Часть 1. Не её герой

Сентябрь 1996 года. Трое друзей сидели на территории школы, и в этом году их, казалось, точно ничего не должно было заботить. Солнце еще держалось над башнями Хогвартса, мягко цепляясь за каменные стены и окрашивая их в теплый, почти золотой оттенок. Легкий ветер трепал траву у их ног, где-то вдалеке слышались голоса учеников, смех и хлопанье крыльев сов. Не было философского камня, Тайной комнаты с огромной змеей, дементоры никого не беспокоили, потому что Петтигрю был пойман и мертв — Римус, Сириус и Джеймс нашли его два года назад. Кубок огня закончился. Крауча, который бросил имя Гарри в Кубок, раскрыли, никто не погиб. Теперь всё должно было быть хорошо. Римус восстановился на должности профессора защиты от темных искусств. Джеймс и Лили Поттер никогда не умирали, ведь Волан-де-Морт захотел убить первого Гарри, но пал сам. Гарри Поттер — мальчик, который выжил от смертоносного заклятия, — не был отправлен к родственникам. Он воспитывался в любящей семье и с детства знал о волшебстве. Родители отдавали всё свое внимание тому, чтобы показать любовь к единственному сыну, и мальчик с детства почти ни в чем не нуждался. У него с рождения было практически всё: любящие родители, прекрасный крестный, лучшие друзья семьи — Римус и Тонкс с новорожденным Тедди. Был и двоюродный крестный брат — Драко Малфой, с которым Гарри сдружился с самого детства. Сириус очень любил своих сестер, Андромеду и Нарциссу, поэтому познакомил их с самыми близкими людьми, и со временем они все стали одной большой семьей, где друг друга любили, ценили и принимали. Знаменитый Гарри Поттер учился на пятом курсе, и за ним увивалась, казалось, каждая девочка в Хогвартсе. Любая гриффиндорка пыталась понравиться самому популярному парню факультета: капитану команды по квиддичу, любимчику учителей, одному из лучших учеников Гриффиндора, которому было плевать почти на всех, кроме самых близких людей. Он мог пройти по коридору, даже не поднимая взгляда, и всё равно чувствовать, как разговоры вокруг становились тише, как кто-то начинал шептаться, как девочки поправляли волосы и выпрямлялись, стоило ему появиться рядом. Да, он спас бы любого. Он пожертвовал бы собой, чтобы уберечь чью-то жизнь, и, наверное, именно поэтому он всем нравился. Так называемый герой. Но по-настоящему его волновали только чувства лучших друзей. Ради них он был готов отказаться от всего. Он мог пройти мимо толпы девочек, страдающих по нему, даже не задержав на них взгляда, но всегда остановился бы, если плохо стало Рону или Гермионе. В такие моменты вся его самоуверенность будто исчезала, уступая место настоящей, почти болезненной заботе. Рон и Гермиона стали для Гарри второй семьей в Хогвартсе. Гермиона, наверное, была единственной девушкой, на чувства которой ему не было наплевать. Она никогда не восхищалась им слепо и была рядом с самого первого дня в школе. Именно её Гарри считал сестрой и по-настоящему заботился о ней, как о родном человеке. Её любовь к нему была не влюбленностью, а чем-то гораздо более крепким — почти родством. С ней Гарри чувствовал себя спокойно, потому что знал: она не такая, как все. Только она могла перечить ему, и он не злился по-настоящему, потому что любил её. По-настоящему любил, как сестру. Наверное, только она превосходила его в учебе, и Гарри был этому даже рад. А Рон? В глазах однокурсников он был ничем не примечательным парнем, просто еще одним Уизли из большой семьи. Но не для Гарри. Он видел в лучшем друге то, чего не замечали другие. Они понимали друг друга с полуслова и были вместе с того самого момента, как встретились на платформе. Просто посмотрели друг на друга — и засмеялись. Здорово иметь человека, который пойдет с тобой куда угодно, даже сам не зная зачем. Для Гарри таким человеком был именно Рон. За четыре года Гарри понял, что его друг — не просто шестой ребенок в большой семье. Нет. Это был человек, способный на великие поступки. Да, он не учил все уроки подряд, зато был хорош во многом другом. Именно благодаря Рону и его знаниям троица не умерла еще на первом курсе. «Золотое трио» — так их называли в Хогвартсе. Именно эти трое попадали во все передряги, которые происходили в школе. Ими восхищались, им завидовали, их ненавидели, но тем не менее они совершили не одно благое дело. Да они же спасли человека в двенадцать лет. В своем возрасте Гарри сражался со змеей и освободил Джинни от Тома Реддла. Кстати, о ней. Когда говорили, что за Гарри бегает весь Хогвартс, это было почти правдой. Почти — потому что была Джинни Уизли. Рыжеволосая девушка, похитительница многих мужских сердец, самодостаточная, готовая постоять за себя и ответить любому, кто посмеет причинить ей боль. Она ходила по коридорам так, будто никому ничего не должна, держала подбородок чуть выше обычного и смотрела прямо, без страха и без той восторженной робости, которую Гарри привык видеть в глазах других девушек. Зачем ей нужен Гарри Поттер? Действительно, незачем. Именно поэтому она была одной из немногих, кто обращал на него внимание только тогда, когда он со скуки начинал цепляться к ней. Может быть, именно это так раздражало Гарри. Он привык быть в центре внимания многих девушек, но только не её. Джинни могла пройти мимо, даже не обернувшись, могла бросить сухую колкость и тут же забыть о его существовании. А Гарри, как бы ни пытался делать вид, что ему всё равно, каждый раз ловил себя на том, что смотрит ей вслед чуть дольше, чем следовало. — Эй, Уизли, — сказал черноволосый парень, перепрыгивая через ограждение замка. Он приземлился легко, почти небрежно, будто делал это каждый день, и сразу выпрямился, засунув руки в карманы. На губах уже появилась та самая самоуверенная усмешка, от которой половина школы обычно теряла способность нормально говорить. Рон и Гермиона, идущие рядом с ним, только тихо усмехнулись и продолжили разговор друг с другом. Гермиона лишь на секунду покосилась на Гарри, будто заранее знала, что сейчас начнется, а Рон закатил глаза с видом человека, который наблюдает одну и ту же сцену слишком часто. Между Гарри и Джинни уже с третьего курса было странное напряжение. Оно будто висело в воздухе каждый раз, когда они оказывались рядом: в случайных взглядах, слишком резких ответах, коротких паузах перед репликами. Он не упускал ни единого момента, чтобы хоть как-то задеть девушку, сам толком не понимая зачем. — Чего тебе, Поттер? — ответила Джинни, закатив глаза и разворачиваясь к нему. Она чуть откинула рыжие волосы с плеча, прищурилась и смерила его взглядом с ног до головы. — Опять заняться нечем? Уже перебрал всех девушек? Она усмехнулась, наблюдая, как Гарри приближается к ней. В её улыбке было столько насмешки, что Гарри невольно сжал челюсть, хотя с лица не убрал выражения ленивого превосходства. — А ты в своем репертуаре, — бросил он, чуть приподняв бровь. Гарри остановился достаточно близко, чтобы разговор уже не казался случайной перебранкой издалека. Он смотрел на неё сверху вниз, но Джинни даже не подумала отступить. Наоборот, её плечи выпрямились, а глаза блеснули вызовом. — Как же ты хорошо подметил, — ответила Джинни, улыбнувшись и сложив руки на груди. Она слегка наклонила голову набок, будто изучала его и одновременно откровенно над ним смеялась. — Так что тебе надо? — Хотел напомнить, что если в прошлом году тебе удалось попасть в команду, то в этом такого не будет, — полусмеясь, заметил Гарри, закатывая рукава рубашки. Он сделал это медленно, почти нарочито спокойно, будто хотел показать, что весь разговор для него всего лишь развлечение. Верхние две пуговицы были расстегнуты, что явно привлекало внимание многих девочек. Взгляд Джинни невольно метнулся туда, задержался всего на долю секунды, и она снова усмехнулась, тут же вернув себе прежнее выражение лица. — Я не Алисия, которая сделала бы тебе поблажки. — Послушай меня внимательно, Поттер, — уже серьезнее сказала Джинни, шагнув чуть ближе. Её голос стал ниже и тверже. Улыбка исчезла, а пальцы на скрещенных руках слегка сжались, будто она удерживала себя от того, чтобы ткнуть ему пальцем в грудь. — Я не позволю тебе так со мной общаться. Меня взяли в команду, потому что я хороший игрок. Во многом лучше других. И если ты посмеешь не взять меня, то, поверь, я сделаю всё, чтобы ты пожалел о своем решении. Она снова улыбнулась, будто ничего особенного не сказала, только помахала ему перед тем, как развернуться и уйти. Рыжие волосы качнулись по спине, и Гарри, сам не заметив, проводил её взглядом. Гарри прижался спиной к ограждению и фыркнул, складывая руки на груди. Он дернул плечом, будто хотел стряхнуть с себя раздражение, но оно только сильнее засело где-то под ребрами. Он и сам не понимал, почему она так его цепляет и зачем он постоянно задирает именно её. Джинни была не такой, как все остальные: не таяла от одного взгляда, не пыталась понравиться, не смотрела на него так, будто он обязан был быть центром её мира. И именно это раздражало сильнее всего. — Что это с ней не так? — недовольно спросил Гарри, обращаясь к Рону и Гермионе. Он нахмурился и резко оттолкнулся от ограждения, словно ожидал от друзей немедленного подтверждения, что проблема точно не в нем. — Ты имеешь в виду, почему она не бегает за тобой, как все остальные? — как бы невзначай заметила Гермиона, даже не пытаясь скрыть усмешку. Она подняла на него взгляд с таким спокойствием, будто этот вывод был очевиден всем, кроме самого Гарри. — Она слишком много на себя берет, — буркнул Гарри. Он отвел глаза в сторону, делая вид, что рассматривает двор, хотя на самом деле просто не хотел встречаться с насмешливым взглядом Гермионы. — Слушай, дружище, по-моему, не тебе это говорить, — усмехнулся Рон, посмотрев на него с таким выражением, будто Гарри только что сказал что-то особенно глупое. Рон сунул руки в карманы и покачал головой, но в его голосе не было настоящего раздражения — скорее привычная усталость от того, что Гарри снова полез задирать его сестру. — Извини, Рон, — Гарри поднял руки в примирительном жесте. Он на секунду виновато скривился, но тут же попытался вернуть себе прежний невозмутимый вид. — Забываю иногда, что она всё же твоя сестра. Пойдемте уже, я устал шататься без дела. Они еще немного прогулялись по замку, обсуждая предстоящий отбор в команду по квиддичу, экзамены СОВ и просто смеясь. Их шаги эхом отдавались в коридорах, портреты лениво поворачивали головы, провожая троицу взглядами. На какое-то время Гарри даже удалось выбросить Джинни из головы, хотя её слова всё равно неприятно царапали память. Затем они отправились в гостиную Гриффиндора. Но там их ждала неприятная картина. Стоило им войти, как Рон застыл на месте: его сестра целовалась с парнем. Он остановился так резко, что Гарри едва не врезался ему в спину. Всё, что Рон смог сделать в этот момент, — открыть рот от изумления. На его лице было написано всё, что творилось у него в голове: шок, возмущение, неверие и старшее-братское желание немедленно кого-нибудь придушить. Гермиона удивленно переводила взгляд то на Рона, то на Джинни, которая уже отстранилась от когтевранца и посмотрела на вошедшую троицу. На щеках Джинни оставался легкий румянец, но взгляд был спокойным, почти вызывающим. Затем её взгляд остановился на Гарри. Гарри уже покраснел от раздражения, потому что понял, кто именно стоял перед ним. Его пальцы дернулись, будто он хотел достать палочку, но он удержался. Челюсть напряглась, а глаза сузились. — Эй, Корнер, — резко сказал он, делая шаг вперед. В его голосе прозвучало столько холода, что несколько гриффиндорцев у камина тут же замолчали. — Случайно ничего не перепутал? Могу напомнить, где твоя гостиная, если ты дорогу туда не нашел, перед тем как вышвырнуть тебя к черту отсюда. Он уже почти кричал на когтевранца, который, впрочем, и не подумал сдвинуться с места. Майкл лишь чуть приподнял подбородок, словно решил не показывать, что слова Гарри его задели. Раздражение на лице Гарри нарастало с каждой секундой, пока он видел незваного гостя, который только улыбался. — Он со мной, — невозмутимо ответила Джинни, будто вопрос был адресован именно ей. Она сделала маленький шаг вперед, становясь почти между ними, и посмотрела на Гарри так, будто предупреждала: даже не думай. — Мне плевать, с кем он, — с тем же раздражением сказал Гарри. Он даже не взглянул на Джинни, хотя прекрасно чувствовал её взгляд на себе. Его внимание было приковано к Корнеру, и от этого злость становилась почти физической. — Его тут быть не должно, так что пусть валит отсюда, пока я сам за него этого не сделал. — Поттер, если ты злишься на меня потому, что в прошлом году я поймал снитч… — начал Майкл, но Гарри тут же перебил его. — Про какой снитч ты говоришь? — насмешливо спросил он. Гарри коротко рассмеялся, но смех вышел злым и сухим. Он сделал еще шаг вперед, заставив Майкла чуть заметно напрячься. — Ах, это когда я в принципе не участвовал? Да, вопросов нет, ты огромный молодец. Только знай: в этом году даже не думай, что у тебя есть шанс выиграть. Поверь, я не пропускал ни один снитч и не пропущу никогда. Гарри сделал шаг к нему, сложил руки на груди и, посмотрев вниз, усмехнулся. В этом движении было столько уверенности, что даже Рон, стоявший позади, невольно выпрямился. Затем Гарри невозмутимо поднял взгляд на Корнера, который уже не выглядел таким довольным. — Надеюсь, мы друг друга поняли. А теперь свали отсюда, чтобы больше тебя здесь никто не видел. — Пойдем отсюда, — тихо сказала Джинни Майклу, пока Гарри уже смотрел в сторону камина. Она произнесла это ровно, но в голосе едва заметно дрогнуло раздражение. Джинни взяла Майкла за руку и повела к выходу, на ходу бросив на Гарри такой взгляд, от которого у него внутри почему-то стало еще тяжелее. Когда они ушли, и троица осталась без свидетелей, Гарри первым нарушил молчание. Он не сразу заговорил — несколько секунд просто стоял неподвижно, сжав кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Я готов придушить его собственными руками, мне и палочка не нужна, — сказал он, даже не глядя на друзей. Гарри смотрел в огонь, но пламя перед глазами расплывалось, потому что в голове всё еще стояла картинка: Джинни рядом с Корнером, её рука в его руке, её спокойный взгляд. — Поверь мне, я хочу этого не меньше твоего, — начал Рон, всё еще не отойдя от увиденного. Он провел ладонью по лицу, будто пытался стереть увиденную сцену из памяти. — Да как она смеет вообще даже близко к нему подходить? Он чуть прищурился и посмотрел на Гермиону, будто ждал от неё полного согласия. — Мальчики, квиддич — это игра, а не причина ненавидеть друг друга без повода, — возразила Гермиона, явно давая понять, что не согласна ни с одним из них. Она сложила руки на груди и посмотрела на них по очереди: сначала на Рона, потом на Гарри, задержавшись на нем чуть дольше, будто уже начинала подозревать, что дело тут не только в квиддиче. — Джинни имеет полное право общаться с ним, несмотря на то, что он с другого факультета. Мы должны уважать друг друга. — Да ладно бы он человеком был хорошим, но… — начал Рон. Он беспомощно махнул рукой, не находя достаточно сильных слов, чтобы выразить всё свое негодование. — Но он полнейшее дерьмо, высокомерный, самовлюбленный кретин, — перебил его Гарри. Он резко обернулся, будто только и ждал возможности высказать это вслух. Он заметил, что Гермиона собирается возразить, но продолжил: — И что бы вы ни говорили, я совершенно не такой. Он просто идиот, и я его даже видеть не могу. У меня ни к кому с других факультетов нет такой неприязни, как к Корнеру. С этими словами Гарри сел на диван, упрямо уставившись в камин. Он сцепил пальцы в замок и наклонился вперед, опершись локтями о колени. В его позе было столько напряжения, что Гермиона на мгновение смягчилась, но ничего не сказала. — Ладно, давайте всё-таки пойдем спать, — устало сказала Гермиона. Она прикрыла глаза на секунду и тихо выдохнула, как человек, которому надоело спорить сразу с двумя упрямцами. — Завтра нельзя проспать. Первым будет зельеварение, а Снегг будет только рад, если кто-то из нас опоздает. Вы же сделали всё, что нам задавали? Она посмотрела на Гарри. Тот кивнул, не отводя взгляда от камина. Затем Гермиона перевела взгляд на Рона, который не проронил ни слова и явно был чем-то озадачен. — Я так и знала, Рональд, — вздохнула она. — Спокойной ночи, мальчики. Гермиона ушла в спальню для девочек, а вскоре поднялись к себе и Гарри с Роном. Но Поттер еще долго не мог уснуть. Он лежал на спине, глядя в темноту над пологом кровати, и хмурился, хотя никто этого уже не видел. Он думал о Корнере, о том, как поймает снитч и с презрительной усмешкой посмотрит на Майкла. А еще он думал о Джинни. Перед глазами снова и снова всплывало, как она стояла рядом с когтевранцем, как спокойно сказала: «Он со мной». И Гарри раздраженно перевернулся на бок, будто мог таким образом вытолкнуть эту мысль из головы. «И как она могла повестись на такого, как он? Я ведь гораздо лучше», — сам не осознавая того, подумал Гарри в полудреме. С этими мыслями он и погрузился в глубокий сон. Неделя прошла более чем спокойно. Если не считать того, что Рон расплавил два своих котла за четыре дня и превратил мышь в таракана с паучьими лапками, когда нужно было превратить её в хорька. Гарри потом еще долго хохотал, держась за живот, пока Гермиона пыталась объяснить Рону, где именно он ошибся, а сам Рон только мрачно смотрел на существо, которое нервно шевелило лапками на столе. Единственное, чего они ждали всю неделю, — суббота. Отборочные испытания по квиддичу, где Гарри наконец сможет показать себя в роли капитана и командовать всеми так, как ему захочется. Каждый раз, когда речь заходила о команде, его глаза загорались особенным азартом, а плечи расправлялись сами собой. Помимо него, этого предвкушала еще половина Гриффиндора, хотя, как ему казалось, некоторые даже правил толком не знали. Просто часть девочек, видимо, хотела посмотреть на объект своего обожания. Проснувшись в хорошем настроении, Гарри сразу надел форму игрока команды — точнее, капитана команды — и отправился в Большой зал, поскольку в комнате был совершенно один. Он провел рукой по волосам, безуспешно пытаясь привести их в порядок, потом бросил взгляд на отражение в оконном стекле и довольно усмехнулся. «Наверняка Рон уже доедает вторую порцию яичницы перед отбором», — подумал Гарри и немного улыбнулся. — Доброе утро, — радостно сказал он, подсаживаясь к Гермионе, которая усердно что-то писала. Он сел рядом, положил локти на стол и с интересом заглянул в её пергамент, хотя прекрасно знал, что Гермиона сейчас отодвинет его или посмотрит с укором. — Доброе, — ответила та, не отрываясь от работы. Её перо быстро скользило по пергаменту, а брови были чуть сведены, как всегда, когда она полностью сосредотачивалась. — Что ты опять пишешь? — Гарри положил себе яичницу и пару сосисок, закатив глаза. — Снова делаешь домашку на понедельник с утра пораньше? Он говорил с видом человека, для которого сама мысль о домашней работе в субботнее утро была почти оскорбительной. — Вообще-то на среду, — спокойно ответила Гермиона. — Это Макгонагалл задала. Она и не думала отрываться от своего пергамента. — Опять ты всё взяла заранее? — Гарри говорил с набитым ртом, но всё равно выглядел искренне обеспокоенным. Он прищурился, внимательнее всматриваясь в её лицо, и нахмурился. — Ты бы хоть поела. Знаешь, ты выглядишь немного бледной. Тебе надо оторваться и поесть, работа от тебя никуда не убежит. Он протянул ей тост. Сделал это немного неловко, но с такой заботой, что Гермиона всё же подняла на него глаза. — Я бледная, потому что не спала всю ночь, — Гермиона наконец отвлеклась от домашнего задания и посмотрела на него. Она взяла тост, но прежде чем откусить, устало потерла висок пальцами. — Рамильда Вейн и Кейси Хейлеван натравили на меня муравьев ночью, и мне пришлось от них избавляться. — Что? — Гарри не на шутку удивился. Он резко отложил вилку, и та звякнула о тарелку. В его лице мгновенно исчезла утренняя расслабленность. — Кто это вообще? И почему? — Твои поклонницы, Гарри, — Гермиона спокойно пожала плечами и откусила тост. — Наверняка увидели нас где-то вместе. Она сказала это так буднично, словно речь шла не о ночной атаке муравьев, а о плохой погоде. — Гермиона… Прости, мне правда жаль, давай я… Гарри подался к ней ближе, уже явно готовый встать и немедленно найти виновниц, но Гермиона остановила его взглядом. — Не беспокойся, — перебила она его и немного усмехнулась. — Я сама виновата, что с тобой подружилась. А за них не переживай, они уже получили по заслугам. — Я даже боюсь спрашивать, что ты сделала, — Гарри немного помолчал, с сомнением глядя на её слишком спокойное лицо, а затем оглядел зал. — Кстати, ты не видела Рона? — Да, — Гермиона подняла взгляд ему за спину. — Он прямо за тобой. И даже не один. Гарри обернулся почти сразу, и его брови поползли вверх. Рон вошел в Большой зал с такой улыбкой на лице, что было очевидно: он по-настоящему счастлив. Он шел чуть не подпрыгивая, будто весь мир внезапно стал в несколько раз лучше. И, конечно, он был не один. Под руку с ним шла кучерявая девушка, которая буквально светилась, а в глазах у неё были огоньки. — Это Лаванда Браун, — шепотом сказала Гермиона, наклонившись к Гарри. Она произнесла это ровно, но пальцы на пергаменте на секунду замерли. Гарри заметил это сразу. Рон наконец отлип от девушки. Лаванда ушла к своим подружкам и начала с энтузиазмом что-то им рассказывать, то и дело оборачиваясь на Рона. Сам Рон сел напротив Гарри и Гермионы, всё еще улыбаясь так широко, будто пытался скрыть смущение за радостью. — Ничего рассказать не хочешь? — недовольно спросил Гарри, поднимая бровь. Он откинулся назад, скрестив руки на груди, и посмотрел на друга с притворной строгостью. Гермиона продолжила что-то писать на пергаменте, но Гарри заметил, как напряглись её пальцы. Перо остановилось всего на мгновение, но этого хватило. — В общем… — Рон неловко улыбнулся. Он почесал затылок, опустил глаза в тарелку, потом снова посмотрел на друзей. — Ну, мы с Лавандой вроде как встречаемся. Улыбка на его лице стала шире, и он заметил, как Гермиона резко остановилась и перестала писать. Вокруг будто стало тише, хотя Большой зал по-прежнему гудел голосами. — Это же здорово, дружище, я рад за тебя, — с неподдельным восторгом воскликнул Гарри. Он хлопнул Рона по плечу через стол, правда, чуть сильнее, чем нужно, пытаясь одновременно поддержать друга и разрядить внезапно повисшее напряжение. — А ты, Гермиона? — настороженно спросил Рон, посмотрев на подругу. Он слегка нахмурился, будто только теперь понял, что её молчание странное. — Я разделяю мнение Гарри, — безэмоционально произнесла она и продолжила писать. Гермиона не подняла головы. Её голос был слишком ровным, слишком аккуратным — таким, каким она говорила, когда изо всех сил старалась ничего не показать. Гарри посмотрел на Гермиону и сразу понял её чувства. Он всегда понимал её и видел то, что Рон не замечал в упор. Но и за друга он был счастлив: Рон впервые за долгое время выглядел таким довольным. Наверное, с того момента, как Дамблдор добавил ему баллы за героизм, или с того дня, когда благодаря ему команда выиграла Кубок школы. Гарри оказался в замешательстве. Он не знал, как продолжить разговор без напряжения. Он долго смотрел то на трудящуюся Гермиону, то на Рона, который витал в облаках с дурацкой улыбкой, но наконец сказал: — Может, поможете мне на поле? Надо подготовить всё перед отборочными, — неуверенно начал он, обращаясь к друзьям. Он потер шею ладонью и попытался улыбнуться так, будто всё в порядке. — Мне нужна ваша помощь. Гермиона, надеюсь, ты посмотришь на всё с трибун? — Ох, Гарри, я… — она наконец убрала пергамент, но почти сразу улыбнулась. Улыбка вышла усталой, но настоящей. Гермиона аккуратно свернула пергамент и спрятала его в сумку. — А хотя ладно. Я хочу увидеть, как ты кричишь на половину Хогвартса. Она засмеялась, а Гарри в ответ только немного усмехнулся, и они втроем вышли из Большого зала. На поле для квиддича уже собиралось множество гриффиндорцев. Воздух был прохладным, свежим, пах травой и влажной землей. Трибуны постепенно заполнялись учениками, а над полем то и дело поднимались метлы — кто-то пытался размяться, кто-то просто хотел привлечь внимание. Большую часть занимали девушки, которые только перешептывались между собой. Некоторые смотрели не на кольца, не на мячи и даже не на метлы, а исключительно на Гарри. Гарри заметил, что некоторые, похоже, держали метлу в первый раз, и не на шутку разозлился. Его хорошее настроение моментально треснуло. — Тех, кто не сможет даже одного круга пролететь на метле, попрошу покинуть поле сразу же, — грубо сказал Гарри. Он вышел вперед, остановился перед собравшимися и обвел их жестким взглядом. Голос прозвучал резко, капитански, без привычной ленивой насмешки. — Вы только опозоритесь. Я с вами тут не в детские забавы играю и не потерплю такого безалаберного отношения к квиддичу. Он действительно злился, потому что не хотел тратить время впустую. Поле начали покидать раскрасневшиеся девочки, которые тут же заняли места на трибунах. Кто-то обиженно шептался, кто-то смотрел на Гарри с восхищением даже после того, как он фактически выгнал их с отбора. И только одна осталась. — Что, Уизли, всё-таки пробуешься в команду? — Гарри посмотрел в пол, засунул руки в карманы и усмехнулся. Он говорил будто небрежно, но глаза всё равно поднял на неё почти сразу. Джинни стояла прямо, крепко держа метлу, и ничуть не выглядела испуганной. — Считай, что я уже в команде, Поттер, — Джинни по-злому улыбнулась и немного наклонила голову набок. Её рыжие волосы блеснули на солнце, а в глазах сверкнуло упрямство. Она будто заранее знала, что сейчас будет доказывать ему очевидное. — Итак, для начала пару кругов на метле по полю, а дальше посмотрим, — сказал он уже громче, делая вид, что не замечает Джинни. Но не замечать её не получалось. Даже когда Гарри отвернулся к остальным участникам, он чувствовал её присутствие где-то сбоку — слишком уверенное, слишком вызывающее. Множество метел сразу взвилось вверх, и Гарри мгновенно отсеял половину участников, не видя в них никакого потенциала. Он стоял внизу, прикрыв глаза ладонью от солнца, и внимательно следил за каждым движением. Его лицо становилось всё строже, когда кто-то терял равновесие или слишком медленно входил в поворот. Его внимание привлекла единственная метла, которая обгоняла всех и выполняла такие маневры, на которые были способны только опытные игроки. Она шла резко, смело, почти дерзко, не боясь скорости и высоты. Сначала Гарри даже не мог понять, кто это, и только одно выдавало её — огненно-рыжие волосы, извивающиеся в воздухе. «Ну конечно», — подумал Гарри и усмехнулся. Усмешка вышла странной — не раздраженной до конца, а почти восхищенной. Он тут же нахмурился, будто сам себе запретил это чувство. Отборочные длились долго. Гарри даже разделил игроков на две команды и устроил небольшое соревнование. Он свистел, отдавал команды, резко указывал направление рукой и не терпел ни секунды промедления. Он почти не удивился, когда Джинни забила больше всех голов, потому что в глубине души понимал: небо — её призвание. Она летала так, будто родилась с метлой в руках, будто воздух слушался её не хуже, чем земля. И он не мог потерять такого ценного игрока, даже если очень не хотел признавать это вслух. — Всем спасибо, — наконец сказал Гарри, обводя игроков взглядом. Он стоял посреди поля, немного растрепанный после отбора, но довольный. На щеках появился легкий румянец от ветра, а голос всё еще звучал строго. — Уизли, Томас, Криви — вы в команде в роли охотников. Кут и Пикс — загонщики. Рон — вратарь. Понаблюдав за всеми, Гарри выбрал для себя фаворитов. Безусловно, он взял в команду Джинни и не менее ценного игрока — Денниса Криви. Дину Томасу, конечно, было далеко до их уровня, но он всё равно был лучше остальных. Ричи Кута и Джимми Пикса он выбрал в загонщики. Да, они были не Фредом и Джорджем, которые буквально родились для этих ролей, но всё же могли принести пользу команде. — Остальные свободны. Тренировка завтра в двенадцать дня, без опозданий, — закончил Гарри, и команда уже начала уходить в сторону раздевалки. Он развернулся, собираясь уйти, но взгляд сам собой зацепился за рыжие волосы впереди. Джинни шла вместе с остальными, не оборачиваясь, будто была уверена, что её место в команде было вопросом времени. — Эй, Уизли! — неожиданно для самого себя крикнул он. Голос прозвучал громче, чем Гарри хотел. Джинни остановилась и обернулась. Она чуть приподняла бровь, явно ожидая очередной колкости. — Надеюсь, в следующий раз будешь играть не хуже сегодняшнего, — добавил Гарри и снова усмехнулся. Он попытался сказать это насмешливо, но даже сам услышал в голосе что-то похожее на признание. — Будет только лучше, — надменно сказала Джинни и отправилась следом за командой. Она развернулась резко, с победной улыбкой, и Гарри, оставшись на поле, еще пару секунд смотрел ей вслед, прежде чем заставил себя отвернуться. Дни пролетали незаметно. Всё было одинаково для всех: уроки, перерывы, тренировки. Утром — спешка в коридорах, днем — пергаменты, учебники и раздраженные замечания преподавателей, вечером — усталость после квиддича и шум в гостиной. Единственное, что изменилось, — золотое трио перестало проводить большую часть времени втроем. Рон постоянно убегал сразу после звонка, оставляя Гарри и Гермиону наедине. Хотя Гермиона тоже время зря не теряла и почти сразу отправлялась в библиотеку. А Гарри в это время слонялся по коридорам в поисках новой девушки, чтобы не умереть со скуки, либо ошивался где-то с единственным, помимо Рона и Гермионы, своим другом. — Эй, Поттер, какая по счету за неделю? — с усмешкой окликнул Малфой своего друга, который в это время мило беседовал с какой-то когтевранкой с пятого курса. Голос Драко лениво растянулся по коридору, и несколько учеников тут же обернулись. Он стоял, прислонившись плечом к каменной стене, с таким видом, будто вся эта сцена была устроена исключительно для его развлечения. Гарри наконец оторвался от девушки и посмотрел в сторону компании слизеринцев. Там были сам Драко, его свита — Крэбб и Гойл, Блейз Забини и Пэнси Паркинсон. Девушка рядом с Гарри замолчала и неловко поправила волосы, чувствуя на себе чужие взгляды. — Позволь забрать его ненадолго, тебе уже хватит, твое время на сегодня закончено, — с наигранной жалостью продолжил слизеринец, обращаясь к девушке. Драко чуть склонил голову, будто действительно сожалел, хотя его глаза смеялись. Гарри в ответ только усмехнулся. — Ты иди, я потом тебя найду, — сказал он своей «спутнице». Он произнес это мягко, почти лениво, но взглядом уже был полностью рядом с Малфоем. — Если по пути не встретит кого-нибудь еще, — крикнул Малфой уже уходящей девушке и засмеялся. Девушка обернулась с обиженным выражением, но всё же ушла. Затем он что-то сказал своим «друзьям», и те ушли. Пэнси задержалась на секунду, явно недовольная тем, что Драко остается с Гарри, но после его короткого взгляда тоже отвернулась и последовала за остальными. — Ты, я вижу, не меняешься, Поттер, — усмехнулся Драко. Он подошел ближе, убирая руки в карманы, и посмотрел на Гарри так, как смотрел только на него — без привычной маски холодного превосходства, чуть насмешливо, но по-дружески. — А что мне терять? — Гарри пожал плечами. Он небрежно облокотился о стену рядом, будто разговор с очередной девушкой и правда ничего не значил. — Все мои друзья не пойми где ходят. Не могу же я, как ты, со своими дружками шляться по коридорам и запугивать младшекурсников. — Да какие они мне дружки, — с отчаянием сказал Драко, садясь на ограждение коридора. Он запрокинул голову назад и театрально выдохнул, будто сама мысль об этом причиняла ему физическую боль. — Кучка идиотов и бездарей. — Ты так думаешь? — спросил Гарри, облокачиваясь рядом. Он посмотрел на Малфоя краем глаза, уже заранее зная ответ, но наслаждаясь тем, как Драко сейчас начнет жаловаться. — Я это знаю. Крэбб и Гойл — два тупоголовых идиота, у которых на уме лишь еда. — А Блейз? — перебил его Гарри. — Я думал, он умный парень. — Чересчур, я бы сказал. Мы с ним совершенно не в ладах, но надо иметь приближенных к себе адекватных людей. Про Пэнси я вообще молчу, — Драко посмотрел под ноги и засунул руки в карманы. Его губы скривились, будто имя Пэнси само по себе было отдельной проблемой. — Мне казалось, вы с ней почти вместе. Гарри чуть повернул голову, с интересом наблюдая за реакцией друга. — Она бегает за мной, как собачка. Жутко раздражает, но иногда полезна: сделает всё, что я попрошу, — Драко улыбнулся, а Гарри тихо рассмеялся. Смех Гарри отразился от стен коридора, и Драко тоже довольно усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом. — Вообще в Слизерине сложно найти нормальных друзей. Это тебе не Гриффиндор, где каждый второй готов подружиться с любым. Тут все высокомерные и завистливые. — Как будто ты очень от них отличаешься, — перебил его Гарри. Он толкнул Драко плечом, но без злости. — Вот именно, — усмехнулся Драко. — Здесь нельзя никому доверять. И называть друзьями тоже нельзя. На этот раз в его голосе мелькнуло что-то более настоящее, чем обычная насмешка. Гарри заметил это и на секунду стал серьезнее. — Сложно найти себе подобного, который будет с тобой не ради выгоды, — заметил Гарри. Он сказал это тихо, почти задумчиво, глядя куда-то в конец коридора. — Именно поэтому мой единственный друг — это ты, Поттер, — усмехнувшись, сказал Драко. — Знаменитый Гарри Поттер — мой друг. Если говорить о дружбе Гарри и Драко, то можно было подумать, что это практически те же Сириус и Джеймс в молодости, только на разных факультетах. Если в коридорах школы происходил какой-то переполох или что-то взрывалось, становилось ясно: рядом Поттер и Малфой. Многие не понимали, как эти двое вообще могли сойтись. Особенно это раздражало профессора Снейпа, который был постоянно готов снять баллы с Гриффиндора, но не мог лишить очков собственный факультет. — О, приму это за честь, Малфой, — Гарри засмеялся. — Услышать такие слова от Драко Малфоя… вот это да. Он приложил руку к груди, будто был глубоко тронут, и это выглядело настолько наигранно, что Драко фыркнул. — Считай, это разовая акция, — Драко похлопал друга по плечу и слез с ограждения. — Какие планы на вечер? — Будет тренировка. Надо погонять новеньких. Гарри тут же выпрямился, и в голосе снова появился капитанский азарт. — Слышал, у вас пополнение. Девчонка Уизли в команде. Единственная девушка. Думаешь, справится? — Драко вопросительно посмотрел на Гарри. Он сказал это вроде бы равнодушно, но внимательно следил за лицом друга, будто хотел уловить что-то интересное. — Справляется получше многих, на удивление. Не хотел, конечно, это признавать, но это факт, — Гарри пожал плечами. Он попытался сказать это безразлично, но Драко заметил, как Гарри на мгновение отвел взгляд. — Она меня раздражает. Тем более встречается… — Уже нашла себе парня? — перебил его Драко. — Я слышал, как в гостиной кто-то обсуждал, что хочет с ней заговорить. — Ну, она пользуется популярностью. Но всё равно не так, как мы с тобой, — Гарри улыбнулся и посмотрел в сторону лучшего друга, понимая, что тот тоже не обделен вниманием слизеринских девочек. — Встречается с Майклом Корнером, ловцом из Когтеврана. Он закатил глаза. Движение вышло слишком резким, и Драко не удержался от тонкой усмешки. — Единственная моя задача — поймать снитч перед его носом. — Я в тебе не сомневаюсь. Драко сказал это легко, будто исход был очевиден. — То есть ты не против, если мы выиграем Кубок школы? — Гарри победно усмехнулся. Он склонил голову набок, ожидая привычной слизеринской реакции. — Плевал я на этот кубок, я уже не в команде, — ответил Драко. Гарри вопросительно посмотрел на него. Его усмешка исчезла, сменившись искренним удивлением. — Я ушел в этом году, теперь у меня другие интересы. — Ты меня удивляешь. И что же такого произошло в жизни Драко Малфоя? Гарри шагнул за ним, не скрывая любопытства. — Найди себе уже тоже единственную девушку, а не меняй всех как перчатки, это успокаивает, — сказал Драко, усмехнулся и пошел вперед. Он произнес это почти небрежно, но Гарри замер на полсекунды, будто пытаясь понять, не ослышался ли. — Эй, что это значит? Кого ты там нашел? — Гарри устремился за ним. — Может, расскажешь своему единственному другу? Что за секреты? Он догнал Драко и попытался заглянуть ему в лицо, но тот только отвернулся, явно наслаждаясь тем, что впервые заставил Гарри Поттера мучиться от любопытства. Гарри еще долго выпытывал у Малфоя значение его слов, но тот так ничего и не поведал своему другу — только смеялся, видя его вопросительный взгляд. Так прошел еще месяц. Гарри был совершенно один. Ну конечно, не совсем один: возле него постоянно кто-то да ошивался. Девушки по-прежнему улыбались ему в коридорах, кто-то просил помочь с домашним заданием, кто-то нарочно проходил мимо по несколько раз, надеясь привлечь внимание. Но всё это казалось Гарри одинаковым и скучным. Рядом не было ни Рона, ни Гермионы, ни даже Малфоя. Как оказалось, если Драко и был в кого-то влюблен, то это было невзаимно. По крайней мере, он всё время шатался со своей свитой и иногда приобнимал Пэнси от скуки. Гарри оставалось только слоняться по коридорам школы и время от времени запугивать учеников, которые издевались над младшими, обещая превратить их в крыс. И он не шутил: он вполне мог это сделать, потому что от скуки начал зубрить почти столько же, сколько Гермиона. Иногда он сам удивлялся, как дошел до такого состояния, что учебники стали казаться ему лучшим развлечением, чем очередная бессмысленная прогулка по замку. Единственное, что его спасало, — мысль о предстоящих хэллоуинских каникулах, когда он сможет на неделю вернуться домой и провести время со своими близкими. Там на него никто не будет смотреть как на кумира. Только забота, тепло и любовь ждали его в родном доме. Спустя несколько дней Гарри наконец собрал вещи, попрощался с друзьями и отправился домой через камин профессора Люпина.