Свадьбы не будет

В особняке Лединских все готовились к торжеству. Князь и княгиня, одетые по последнему писку моды, с радостным волнением ожидали, когда их младшая дочь закончит свою подготовку, а их дети впервые за последние несколько лет все вместе собрались в отчем доме, дабы поздравить свою сестру. Даже более дальние родственники, отношения с которыми теплыми точно не являлись, прибыли к поместью, привезя с собой не один подарок на свадьбу, и сейчас обсуждали грядущую церемонию венчания не самой выдающейся в их роду княжны. Сама же Фирн, мягко говоря, желала им всем подавиться своими поздравлениями. Особенно отцу. Голубоволосая девушка не стесняясь выражений проклинала его гнилую душонку всë то время, что еë готовили к свадьбе. Сил на активное сопротивление у неë больше не было, так что "счастливой" невесте оставалось только пытаться словами подействовать на свою сестру, графиню Ржевскую, что не так давно вызвалась помочь виновнице торжества подготовиться к церемонии. — Ната, пожалуйста... — в который раз за день взмолилась Фирн. Еë голос сквозил отчаянием. — Феодора... — Наталья тяжело вздохнула и отвела взгляд. Эта женщина прекрасно понимала чувства своей сестры: она сама была выдана замуж далеко не по своей воле и отношения с мужем у неë не сложились. Вполне естественно, что княжна, с которой Ржевская частенько делилась своими переживаниями, боялась оказаться в такой же ситуации — Ты же знаешь, я не могу тебе помочь... — она произнесла тихо и почти жалобно, чувствуя, как еë сердце обливается кровью, но будучи не в силах повлиять на события. Фирн поморщилась, услышав своë настоящее, ненавистное ей имя — Можешь, Ната! Можешь! — еë тëмно-синие глаза проникновенно заглянули в сестринские, печальные и растерянные, обладающие тем же цветом — Я прошу лишь не выдавать меня... Графиня поспешила стыдливо отвести взгляд — Но отец... Он всë равно узнаёт, и тогда... Мне не скрыться от его гнева, Феодора! — голос, на мгновение ставший увереннее, дрогнул, стоило ей представить, что с ней может сделать князь Лединский — Он убьëт меня... — одними губами прошептала Наталья. Фирн сделала шаг к сестре, схватив ту за плечи — Так беги со мной! — с мольбой в голосе и взгляде воскликнула голубоволосая. — Н-но как же... Феодора тяжело вздохнула, ненадолго прикрыв глаза — "Как же" что? Твой муж? Не смеши меня — девушка сильнее сжала сестринсткие плечи — Ната, я не слепая. Думаешь, я не замечаю следы слëз на бумаге, когда читаю твои письма? Не вижу, как ты медленно увядаешь из-за этого... Ржевского... — она тяжело вздохнула, оставив при себе нецензурную ругань — Я помню, как сияли твои глаза до этого проклятого замужества. Сейчас же в них одна печаль... — княжна замялась, подбирая слова — Ната... Разве ты не скучаешь по свободе? — Я-я... — давно скрываемые чувства хлынули наружу, слезами размывая изящный макияж. Сглотнув ком в горле, Ржевская, достав платок, промокнула глаза и сделала шаг назад, высвобождаясь из хватки княжны и разрывая зрительный контакт — Но твой Глаз Бога у отца... Девушка поджала губы. Бирюзовая побрякушка действительно была очень важна ей. Не только потому, что давала силу элемента или была символом и материализацией еë мечты. Фирн с самого рождения обладала слабым здоровьем, из-за чего отец ещё много лет назад поставил на ней крест, заклеймив неполноценной. С приобретением Глаза Бога проблема стала менее заметной, и княжна не знала, вернутся ли постоянные болезни, если она его лишиться. Спустя несколько долгих секунд молчания, Фирн тяжело вздохнула — Да в Бездну его. И так проживу. Графиня хотела было что-то возразить, но осеклась, терзаемая сомнениями. Она устала от постоянного давления, вызванного общественным мнением и вечными требованиями нелюбимого, противного ей мужчины, которого Наталья была вынуждена называть своим мужем. Предложение Феодоры манило возможностью дать право выбора себе и своему сердцу, однако... Привычная ей жизнь была спокойна и предсказуема, в то время как одна только мысль о том, что будет после побега, вызывала страх. Неизвестность пугала чуть ли не сильнее гнева отца. Графиня сделала глубокий вдох. Она пыталась храбриться, но так и не смогла унять дрожь. Только решение уже было принято. На трясущихся ногах Наталья подошла к доске с колокольчиками для вызова прислуги и потянула за одну из ручек. Спустя минуту или две в покои княжны прошла немолодых лет женщина, одетая в простое, скромное серое платье и белый фартук. Неуверенно сложив руки на платье, Наталья подошла к горничной — Н-наконец-то вы здесь! — еë голос заметно дрожал — Прошу Вас, принесите нам два самых простых платья! Фирн, выглянув из-за сестринского плеча, тоже присоединилась к разговору — Будет лучше, если это будет что-то из Вашей формы. Только прошу Вас, Мария... — она умоляюще заглянула в глаза женщины, которую считала чуть ли не самым добрым человеком из всех, кого только встречала в этой жизни — Пожалуйста, пусть Вас никто не заметит! Горничная растерялась, не ожидая такой просьбы. Ей нетрудно было догадаться, чем обосновано это желание, и всë же... Было много причин, почему Марии нельзя было как-либо помогать сëстрам в их идее. Она лучше них понимала, чем опасен гнев князя Лединского, и, что естественно, боялась его в разы больше. Кроме того, жених у княжны, судя по тому, что о нëм говорили в обществе, был человеком порядочным, так что для служанки оставалось загадкой, почему девушка так противится свадьбе. И всë же она не могла не помочь. Мария служит семейству Лединских уже добрых двадцать лет. И Наталию, и Феодору горничная помнит ещё совсем малышками. Ещё свежи и темпы воспоминания о том, как она держала малышку-Наташеньку на руках и напевала успокаивающие колыбельные, когда черноволосой девочке снились кошмары. Как юная Феодора измученно, но радостно улыбалась ей, очередной раз переживая обычнейшую простуду как самое тяжëлое из заболеваний, со смущением и благодарностью принимая заботу, которую никогда не получала от родителей. Господские дети незаметно прокрались в сердце Марии, заняв в нëм очень особенное место. Будучи честной с самой собой, служанка признавала, что готова если не на всë, то на очень многое, лишь бы они были счастливы... А сейчас она видела застывшие слëзы в глазах одной из них и боль пойманной в клетку птицы — в глазах другой... Ответив короткое "Да, барыня", Мария удалилась. Девушки немного успокоились, доверяя сердобольной слуге, однако расслабляться пока было рано. Фирн провела рукой по длинной, белоснежной фате. Роскошная полупразрачная ткань, украшенная изысканными кружевами, приятно струилась под еë тонкими пальцами. Это был подарок жениха, личность которого княжна всë ещё не знала: отец так и не удосужился поделиться с ней этой информацией. В прочем, и о самой свадьбе голубоволосая узнала, только когда у неë отняли Глаз Бога и девушку принялись купать да наряжать. Наталья, которая помогала невольной невесте с этим делом вместо свахи, увы, желаемой информацией тоже не располагала: князь Лединский, прекрасно зная о тëплых отношениях двух своих дочерей, сделал всë, чтобы Феодора до самого конца не знала о своëм грядущем замужестве. Фирн даже могла сказать, что ситуация ей в некотором роде льстила: отец, как бы он ни чтил традиции, пренебрëг практически всеми, лишь бы непутëвый ребëнок не сбежал из дома, пока не будет поздно. Девушка грубо сорвала с себя фату и небрежно откинула ту в сторону, ничуть не беспокоясь о еë дальнейшей судьбе. Начав расплетать замысловатую прическу она, будто что-то вспомнив, замерла и резко повернула голову к сестре, что уже подошла к девушке, помогая снять платье. — Мне нужны краски. Графиня удивлëнно распахнула синие глаза, но быстро поняла проблему — Краски? Неужели нет более... Практичных способов скрыть твои волосы? Девушка вскинула брови, как бы предлагая сестре назвать хоть один. Та в ответ лишь рвано выдохнула и, развязав сестре корсет, покинула комнату, не сомневаясь, что дальше Феодора сможет раздеться самостоятельно. Горничная вернулась к барышне раньше, чем еë сестра, и потому, когда Наталья вернулась к "невесте", Фирн уже была переодета в светлое платье скромного фасона и надевала фартук. Прекрасное колье, которое так же являлось подарком жениха, было отброшено в ту же сторону, что и фата. Ржевская протянула сестре несколько тюбиков с чëрной краской — Только как нам тебя покрасить? Фирн, забрав краску, на мгновение задумалась — Помогите мне с причëской — обратилась она к горничной и, когда еë длинные и шелковистые ярко-голубые волосы были завязаны в строгий пучок, подошла к своему отложенному в сторону свадебному платью. — Ты тоже переодевайся — посоветовала княжна сестре и безжалостно выдавила чëрную краску на расшитую кружевами белоснежную ткань. — Что ты делаешь?! — взвизгнула Наталья, не ожидав такого наплевательского отношения к действительно красивому, роскошному платью. Фирн не ответила. Присев у испорченной вещи, она наклонила голову и приложила ткань с краской к голове, начав аккуратно водить ею по волосам, стараясь случайно не испачкаться где не нужно. Когда и вторая госпожа была переодета, Мария подошла к Феодоре, чтобы помочь той аккуратно прокрасить волосы у лица и на затылке. Результат был... В лучшем случае сносный. Несмотря на то, что использовано было целых три тюбика краски, естественная голубизна упрямо продолжала проглядываться под покрашенными волосами, которые, в свою очередь, вблизи смотрелись как угодно, но не естественно. В прочем, девушке предстояло только быстро прошмыгнуть мимо гостей, которые, скорее всего, и помнили-то еë лишь по приметному цвету волос. Куда идти дальше Фирн уже решила. Пока Наталья заканчивала приготовления, княжна достала свой ларëк с украшениями и задумчиво покрутила его в руках. Открыв его, она расфасовала драгоценное содержимое по карманам рабочего платья. То самое колье, как и вся подаренная женишком шкатулка с украшениями, демонстративно остались нетронутыми, хотя даже по одному их виду можно было сказать, что продать их можно было бы в разы дороже того, что имелось у Феодоры. Закончив с этим делом, княжна взглянула на уже готовую выдвигаться сестру и, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, подошла к двери и взялась за ручку. Замерев на секунду, она вдруг повернулась к горничной и поклонилась. — Спасибо Вам, Мария — искренне сказала она шокированной служанке. Княжне хотелось выразить свою неподдельную благодарность более красноречиво, однако слова словно застревали в горле и выходили наружу в виде редких слезинок. Графиня повторила еë жест, так же поблагодарив любимую горничную, заставив ту засмущаться ещё больше. С румянцем на щеках Мария поторопила сестëр, напомнив им, что у невесты осталось не так много времени на наведение марафета, и князь может решить поторопить дочь самостоятельно.

***

Покинуть особняк вышло на удивление просто, однако как скоро отец заметит пропажу дочерей и задействует свои связи для их поиска — неизвестно. Улица встретила сестëр колючим морозом. Хотя... Лето в Снежной всегда было холодным. От остальных времëн года, по ощущениям слившихся в одну большую зиму, оно, конечно, отличалось достаточно сильно, но всë же снег никогда не таял полностью, а местные жители не расставались с тëплой одеждой. В то же время, среди аристократов крио региона устойчивость к холоду считалась модной. Это не большая редкость — встретить даму, которая летом гуляет по городу, накинув на плечи лишь лëгкую, дополняющую образ, но не так уж сильно согревающую шубку. В более холодные времена года люди, конечно, утеплялись намного серьëзнее, но, по мнению немногочисленных приезжих, всë ещё недостаточно. Фирн в этом плане моде никогда не следовала, даже летом укутываясь в согревающие меха, а до получения Глаза Бога зимой вообще не выходила из дома. И даже так всегда умудрялась простыть или чем-либо заразиться. Сейчас, когда ситуация вынудила оставить Глаз Бога, княжне, хоть та и оделась в достаточно тëплую овчинку, оставалось лишь молиться, чтобы не заболеть. Долго бродить по улице сëстрам не пришлось: свободный экипаж нашëлся достаточно быстро, а Наталья взяла с собой немного своих денег. Фирн последний раз оглянулась на родной дом, сожалея лишь о том, что не смогла вернуть себе Глаз Бога, чувствуя, как вместе с ним теряет какую-то часть себя, но быстро взяла себя в руки и назвала извозчику адрес. Спустя, должно быть, десяток минут они оказались на улице, полной различных лавок, куда часто заходила прислуга или люди среднего достатка. Сердечно поблагодарив извозчика, Наталья огляделась, не понимая, зачем сестре понадобилось именно сюда — Феодора?.. Девушка лишь взмахнула рукой, призывая графиню следовать за собой, и на ватных ногах пошла вдоль улицы. Заметив что-то в одном из переулков, она, рвано выдохнув, завернула туда. — Здравствуйте, Роза Семёновна — с какой-то измученной радостью поприветствовала она неплохо выглядевшую женщину лет тридцати, что шла как раз на улицу с прилавками. Обернувшись на девушку, названная мгновение разглядывала еë лицо, и вскоре в еë глазах вспыхнула искорка узнавания, а на губах расцвела почти нежная улыбка — Ах, Фирн, это ты... А это..? — спросила она, указав на Наталью. Графиня, в отличие от Феодоры, внешне была практически полной копией матери, унаследовав от той угольные волосы, мягкие черты лица и пышные формы. Кто угодно мог сказать, что эти сëстры вообще не были похожи. Фирн улыбнулась — Моя сестра, Наталья. Ната, это Воронцова Роза Семëновна, моя хорошая знакомая — сказала она и сменила выражение лица на более серьëзное — Нам очень нужна помощь, Роза Семëновна. Женщина замялась, пытаясь подобрать слова — ...Не с этим ли связано то кощунство, что ты совершила со своими волосами, моя дорогая? Княжна кивнула — Пожалуйста, помогите нам скрыться... А лучше — покинуть Снежную. Роза Семëновна удивлëнно распахнула глаза — Похоже, вы попали в серьëзную передрягу... — задумчиво протянула она, искренне не желая ни наживать себе проблем, ни оставлять Фирн в беде. — Мне есть чем заплатить, Вы не переживайте!.. — княжна сделала шаг вперед и запустила руки в карманы — Вот, прошу! Возьмите! — она протянула женщине первые попавшиеся под руку украшения: прекрасную серебрянную брошь в виде ажурного цветка с сапфиром в сердцевине, изысканные бусы с жемчугом и аквамарином и аметистовый браслет, который так любила Фирн. Воронцова замялась на секунду и неуверенно положила свою руку поверх Феодориных. Ещё ненадолго задумавшись, она прикрыла глаза и со вздохом мягко отвела чужие руки от себя — Не стоит, милая, не стоит. Я и без того тебе должна. Поманив сестëр за собой, Роза Семëновна вышла на широкую улицу и, найдя свободный экипаж, сама заплатила за поездку. Едва умещаясь все вместе на одной скромной пролëтке, они поехали в менее престижные кварталы, чем те, в которых Наталья привыкла находиться, что заставляло еë сомневаться всë больше. Это были ещё не промышленные районы, пропахшие потом и запахом механизмов, и всë же... Это нервировало. Вот только хорошее воспитание не позволяло ей задать все свои вопросы прямо сейчас, а потому, блуждая в своих мыслях, пропустив мимо ушей историю знакомства Розы с Феодорой, она ожидала возможности поговорить с Фирн наедине. Когда они прибыли на место, женщина запустила сестëр в свой дом, где Наталье, только сейчас осознавшей, что они с Феодорой не обули калоши, пришлось, словно простолюдинке, вытирать свои сапожки о специальную тряпку. Встречать пришедших вышли всего несколько человек прислуги и маленький мальчик лет трëх-четырëх от роду, который, каким-то образом легко узнавший Фирн, радостро подбежал к девушке. Улыбнувшись ребëнку, та предложила Наталье осмотреться в этом доме, намекая на то, что хочет переговорить с Воронцовой наедине. Без удовольствия, она согласилась, понимая, что их судьба сейчас зависит в и от этой женщины тоже. Мальчик тут же предложил графине помочь ей с этим делом, что заставило ту ещё сильнее пожалеть о решении сбежать вместе с сестрой. Несмотря на свои чувства, она вынужденно согласилась. Осмотр скромного по меркам человека еë статуса дома, по счасью, занял не так уж много времени. Когда графиня вернулась к своей сестре, еë диалог с хозяйкой жилья уже закончился. Проводив женщину, что вновь ушла по своим делам, Фирн отвела Наталью в гостевую комнату. — Здесь мы будем жить ещё четыре дня — объявила она и, пройдя внутрь, обессиленно рухнула на кровать. Хотя ещё не понятно кто из сестëр был более измотан... Ржевская мысленно повторила эту цифру, и по еë телу прошла лëгкая дрожь — И что будет дальше? — измученно спросила она. Княжна немного обеспокоенно взглянула на Наталью — У тебя всë хорошо? — она заметила подавленное состояние сестры и немного подвинулась, позволяя той сесть рядом. — Да, я в порядке... Не переживай об этом — Наталья постаралась натянуть улыбку на лицо. Фирн вздохнула и села на кровати. У неë были предположения о том, что могло так повлиять на сестру, но девушка решила не давить на неë — Как скажешь... Но знай: тебе вовсе не обязательно держать всë в себе. Больше нет. — Спасибо... — улыбка Натальи стала немного более искренней. Улыбнувшись в ответ, Феодора сменила тему, ответив на ранее озвученный вопрос — Роза Семëновна отправит нас в Ли Юэ. У неë там есть... "Партнëры"... — Она может сама оплатить нам дорогу в Ли Юэ? Не сильно ли это ударит по еë бюджету? — удивилась графиня. Фирн немного замялась — Она нянька — неуверенно сказала та, отведя взгляд. — Да разве ж нянечникого жалования- — Другая нянька, Наташ — девушка прервала сестру. Графиня замолкла, широко распахнув глаза. В еë лице мгновенное удивление переросло в осознание, что тут же сменилось возмущением — Только не говори мне, что ты решила... Пойти по жëлтому билету... И меня с собой прихватить!? — Что? — Фирн шокированно уставилась на сестру — Нет! О Архонты, конечно нет! Да, Роза действительно отправит нас в Ли Юэ под видом куртизанок, но мы только притворимся одними из них, не более! В гавани нас никто не поведëт в бордель! Ржевская помедлила пару секунд, успокаиваясь и обдумыаая сказанное — И она сделает это для нас... Бесплатно? Феодора с сомнением во взгляде заглянула Наталье в глаза, немного склонив голову вправо — ...Да? Роза Семëновна богаче, чем ты думаешь. Просто она человек практичный, и тратить деньги на безсмысленную роскошь не любит... К тому же, она говорила, что должна мне. И объясняла, что, когда она была беременна, я очень сильно ей помогла и, возможно, даже спасла еë сына. Ты что, не слушала? Графиня снова немного вздрогнула и опустила голову, решив промолчать. Не поняв эту реакцию и не зная, корить сестру за невнимательность или на всякий случай извиниться, Фирн просто вздохнула и, поднявшись на ноги, подошла к двери — Пойду приведу волосы в порядок. Не скучай. Оставшись наедине с собой и своими мыслями, Наталья, чувствуя лëгкую дрожь в руках, медленно сняла обувь и легла на кровать. Достаточно широкую, чтобы они с Феодорой могли спать на ней вдвоëм даже не касаясь друг друга, но всë же... Осознание того, что прежнего уровня жизни уже не будет, стало последней каплей для графини, которую уже подкосил страх, что их с сестрой ещё могут поймать и наказать, смешанный с душевными ранами прошлого. Перевернувшись на бок, она взяла одну из подушек и, не боясь испачкать ту макияжем, уткнулась в неë лицом и расплакалась. Поддавшись эмоциям, она упустила момент, когда вернулась Феодора. А тëплая рука, нежно положенная ей на плечо, заставила Наталью разрыдаться только сильнее. Графиня подняла покрасневшие глаза на сестру, только когда та мягко отняла у неë промокшую подушку. Видеть княжну с обритой головой было даже почти забавно: новая причëска вскрыла все неровности еë черепа, а крохотные остатки волос создавали ощущение, что кто-то опрыскал голову девушки голубой краской. Графиня положила голову на сестринские колени, мысленно отметив, какие они острые, удивительно худые для дворянки. Фирн нежно погладила еë по волосам, и Наталья поддалась еë успокаивающему теплу, даже не вслушиваясь в те ободряющие глупости, которые нашëптывала девушка, хотя и сама не была уверена в том, что всë действительно наладится. Но надежда умирает последней, не так ли?