Часть 8

***

      Гарри едва дождался конца занятий. Весь день прошёл в тумане: он отвечал на вопросы преподавателей, сам не зная, что говорит; записывал что-то не глядя на пергамент; ел, не чувствуя вкуса. В голове гудело от напряжения, а сердце било тревогу. Он не знал, что скажет Малфой. Знал только, что должен поговорить.       После последнего урока он поспешил в сторону выхода на поле, не оглядываясь. Рон и Гермиона, как и обещали, шли с ним — молча, словно чувствуя, что любое слово сейчас может оказаться лишним. Лишь у самой двери Гермиона осторожно спросила: — Ты уверен, что нам стоит быть при этом? Что если она не будет говорить при нас? — Да, — коротко ответил Гарри. — Просто... стойте рядом. На всякий случай. Всё будет нормально.       Поле было почти пустым, только ветер гулял между трибунами. Они стояли втроём у края поля, когда показалась Малфой. Она шла не спеша, в чёрном плаще, перчатки в руках, волосы собраны в расслабленную косу. За ней, как тени, следовали двое слизеринцев — те же что и в коридоре, Тео и парень с матча. Но, завидев троицу, они остановились чуть поодаль, и после кивка со стороны Малфой ушли в сторону замка. — О, целая делегация, — заметила Малфой, подойдя.       Малфой прошла чуть вперед и остановилась, глядя на туманную даль квиддичного поля. За её спиной тихо подошли трое. Рон явно был не в восторге, Гермиона нервно теребила рукав, а Гарри будто сдерживал в себе целую бурю.       Ветер доносил до него лёгкий аромат её духов. Он смотрел на её силуэт и снова чувствовал то странное, неуловимое ощущение, которое уже не раз возникало рядом с ней. Почему она? Почему рядом с ней всё кажется другим — тише, важнее? Он не знал, как назвать это чувство, да и не пытался. Просто было трудно отвести взгляд. Порыв ветра принёс более явный запах лаванды. Её почти белые волосы выбивались из длинной косы и развевались за спиной, и в этом движении было что-то завораживающее, словно из сна, из которого не хочется просыпаться. — Так, — начала Малфой, оборачиваясь, — что такого важного ты хотел сказать, Поттер?       Он быстро отвёл взгляд, выдохнул и посмотрел на неё, потом — на друзей. В груди что-то сжалось. Но он решил говорить прямо. — Мы не думаем, что всё случившееся с троллем — случайность. Или просто... шалость. Кто-то впустил его нарочно. И это был кто-то, кто знал, как пробраться мимо чар.       Она прищурилась. — И в чём, собственно, цель?       Он не отрываясь смотрел ей в глаза. Почему-то казалось, что она зла — или делает вид, что зла. Он снова оглянулся на друзей. Гермиона коротко кивнула, а Рон поджал губы, но тоже утвердительно кивнул. Гарри глубоко вдохнул и снова встретился с её серыми глазами. — Философский камень.       Она наклонила голову, как кошка, наблюдающая за мышами, но не спешащая нападать. — А вы, я смотрю, уже и следствие начали. И подозреваемые у вас... дайте подумаать... Снейп? Я? Кто следующий? Дамблдор? — Мы просто пытаемся понять, — вмешалась Гермиона, слегка покраснев, но не отводя взгляда. — Ведь тролль — это не шутка. Это было по-настоящему опасно. — И вы думаете, Снейп впустил его ради камня? — Малфой сделала шаг ближе. — А я, как его верная сообщница, помогала, скаля зубы в коридоре?       Она скрестила руки и с лёгкой усмешкой на темно бордовых губах, оглядела всех троих. — Прекрасно. Вы трое придумали себе заговор века. Только вот, зачем Снейпу рисковать? Чтобы что? Украсть камень у самого Дамблдора? Вы серьёзно? — А ты думаешь, он не стал бы? — резко вскинулся Рон. — Он же вечно подозрительный и злобный, и вообще, он слизеринец!       Малфой приподняла бровь, не отвечая сразу. Гарри почувствовал, как в груди снова сжалось — не от страха, а от того, что она, похоже, просто играет с ними. Или действительно знает больше, чем говорит. — Как и я, — напомнила Малфой. — Это уже становится личным, Уизли. И вообще, какой ужасный профессор. Оценку «С» поставил — и сразу в убийцы? Как вы вообще спите по ночам с такими теориями? — Ладно, — перебил Гарри. — Мы не хотим ругаться. Просто... Ты ведь знаешь, что это не просто совпадение. Всё это. Метла. Тролль. Камень. Кто-то что-то задумал. И если ты что-то знаешь…       Она на мгновение замерла, потом покачала головой. — Если тролль в подземелье это и правда часть плана... тогда Снейп не стал бы рисковать так явно. Он... осторожный. — А кто тогда? — спросила Гермиона. — Кто способен на такое и останется незамеченным? — Кто-то, кого никто не заподозрит, — прошептала Малфой улыбаясь. — Или кто-то, кто вообще не человек, — мрачно добавил Гарри, повторяя свои слова с того вечера. — Все так сложно... — тихо сказала Гермиона.       Малфой прищурилась и прошлась мимо Гарри, обводя каждого цепким взглядом. Потом остановилась и, глядя на Гарри в упор, сказала почти шёпотом: — А если всё проще? Что если кто-то хочет, чтобы вы копали не туда? И сами себя запутали. Иногда туман гуще не потому, что путь сложный... а потому что кто-то раздувает костры.       Малфой слегка улыбнулась, её глаза заблестели, и она снова прошлась мимо Гарри, будто наслаждаясь моментом. Шаги её были уверенные, как у человека, который точно знает, куда идёт, но при этом не спешит раскрывать все карты. Троица стояла и следила за ней, ощущая, как напряжение нарастает.       Она повернулась к ним, небрежно поправив волосы. — Серьёзно, Поттер, не забывай, что это не моя головная боль. — Она качнула головой. — Снейп? Камень? Да кто только может в это поверить? Дети в Хогвартсе, начинающие следствие, серьёзно решили поверить в эту сказку?       Гарри не ответил, но его взгляд был твердым и решительным, как всегда, когда речь шла о его интуиции. — А если всё не так, как вы думаете? Если вам просто дали ниточку, чтобы вы начали тянуть в неправильном направлении? — сказала она с лёгкой усмешкой, указывая взглядом на него, а потом на Рона и Гермиону, которые стояли с обеих сторон. — Всё слишком очевидно, правда? Всё это слишком удобно.       Гермиона в это время теребила свой рукав, явно взволнованная, но не решающаяся прервать разговор. — Но всё же, если есть кто-то… — начала она, но Малфой не дала ей договорить, и прервала: — Есть кто-то, кто хочет, чтобы вы думали так? Вся эта запутанность только для того чтобы сбить вас с пути? Ну, если вам так нравится верить в заговор, верьте. Но кто сказал, что в этом замке вообще есть что-нибудь прямое и понятное?       Малфой снова сделала шаг назад, словно отпуская их мысли в тот момент, когда они так явно пытались схватить что-то неуловимое.       Гарри почувствовал, как в груди заклокотала тревога, когда её слова начали звучать слишком правдоподобно. Это не был её типичный сарказм — в её голосе сквозила неопределённость. — Ты так говоришь, как будто сама всё знаешь, — сказал Гарри, не сдержавшись. Малфой снова повернулась к ним, улыбаясь своим особенным, почти зловещим, образом. — Может быть. Но я не обязана рассказывать вам все свои секреты, Поттер. Особенно когда вы так увлечены собственной теорией.       Наступила тишина. Гарри попытался что-то сказать, но в этот момент с трибун раздался голос — кто-то позвал Малфой по имени.       Она обернулась на звук. На верхнем ярусе трибун стоял высокий силуэт в тени — старшеклассник, тоже в мантии слизерина. Он не махал рукой, не звал громко — просто стоял, как будто его появление было запланировано. Как напоминание.       Малфой посмотрела наверх, потом снова на троицу. — Похоже, наше собрание заканчивается, — бросила она, поправляя косу, в которую ветер снова попытался втиснуть беспорядок. — Спасибо за... подозрения. И доверие. В странных пропорциях.       Она развернулась и пошла в сторону лестницы, не оборачиваясь. Лёгкие шаги по траве, звон пряжки на туфлях, как тихий отголосок чего-то, что еще ждет их впереди. — Ты думаешь, она что-то знает? — тихо спросила Гермиона, когда та скрылась из виду. — Не знаю, — пробормотал Гарри. — Но точно знает больше, чем говорит. — Или просто хочет, чтобы мы так думали, — добавил Рон хмуро. — Её кто-то позвал. Это был тот же старшекурсник, что стоял с нами в коридоре до этого? Что ему нужно?       Гермиона прикусила губу. — Может, он один из тех, кто тоже не хочет, чтобы мы слишком близко подошли к истине.       Гарри посмотрел на след, оставшийся от Малфой — слегка примятая трава, всё ещё шевелящаяся от ветра и запах лаванды словно окутавший его с ног до головы. Он смотрел на удаляющуюся фигуру Малфой, и внутри него боролись тревога и странное облегчение. Он ещё не знал, можно ли ей доверять. — Мы должны быть осторожны, — сказал он. — И не отпускать эту ниточку. Что-то происходит. И если Малфой правда что-то скрывает... рано или поздно это должно всплыть.

***

      Идя по коридорам, огибая медлительных студентов, Малфой и Нотт всё ближе пробирались ко входу в подземелья. Они шли молча — до тех пор, пока не оказались в полумраке коридоров Слизерина. Теодор, усмехнувшись, взглянул на Драко, будто в ожидании объяснений, в деталях которых и так был осведомлён. Она не повелась — продолжила идти в сторону общежитий. — Ты ведь знаешь, что смех без причины — признак слабоумия, — не оборачиваясь, пропела Драко. — А ты знаешь, что смена темы до начала разговора — способ так себе, — парировал парень, но усмешка стала мягче.       Она бросила на него взгляд через плечо и остановилась. Возможно, в ней взыграл избыток сентиментальности после общения с троицей первокурсников, но его, Тео, вроде бы привычное поведение напомнило ей, что скоро всего этого не будет. Она уедет, и он, Панс, Блейз и, конечно же, Грег с Гойлом больше не будут её повседневностью. Этого молчаливого понимания, общей истории, шуток и, конечно, грустных моментов, пережитых с ними, не будет больше ни с кем. Даже то, что он пришёл за ней, когда она его не звала, она приняла за обыденность, как нечто само собой разумеющееся. Ох, чуется, как же ей будет тяжко.       Заметив что она замедлилась, он тоже остановился и обернулся. Его силуэт вытягивался в тень от тусклого освещения подземелий — привычно спокойный, почти ленивый. Но глаза были внимательны, цепки. — Ты была слишком долго, — заметил он. — Я уж подумал, Поттер сразил тебя своими... как вы с Панс выражались? Ах да, «зелёными глазищами», — чуть ли не промурчал он. Видимо, лето во Франции сказалось на его речи сильнее, чем ей казалось. — Почти, — усмехнулась она. — Но я вовремя вспомнила, что ему одиннадцать.       Он хмыкнул и не стал спрашивать подробностей. Снова, словно прочитав её мысли по одному выражению глаз, он подойдя к ней ближе, прижался спиной к стене, давая понять что ждет. Она чувствовала, как привычное спокойствие Тео укрывает её — не обнимая, не напоминая о себе вслух, просто находилось рядом. Именно этого ей сейчас и не хватало. — Они ищут ответы, — наконец сказала она. — По-своему трогательно. — И ты решила не мешать? — с ленивым интересом уточнил Тео. — Или помочь? — Пока — наблюдаю.       Он кивнул, как будто это был правильный ответ на тест, сданный заранее.       Позади остался Поттер — с его прямолинейностью, Грейнджер — с неуверенной тревогой в голосе, и Уизли — с его привычной подозрительностью. Она не злилась. Её будто бы не касалось это всё. Почти.       Младший гриффиндорец снова смотрел на неё так, будто хотел увидеть в ней что-то надёжное. Или опасное. А может — обе эти вещи одновременно. И почему это должно было её трогать?       «Ты так говоришь, как будто сама всё знаешь».       Глупый мальчишка. Но в этих словах было что-то, что кольнуло. Потому что он прав. Она действительно знала кое-что. Не всё, и не с полной уверенностью, но достаточно, чтобы начать связывать нити в тугие узлы.       Тролль, охрана, Снейп, метла Поттера. Отец не писал, но она чувствовала — что-то начало происходить ещё до Хэллоуина. Слишком много случайностей. «Ты должна быть выше этого». — Так бы сказал Люциус. — «Следи за собой. Не доверяй никому».       Малфой сжала губы. Они ничего не могли ей предложить. Ни выгоды, ни безопасности, ни влияния. Только эту странную... честность. И веру, что она скажет им правду.       И всё же я осталась. Я выслушала. Я ответила.       Что это, если не слабость?       Она моргнула, отгоняя навязчивые мысли, и покачала головой. Тео стоял всё в той же позе, и, заметив её взгляд, снова встретился с ней глазами. Что-то уловив, он кивнул, будто в подтверждение только ему понятной догадки, и протянул локоть. Она без слов взялась за него, и они молча продолжили путь.