели две фотографии на похожем фоне, но одна - со смущенно улыбающей девочкой, а вторая - с молодой девушкой с холодным выражением лица. Видимо, это была Академия, про которую рассказывал хозяин. А на фото - неужели Екатерина Фёдоровна? - О, а это кто? - себе под нос спросил фотографию Кузя. С изображения на него смотрели двое взрослых и дети. Мужчина с завитыми усами обнимал женщину с чёрными как смоль волосами за плечи. Мальчик на фото держал большой белый сверток, глядя на него с невероятным восторгом. Кажется, это родители хозяйки дома. А она, наверное, в свёртке лежит? На соседних фото Кузя узнал дядю из Грузии, только здесь он мягко улыбался, держа руку на плече госпожи Екатерины, которая держала персики с самым радостным выражением лица. Рядом на фотографии сюжет стал понятен не сразу: при ближайшем рассмотрении на ней обнаружился парень, подсаживающий девочку на ветку дерева. Ещё попалась фотография на фоне большой украшенной ели. Под деревом в красивой одежде стояли двое... - И почему я не удивлена? - позади послышались тихие шаги. - Не припомню, чтобы разрешала разглядывать семейный архив. - строго заметила Екатерина Федоровна, однако, без особой злости и недовольства в голосе. Она подошла совсем близко и пробежала глазами по фотографиям. - Извините? - Кузя попытался изобразить на лице раскаяние, но получилась просто очаровательная улыбка с ноткой смущения, свойственная маленьким детям. - У вас тут интересно! - Да, пожалуй. - Като задержала взгляд на одной из фотографий. На неё смотрел Миша с кругами под глазами от бесконечного штудирования учебников, а позади играла в куклы на ковре она сама. Этот кадр сделал их фамильяр, Феофан, удивившийся тогда вслух тому, что дети спокойно сидят и не пытаются найти приключения себе на разные части тела, что-нибудь поджечь или сломать, или довести кого-нибудь из родственников до белого каления... - Это тоже ваша семья? - спросил див, решив, что ему за это всё-таки ничего не будет. Он указывал на фото ниже других. На нём Катя стояла с двумя женщинами. Всё трое улыбались, одетые в красивые платья нпа фоне каких-то расплывчатых силуэтов. - Нет, это мои подруги. Одна из Омска, другая живёт неподалеку. Мы давно знакомы, а фото с, кажется, единственного бала, где мы обе оказались одновременно. Часто видеться не получается, у всех море дел и забот. Лёгкую ноту сожаления в голосе княгини сложно было не уловить. - Гермес Аркадьевич тоже не часто теперь видется с друзьями. Хотя с Владимиром и Сергеем Дмитриевичем они вместе работают, Виктор Геннадьевич тоже иногда заходит... Но хозяин стал меньше отдыхать из-за этих документов, которые ему Владимир приносит! Нет, чтобы самому сделать, он ему всё несёт. - Ты говорил, что Владимир - главный див Управления. Граф Аверин считает его другом, я правильно поняла? Кузьма кивнул, переводя взгляд с фотографий на княгиню. Та смотреть в ответ не стала. - Любопытно, - сказала, наконец, Екатерина, обдумав этот факт о его сиятельстве. - Моего брата не всегда понимали из-за его отношения к Феофану. Приятно слышать, что он не одинок в этой своей позиции. - Гермес Аркадьевич сначала и мне не сильно доверял, - див улыбнулся уголком губ, но получился короткий озорной оскал. - Но потом стало лучше. - Видимо, после той истории с демоном с Крестовского? Кузя только кивнул. А затем чуть более резко, чем следовало, ткнул в фотографию. - А это кто? Герои изображения стояли спиной к тому, кто их фотографировал. Взглянув на княгиню в поиске ответа, Кузя заметил, что её бледноватые щеки покрыл лёгкий румянец. - А это Михаил Фёдорович пытается научить меня залезать на дерево, кхм. Теперь во взгляде Екатерины пробежала мельком тень чуть смущенного взгляда, что уже была у неё - девочки на фотографии на фоне Академии. Кузя засмеялся, представив себе, как эта проделка графских детей могла выглядеть и вспомнив, что своего колдуна, лазающего по деревьям, он тоже видел. - Ваш фамиляр разрешал такое? Уверен, Анонимус был бы против! - Феофан тоже был против, но в тот раз решил сфотографировать это, прежде чем сгонять нас с дерева. Не могу с уверенностью сказать, что ему с нами было легко. За окнами давно опустилась ночная тьма, даря прохладу и надежду на отдых. Арсения всё ещё не было. Княгиня обратила внимание на книгу в руках дива, которую тот прижимал к груди, не отвлекаясь от рассматривания фотографий. Его, кажется, веселили кадры с танцующим Михаилом и Арчилом - старшим сыном дяди Реваза. Катя тоже была на том празднике, но в кадр не попала. - Почему именно пираты? - решила спросить княгиня, до того наблюдавшая за дивом. Она отметила про себя, что даже глаза у парнишки были разного цвета. Мишуко был бы от Кузьмы без ума, это точно. - А? - див отвлекся от стены. - Да стало интересно, почему "золотой век"? Это что значит? Сто лет успешных ограблений кораблей? - Ну, почти, - Като усмехнулась, не удивляясь предмету интереса Кузи. - Эта книга моего брата. Вернее, купил он её себе, а читал, в итоге, мне. И отдал потом. А "золотым веком" называют период в истории, когда пираты лучше всего себя чувствовали... Екатерина немного увлеклась рассказом, стараясь быть понятной. Заинтересованный взгляд дива вселял надежду на то, что понятно объяснять она не разучилась... В дверях возник Никита, прерывая разговор. Лакей осторожно взгляну на вдову и пёстрого парнишку. - Ваша светлость, там прибыл, видимо, наш новый дворецкий, – неуверенно произнес парень. Кузя встал вместе с княгиней и всем видом продемонстрировал, что он должен увидеть гостя первым. Им и правда оказался Арсений, фамильяр Ланских. С ним Екатерину Федоровну связывал не только свадебный обряд с князем Ланским, но и добрые отношения. Поскольку, по сути, оба они занимались тем, что сохраняли князя и его имущество в порядке, достатке и покое. Фамильяр коротко взглянул на Кузьму, который поежился, как от холода, при виде гостя. Затем низко поклонился княгине. Её, в глубине души, не переставал радовать тот факт, что Арсений ни коем образом не был похож ни на покойного мужа, ни на деверя. Он был, скорее, молодой версией свекра, увиденного как-то на портрете. Он был хорошим человеком, которого Като застала на смертном одре. Старик всё время просил лишь об одном - приглядеть за его непутевым сыном и домом. И не было ясно, говорил он это не отходившему от него Арсению или державшей его за руку невестке. Свекровь, конечно, была дамой истеричной, но, устав от двух жен сыновей и боли в коленях, уехала в дальнее имение к сестре, куда-то на юг. На похороны к старшему сыну она уже не приехала. К тому моменту сама была год как в могиле... Воспоминания окутали прохладным ветерком так, что захотелось накинуть что-то тёплое на плечи. - Кузя, думаю, ты можешь возвращаться к графу. Если он будет не против, книгу можешь взять для чтения. Но затем будь любезен вернуть. Кузьма раскланялся и был таков. Его ужк давно ждали дома. - Рада тебя видеть, – произнесла Екатерина Федоровна, мягко улыбаясь диву. Тот поклонился одной головой. - Это взаимно, княгиня. Нужен ли я ещё для чего бы то ни было, кроме охраны? – Арсений улыбнулся в ответ. - Думаю, да. Не могу сказать, что в этом доме и окрестностях все штатно работает. Не так, как в прошлом имении... – Като улыбнулась с легким сожалением во взгляде. - Не волнуйтесь, мадам, я обязательно выясню , чем смогу помочь.

***

Несмотря на неприлично поздний час, Гермес Аркадьевич вместе с Владимиром сидели в гостиной, обсуждая детали дела, когда в комнату, как вихрь, влетел Кузя. - Всë-таки вырвался со своего поста? - усмехнулся Аверин. - Этот Арсений, - поëжившись, пробормотал Кузя. - Жуть какой сильный! Такой, примерно, как раньше была Анастасия. - По документам фамильяр Ланских, Арсений - див первого класса, восьмого уровня, - отметил Владимир. - Это по документам. В реальности всë может быть совсем иначе, - вздохнул Гермес. - Нашëл следы прибывания Воронцова в доме? - Не-а, - ответил Кузя. – Он там как будто никогда не был. Ни намека на запах. Я всё имение осмотрел и с княгиней поговорил. И ещë меня покормили! И я был у неё в библиотеке. Там интересно, мне Екатерина Фёдоровна немного рассказала про времена господства пиратов на море... Гермес Аркадьевич, можно мне будет потом слетать, взять эту книгу? Мне княгиня разрешила, если вы позволите! - Кто бы сомневался, что ты даже княгиню-затворницу сможешь разговорить, - хмыкнул Владимир, прерывая словесный поток. - Гермес Аркадьевич, - не обращая внимания на это замечание, обратился див к хозяину, - мы должны ей помочь! Она добрая, но грустная. Но это потому, что с ней столько всего случилось! И еще княгиня мне про грузинские свадьбы рассказала, и про брата тоже. Он, оказывается, на том портрете не серьëзный, а недовольный! - Охотно в это верю, - усмехнулся на последнее замечание Аверин, а затем добавил: - Думаю, в той книге нет чего-то опасного. Если тебе разрешили, то возьми, я не против. - Вы знакомы с графом Воронцовым? - уточнил Владимир. - Сложно не знать человека, из-за которого вся Академия чуть ли не выла от отчаяния. - Ура, спасибо, Гермес Аркадьевич! - воскликнул Кузя. - И мы должны помочь княгине найти брата, обязательно! - И поможем, - примирительно подняв руки, успокоил дива колдун. - У неë, кстати, двоюродный дядя - грузин! - улыбнувшись, вспомнил Кузя. - У неë мать грузинка, - заметил Владимир. - Ничего удивительного в родственниках из Тифлиса нет. - И она ещë просила передать, что вы поспособствовали родственным узам сына главы Тифлисского Управления и еë двоюродного дяди. Так что, возможно, вас даже пригласят на свадьбу, - продолжил Кузя своё восторженное повествование. - Ты же понимаешь, что это была шутка? - на всякий случай уточнил колдун. - Конечно, понимаю! - возмутился див, что не помешало ему решительно и однозначно добавить: - Но, если вас пригласят, вы обязаны взять меня с собой! - А тебе это зачем? - спросил, приподняв бровь, Владимир. - Да, ведь, это же настоящий рай! Ты даже не представляешь... Кузя в красках описал то, что услышал от вдовы. Владимир сделал вид, что ему все равно, но промелькнувший блеск в глазах наводил на обратный вывод. - Давайте Владимира тоже с собой возьмëм! – вдруг воскликнул Кузьма, ничуть не беспокоясь ни о желании упомянутого главного дива Управления, ни о возможности этого приключения. - Кузя, нас ещë никто не приглашал, - потирая переносицу, сказал Аверин, на что Кузя хмыкнул и подумал было обидиться, но затем вспомнил, что на его долю должна быть еда в холодильнике, приготовленная тётей Марго. Эта мысль была прекрасной и манящей сама по себе. - Уже поздно. Пора спать. Хотелось бы завтра на свежую голову осмотреть квартиру Воронцова. Может, сможем что-нибудь обнаружить.