Часть 5

***

      Он будет играть в квиддич. Гарри — единственный первокурсник, попавший в команду факультета с первого курса. Ирония судьбы: за это стоило бы даже поблагодарить слизеринского засранца, который с лёгкой руки метнул несчастную напоминалку Невилла прямо в окно кабинета профессора Макгонагалл. Возможно, теперь он начинал понимать, почему Рон так резко отзывался о Слизерине всё это время. В самом деле, среди студентов того факультета было немало таких, кто отличался... змеиными повадками. Особенно это бросалось в глаза на первом курсе.       Одиннадцатилетние слизеринцы, ещё не обуздавшие характер ради великой цели, открыто демонстрировали свою суть — дерзкую, язвительную, склонную к манипуляции. Тогда как старшекурсники того же факультета становились куда более собранными и сдержанными, направляя свою энергию на расчётливые действия, а не на вспышки эмоций. То же самое, впрочем, можно было наблюдать и на других факультетах.       Гриффиндорцы, например, на первых курсах были бурными, импульсивными, порой агрессивными в неприятных ситуациях. Но уже к концу второго курса становились чуть мудрее, сдержаннее, научались сначала думать, а потом реагировать. Когтевран со временем формировал из замкнутых в себе всезнаек более социализированных волшебников, хотя даже тогда среди них не часто встречались настоящие эмпаты. Хаффлпафф же, пожалуй, был единственным факультетом, чьи первокурсники ничем не отличались от старшекурсников. Дружелюбные, трудолюбивые, надёжные — они казались не меняющимися вовсе.       И всё же в ежедневных школьных битвах именно маленькие слизеринцы были для юных гриффиндорцев самым сложным противником. Вечное столкновение прямоты и изворотливости — классика, старая как сам Хогвартс. Ежегодно оно начиналось с первого курса — и тянулось через все семь лет.       Это противостояние было почти уютным в своей предсказуемости. Всё было просто. До тех пор, пока не становилось сложно. Гарри и сам бы рад упростить себе жизнь, но, по законам этой Вселенной, видимо, даже в волшебном мире ничего не даётся легко. Когда его друзья в который раз начинали поносить саму идею Слизерина, в нём каждый раз что-то сталкивалось.       С одной стороны — да, слизеринцы злобные, надменные и подлые. Дармоеды, как любил выражаться дядя Вернон. А с другой... С другой — была Драко Малфой. Не святая, не идеальная, но не подлая. Не злобная. И — уж точно не дармоед. "О, будь она на другом факультете! Хоть бы на Когтевране… или лучше — на моём!" — тосковал детский разум Гарри, не способный справиться с раздвоением. Он ведь привык делить мир просто: хорошее — плохое. Дамблдор — хороший. Снейп — плохой. Дурсли — плохие. Уизли — хорошие. Всё было чётко. До тех пор, пока не появилась она. Пока не появилась Драко.       Её существование всё усложняло.       Даже однокурсники подмечали, что Гарри всё чаще молчал в спорах о Слизерине. Когда после очередной бурной дискуссии все обращались к нему за финальным словом — как к лидеру гриффиндорского сопротивления — он лишь поджимал губы и отводил взгляд. Поэтому он начал избегать таких разговоров. И самих посиделок в гостиной — тоже.       Вот и сейчас — он сидел в своей комнате, на широком подоконнике, глядя на озеро. Оно было абсолютно чёрным, спокойным и немым. Только тёплый свет из окна хижины Хагрида дрожал вдали, словно светлячок. Луны не было видно — она пряталась за плотными облаками. И толку от неё, как от попытки объяснить друзьям, что не все слизеринцы одинаковы.              Из коридора донеслись неспешные шаги и приглушённые смешки — скорее всего, Рон и Симус возвращались из гостиной в спальню. Гарри поспешно поправил мантию, приводя себя в порядок — старая привычка, доставшаяся ещё с детства у Дурслей. Тогда она казалась необходимостью, теперь — скорее рефлексом. Но, как ни странно, в его нынешнем положении она вовсе не казалась лишней. Одинокое сидение на подоконнике в темноте, взгляд, устремлённый в пустоту, вполне могло вызвать у друзей лишние вопросы. А на них он пока не знал, что ответить. — Гарри! — дверь распахнулась, будто под напором урагана, и в комнату ворвался Рон. — Мы тебе такое сейчас расскажем! Это нечто. Серьёзно. Даже не вздумай, как обычно, отнекиваться — тебе нужно это знать!       Не дав Гарри возможности вставить ни слова, он с грохотом плюхнулся рядом на подоконник. Щёки пылали, голос дрожал от возбуждения, руки размахивали в воздухе, будто Рон пытался нарисовать всё, что хотел рассказать. — Рон, спокойно, — вставил Симус, едва успев подхватить дыхание. — Мы уже всё поняли, можешь не рассыпаться от восторга, угомонись.       Рон прикусил губу, с трудом сдерживая себя. Он буквально вибрировал от желания поделиться новостью. — В общем… — начал было Симус. — Короче, Малфой сваливает в другую школу в следующем году! Нет. Просто нет. — Что? — только и смог выдохнуть Гарри. — Парвати, или её сестра, — неважно, — сегодня слышала, как Малфой ругалась с Паркинсон в коридоре. Прямо перед отбоем. Сначала — родители, чистота крови, наследие, — тараторил Рон, — потом кто-то сорвался на крик, кажется, это была она, но...       Рон осёкся, всё-таки не выдержав — лёгкие отчаянно требовали воздуха. Симус, уловив момент, взял слово: — Если убрать лишнее и оставить суть — по словам Парвати, Малфой больше не будет учиться в Хогвартсе. Шестой курс она начнёт где-то ещё. Но главное даже не это. Лично я, в отличие от некоторых, не питаю к ней особой ненависти, так что для нас с ребятами эта новость совсем другой вес имеет, — начал он ровно, но на последних словах его губы растянулись в азартной усмешке. Гарри слушал рассеянно. Он просто хотел заглушить грохот собственных мыслей. Ему нравилась она. Как старшая сестра — строгая, сильная, блестящая. Он любовался тем, как легко она ставит на место близнецов, как остроумно отвечает на колкости — и без тени страха. Он гордился ею, как Рон гордился своими братьями. Почему именно она? Почему Поттер выбрал её в качестве старшей фигуры? Этого он сам не знал. Может, потому, что детская душа тянулась к поддержке, к кому-то, кто всегда будет рядом. Семья Уизли, пусть и снаружи, давала ему образец любви и опоры. Даже если он не знал их так близко — картина сложилась. Сначала она зацепила его просто яркой внешность.. Потом — ум, сила, манера держаться. Мозг сам выстроил цепочку: если родительской заботы не досталось, может, хотя бы якорь в лице старшей девочки даст крошечный осколок... целостности. — Гарри? — Рон повернулся к нему. — Это же значит, что в следующем году ловцом у Слизерина точно будет кто-то новый. — А этот кто-то — конечно же, скользкий Акимбо, — буркнул Гарри, прогоняя мысли. — Да, он ведь только и ждёт повода, чтобы... — Симус поднял руки, изображая кавычки, — «поставить тебя на место». — Мерлин... Избавились от одной змеи — и тут же подползла другая, поганее, — Рон не мог не драматизировать. — Что он к тебе прицепился? Вы точно раньше не встречались? — Да я вообще о магии не знал до Хогвартса! Какой ещё Учи Акимбо? На несколько мгновений воцарилась тишина. Мальчики сидели, переваривая всё услышанное. — Значит, ты всё же считаешь, что Малфой — не самое противное существо из всех, кого ты знаешь? — с лукавой усмешкой спросил Симус, нарушая паузу. — Признаю. Акимбо раздражает сильнее этой блондинистой змеи, — Рон поник, будто признался в чём-то постыдном. — Может, ты просто втюрился, а? — немедленно парировал Симус, сверкнув улыбкой. — Что?! — одновременно вскрикнули Гарри и Рон. — Что? — Симус даже не попытался смутиться. — Чтобы я?! В Акимбо?! — Рон аж подпрыгнул. Гарри и Симус переглянулись. Мгновение — и оба разразились хохотом. Один покатился по кровати, другой — по подоконнику. Рон стоял как зелёная статуя, потрясённый и возмущённый. — Ха-ха-ха... Рон, серьёзно? Он тебе нравится? Вот это поворот. А я и не знал, что тебе вообще мальчики нравятся, — хихикнул Симус. — Нет! Вы совсем с ума сошли?! — возмутился Рон. — Как вы могли такое вообще подумать, придурки?! — Ну же, Рон, — не унимался Гарри. — Признай: ты ведь счастлив, что Драко уходит, только потому, что теперь можно будет спорить с Акимбо без отвлекающих факторов! — Да вы что, с ума сошли?! Я лучше с занудой Грейнджер подружусь, чем буду связываться с ним! — Рон уже весь позеленел. — И с вами! Не друзья, а стервятники. Мерлина на вас нет! — У-у-у-у, — в унисон протянули Гарри и Симус.