Часть 2. Дом, где все слишком ясно

Немного волшебного пороха, два простых слова, пара мгновений — и вот она, Годрикова Впадина. Родной дом. Мама и папа. Самая лучшая атмосфера. Никаких уроков. Никаких проблем. Пламя в камине еще несколько секунд лениво облизывало края решетки, пока Гарри, чуть пошатнувшись после перемещения, выходил на мягкий ковер гостиной. В воздухе пахло выпечкой, древесиной, чем-то теплым и родным — тем самым запахом дома, который невозможно было спутать ни с чем. Он едва успел отряхнуть с плеч остатки зеленоватой сажи, как услышал голос, от которого сразу стало легче. — Гарри, дорогой! — сказала Лили, подбегая к единственному сыну с раскинутыми руками, чтобы заключить его в крепкие объятия сразу после того, как он вышел из камина. Она обняла его так крепко, будто за эти месяцы успела соскучиться на несколько лет вперед, прижимая ладонь к его затылку и на мгновение закрывая глаза. Гарри без слов обнял её и широко улыбнулся, уткнувшись подбородком ей в плечо. Вся школьная усталость, раздражение и вечное напряжение будто исчезли в один миг. Затем он подошел к отцу и так же оказался в крепких отцовских объятиях. Джеймс хлопнул его по спине, немного сильнее, чем нужно, но с такой радостью, что Гарри только рассмеялся. — Мы очень скучали, Гарри, — сказал Джеймс, хлопая сына по плечу. — Вы не представляете, как я, — радостно ответил Гарри и посмотрел на стол, где стояла куча разнообразной еды. Он невольно облизнулся. Живот предательски заурчал, и Гарри, заметив веселый взгляд матери, чуть смущенно усмехнулся. Ничего не менялось в этом месте. Всё было таким же чудесным: бордовые подушки в цвет ковра и штор, через которые пробивался солнечный свет; большой маггловский телевизор напротив кровати, который Лили купила, уговорив Джеймса; несколько рамок с фотографиями рядом. Казалось, каждая вещь стояла именно там, где должна была стоять, и каждая хранила в себе какую-то историю. На одной были изображены все трое — счастливая семья на снимке, сделанном лет семь назад. Маленький Гарри на фотографии смеялся, закинув голову, Лили придерживала его за плечи, а Джеймс, кажется, пытался испортить кадр, показывая за их спинами смешное лицо. На другой — трое парней и девушка, сидящие в гостиной Хогвартса. Снимок явно был обрезан, и понятно почему. Даже по оставшемуся кусочку было видно, как сильно они старались выглядеть серьезными и как плохо у них это получалось. С другой стороны стояла фотография, сделанная буквально этим летом: черноволосый мужчина обнимал жену, которая положила руку на плечо их сына, а тот держал на руках младенца. Рядом расположились еще два мужчины и девушка явно моложе остальных, с фиолетовыми волосами. У одного были волосы до плеч, у другого — шрамы на лице. Вот они — большая семья. Гарри невольно оглянулся и перевел взгляд на кухонный стол. На его лице сразу появилось выражение человека, увидевшего настоящее сокровище. — Пирог с патокой! — воскликнул он. — Всё, как я люблю. — Конечно, родной, для тебя всё самое лучшее, — ласково сказала Лили, показывая ему в сторону стола. — Присаживайся, я всё положу. Она мягко подтолкнула его к стулу, будто он всё еще был маленьким мальчиком, который мог забыть поесть, если его вовремя не посадить за стол. — Спасибо, мам, всё просто замечательно, — сказал Гарри уже с набитым ртом. — Эльфы, конечно, тоже неплохо готовят в Хогвартсе, но ничто не сравнится с твоей едой. Он говорил так искренне, что Лили в ответ только улыбнулась. В её взгляде было столько нежности, что Гарри на секунду даже смутился и поспешно откусил еще кусок. — Может, лучше расскажешь, как там в Хогвартсе? — со смешком спросил отец. — Снейп не слишком над тобой издевается? Джеймс устроился напротив, облокотился локтем о стол и приподнял брови с таким видом, будто уже заранее знал ответ. — О, ну конечно, — Гарри уже хотел развести руками. — «Поттер, вы такой же бездарный и…» Он специально состроил мрачное лицо, пытаясь изобразить профессора, и Лили тихо рассмеялась, отвернувшись к плите. — И наглый, как ваш отец, — закончил за него Джеймс, посмотрев в пол и тихо рассмеявшись. — Он не меняется с одиннадцати лет. Голос Джеймса был веселым, но в глазах на секунду мелькнуло что-то старое, почти школьное — раздражение, смешанное с воспоминаниями. — А ведь из-за того, что он сдал нас Волан-де-Морту, черт знает, что могло бы произойти, — с раздражением сказал Гарри. Он нахмурился, отложив вилку. От одной мысли об этом внутри неприятно сжалось. — Брось, Гарри, он уже раскаялся в содеянном, — с мягкой улыбкой сказала Лили, помешивая что-то на сковороде. Она сказала это спокойно, но рука с ложкой на мгновение замерла, словно эта тема всё равно задевала её глубже, чем она показывала. — Ты так говоришь, потому что раньше дружила с ним, — Гарри закатил глаза. — Мне кажется, он меня еще не убил только из любви к тебе, мам. Он попытался сказать это насмешливо, но в голосе всё равно слышалось настоящее раздражение. Он ненадолго задумался, а потом посмотрел на Джеймса. В глазах у него загорелось озорство. — Пап, вот представь: если бы мама выбрала не тебя, а Снегга, каким бы тогда был я? Наверняка таким же мрачным и с черными волосами. Нет, они, конечно, у меня и так черные, но не такие длинные и грязные. Гарри закончил, и все рассмеялись. Джеймс откинулся на спинку стула, довольно хохоча, а Лили попыталась выглядеть строго, но уголки губ всё равно дрогнули. — А знаешь, если бы твой отец вовремя не остановился, тебя бы могло здесь и не быть, — сказала Лили, и Гарри задумался. В смысле — «не остановился»? Он медленно повернул голову к отцу, прищурившись. Джеймс тем временем сделал вид, что внезапно очень заинтересовался чашкой. — Брось, я знал, что мы будем вместе еще с одиннадцати лет, ты мне сразу приглянулась, — начал перечить ей Джеймс, а потом повернулся к сыну. — Ты только представь, Гарри, она не отвечала мне взаимностью пять лет. Джеймс сказал это с таким трагическим выражением лица, будто рассказывал о величайшем страдании своей жизни. — Потому что ты слишком много на себя брал и делал всё напоказ, — строго сказала Лили. Она бросила на мужа выразительный взгляд через плечо, и Джеймс тут же поднял руки, будто признавал поражение. Гарри невольно вспомнил собственное поведение. Перед глазами почему-то мелькнула Джинни, её прищуренный взгляд, сложенные на груди руки и та раздражающая уверенность, с которой она отвечала ему на каждую колкость. Он тут же нахмурился, будто сам испугался этой ассоциации. — Знаешь, Гарри, очень сложно жить с такой гордой девушкой, которой и слова сказать нельзя, — начал Джеймс, но Лили посмотрела на него таким взглядом, что тот мгновенно продолжил: — Но я её очень люблю, поэтому ни на что не жалуюсь. Он закончил с опаской, осторожно покосившись на жену, а Гарри только рассмеялся. Лили качнула головой, но в её улыбке было столько тепла, что стало понятно: Джеймсу давно всё прощено. — А у тебя как? — спросил Джеймс, уже с явным интересом. — Наверняка ведь есть кто-то на примете. Он подался вперед, и Гарри сразу понял этот взгляд: отец не собирался так просто отпускать тему. — Совершенно нет, — ответил Гарри отцу, слегка пожав плечами. — В Хогвартсе не осталось таких же особенных девушек, и вряд ли мне повезет, как тебе. Гарри сказал это почти равнодушно, но сам почему-то почувствовал внутреннее раздражение. Как будто в голове была какая-то мысль, которую он упорно не хотел признавать. — А твоя подруга? Гермиона? Разве она не особенная? Лили повернулась к нему чуть внимательнее, мягко, без давления, но Гарри всё равно почувствовал необходимость сразу всё объяснить. — Особенная, конечно, но не больше чем подруга, — Гарри немного помедлил. — Вообще, сначала я думал, что они с Роном будут вместе, но потом у него появилась девушка и… сейчас между ними всё сложно. Сам не могу понять. В любом случае, между мной и Гермионой ничего не может быть. Я её очень люблю и ценю, но только как сестру, что ли. Он опустил взгляд в тарелку, на секунду задумавшись о Гермионе и её слишком ровном голосе за завтраком, когда Рон рассказал про Лаванду. — Думаю, Сириус и Римус бы тебя сейчас поняли, — Джеймс с улыбкой посмотрел на Лили. — Они всегда поддерживали твою маму, когда я поступал как олень. — В теории ты и есть олень, разве нет? — Гарри поднял одну бровь. Он сказал это совершенно серьезно, и Лили не выдержала — тихо фыркнула, прикрыв рот ладонью. — Так, не перечь отцу, парень, — Джеймс слегка ударил его по плечу и улыбнулся. — Я, конечно, люблю Сириуса, но не хочу к сорока годам оставаться один. Гарри потянулся за чашкой, будто сказал что-то вполне обычное, хотя Джеймс тут же оживился. — А останешься, если будешь вести себя как идиот, — ответил ему отец. — Ты вел себя как идиот, и тем не менее посмотри, что получил, — Гарри перевел взгляд на Лили, потом снова на отца, который улыбался слишком самодовольно. — Я вообще-то про себя, но мама тоже ничего. Лили прищурилась, но улыбка всё равно выдала её. — Поттеры… сын весь в отца, — усмехнулась Лили. — Интересно, у вас вся родословная такая? — Вообще, Игнотус был довольно умным. Его мантия мне каждый день нужна, — усмехнулся Гарри. Он сказал это слишком легко и слишком уверенно. Лили тут же повернулась к нему всем корпусом. — Гарри Джеймс Поттер, ты же знаешь, что использование подобных вещей в школе запрещено, — строго сказала мама. В её голосе прозвучала та самая интонация, от которой Гарри с детства понимал: шутки закончились. — Как и Карта Мародеров, — Гарри пожал плечами. — Но тем не менее она так же ценна. Он широко улыбнулся, надеясь смягчить ситуацию, но Лили уже смотрела на мужа. — Джеймс, скажи ему, — обратилась Лили к мужу. Джеймс старательно не смотрел на неё и пил чай. Он так тщательно делал вид, что не слышит, что это выглядело почти комично. — Ты совсем не меняешься, Поттер, — Лили отвернулась к плите. — Все вы одинаковые, Мерлин вас подери. Гарри и Джеймс переглянулись и засмеялись. Их смех был настолько похожим, что Лили только покачала головой, хотя в глазах у неё светилась нежность. Спустя некоторое время отец всё же прервал это молчание. — А как тебе девочка Уизли? — настороженно спросил он. — Которая сестра Рона. Гарри замер. Пальцы, державшие вилку, чуть сильнее сжались. Он медленно поднял взгляд на отца, будто тот только что задал самый неподходящий вопрос из всех возможных. — Она невыносима, — мгновенно ответил Гарри. — Жутко меня раздражает. Ответ вылетел слишком быстро, слишком резко. Лили и Джеймс обменялись короткими взглядами, но Гарри сделал вид, что не заметил. — Брось, сынок, по-моему, она очень даже ничего, — с улыбкой сказала Лили. — Когда мы летом были в гостях у Молли с Артуром, Джинни показалась мне очень милой. По мне так замечательная девушка, очень любезная. Лили говорила спокойно, почти мечтательно, будто вспоминала действительно приятное знакомство. Гарри от этого только сильнее нахмурился. — А еще она играет в квиддич! — продолжил Джеймс. — Гарри, девушка, которая играет в квиддич, не может быть невыносимой. Джеймс даже поднял палец, словно это был неоспоримый закон мироздания. Гарри только закатил глаза. — Молли говорила, что она хорошо учится, и она очень даже симпатичная, — продолжала настаивать мать, отчего у Гарри кровь в венах закипала. С каждым словом он чувствовал, как раздражение поднимается выше. Почему все вдруг решили обсуждать именно её? Почему вообще в его доме, за его любимым завтраком, звучало имя Джинни Уизли? — Она мне чем-то напомнила твою маму в молодости, — добавил Джеймс. — Такие же огненно-рыжие волосы, похожая манера общения, такая же… — Ну всё, хватит! — Гарри чуть не ударил по столу, но вовремя опомнился. Его ладонь дернулась, чашка рядом чуть звякнула о блюдце. Он резко выпрямился, глаза вспыхнули, а голос прозвучал слишком громко даже для него самого. — Мы с ней совершенно разные, я не хочу даже думать о ней. Он резко замолчал. Тишина повисла тяжелая, неприятная. Гарри увидел, как Лили чуть нахмурилась, а Джеймс перестал улыбаться. Это сразу остудило его. — Простите, я не хотел повышать голос. Просто… мы с ней не ладим. Он отвел взгляд и неловко провел рукой по волосам, ненавидя это странное чувство внутри — будто его поймали на чем-то, чего он сам еще не понимал. В ответ Лили и Джеймс только переглянулись и, посмотрев на расстроенного Гарри, вздохнули. Оставшийся вечер они провели почти в тишине, иногда перекидываясь фразами вроде: «Нужно положить еще?» Гарри отвечал коротко, но старался звучать спокойнее. Лили время от времени смотрела на него с мягкой тревогой, а Джеймс, кажется, едва сдерживался, чтобы снова не поднять опасную тему. Вечером Гарри вернулся в свою комнату. Своё родное место, где его окружали движущиеся фотографии на стенах, плакаты с разными игроками знаменитых команд по квиддичу, сувениры с каждого матча, на который он ходил с отцом. Это было их любимое времяпрепровождение вдвоем с Джеймсом. Иногда, конечно, и Лили выбиралась с ними, но её не особо привлекали матчи без участия кого-то из Поттеров. Гарри медленно провел пальцами по краю одного из плакатов, где игрок на метле снова и снова уходил от бладжера. Комната будто дышала его детством: здесь были старые школьные книги, забытые игрушки, маленькие модели метел и фотографии, где он то смеялся с Роном, то строил гримасы рядом с Драко, то сидел между родителями, совершенно счастливый. Взглянув на тумбочку, Гарри заметил стопку писем от Рона, Гермионы и Драко, с которыми общался всё лето. Они лежали прямо рядом с ночником в виде снитча, который летал вверх и вниз на расстоянии десяти сантиметров, освещая всю комнату. Это был подарок Гермионы на его четырнадцатый день рождения. Позже Гарри наконец разобрал вещи и лег в постель. Он долго лежал, уставившись в потолок, слыша приглушенные голоса родителей где-то внизу. Дом скрипел тихо и уютно, за окном шелестели ветви, но мысли всё равно не давали покоя. Мысли еще долго не покидали его голову. «Не может Джинни быть похожей на маму. Уизли сильная и жестокая, а мама добрая и отзывчивая. Вся схожесть только в их волосах. Что папа в этом нашел?» Он нахмурился в темноте, повернулся на бок, потом обратно на спину, словно положение тела могло изменить ход мыслей. Думая обо всем этом, Гарри погрузился в глубокий сон. Ему снился квиддич. Он ловит снитч прямо перед Корнером, радуется во весь голос, слышит восторженные крики на поле, держит в руках Кубок школы, заходит в гостиную Гриффиндора, видит ликующие лица и… целует Джинни прямо в гостиной, на глазах у целой толпы. Во сне всё было слишком ярким: жар камина, гул голосов, рыжие волосы совсем близко, её руки где-то у него на плечах, чужие крики вокруг и странное, ошеломляющее чувство победы, которое почему-то было связано не с Кубком, а с ней. Гарри резко открыл глаза. По его лицу стекала капля холодного пота, а внутри бурлили разные чувства: гнев, ненависть, непонимание происходящего. Он приподнялся на локтях и взглянул на будильник. Комната была еще темной, только снитч-ночник мягко мерцал на тумбочке. Понимая, что засыпать уже поздно, Гарри плюхнулся обратно на кровать, сложил руки на груди и начал тупо смотреть в потолок, думая о том, что только что увидел. Сердце всё еще билось слишком быстро. Он раздраженно выдохнул и потер лицо ладонями. На секунду он даже обвинил родителей в том, что они вообще заговорили о Джинни. Понимая, что нет никакого смысла лежать и пялиться в потолок, Гарри отправился на кухню, откуда тянуло чем-то очень вкусным. Конечно, это мама с утра уже готовила блинчики. Он спустился по лестнице сонный, растрепанный, с недовольным выражением лица, будто весь мир был виноват в его странном сне. — Доброе утро, — невнятно сказал Гарри и сел за стол. Он опустился на стул, положил локти на стол и устало провел рукой по волосам. — Доброе, милый, я приготовила твои любимые блинчики, — ласково сказала мама и принялась накладывать завтрак. — Наливай себе, что хочешь. Лили посмотрела на него внимательнее, явно заметив его помятый вид, но пока ничего не спросила. — Чай? Кофе? Сок? — спросил Джеймс, показывая на напитки. Он сидел с газетой, но взгляд поверх страниц был слишком наблюдательным. — М… чай. Черный чай, — подумав, сказал Гарри. — И ложку сахара без горочки, — с улыбкой дополнил отец. — Именно так, пап, — ответил Гарри. Он взял чашку обеими руками, будто тепло могло окончательно прогнать остатки сна. Он уже почти забыл об утреннем сне, как вдруг Лили неожиданно сказала: — Сегодня у нас вечером будут гости. Сначала придут Римус и Тонкс, они хотят сообщить какую-то новость, потом Сириус. Гарри тут же оживился. Сон, раздражение и усталость на секунду отошли на второй план. — Здорово! Чудесно, я давно их не видел, — Гарри задумчиво наклонил голову набок. — Хотя с Римусом я попрощался вчера. Но остальных! Надеюсь, они и Тедди возьмут с собой. Он даже улыбнулся, представив маленького Тедди, который менял цвет волос каждый раз, когда радовался. — Конечно возьмут, — радостно сказала мама. — А еще зайдет всё семейство Уизли. Сказав это, она резко отвернулась и начала что-то делать на кухне. Движение вышло слишком быстрым и слишком невинным. Джеймс же уткнулся носом в «Ежедневный пророк» и старательно не смотрел на сына. Газета даже чуть дрогнула в его руках. Гарри медленно поставил чашку на стол. — Я пригласила их, они так давно не были у нас в гостях, — продолжила Лили. — Римус и Тонкс хотели показать им Тедди, да и вообще разве нужны поводы, чтобы собраться с друзьями? Гарри посмотрел на маму и резко вспомнил свой сон, но не хотел выдавать всем свои утренние видения. Его слегка передернуло, и он как бы невзначай спросил: — А кто придет? Наверняка ведь Чарли не приедет из Румынии. Он попытался произнести это спокойно, но голос вышел немного напряженным. Лили, кажется, всё поняла, но сделала вид, что нет. — О, нет, конечно, нет, — ответила Лили. — Только Молли с Артуром, Рон, Фред с Джорджем и Джинни. Имя Джинни ударило по нервам сильнее, чем Гарри ожидал. Он сжал ложку пальцами, но лицо постарался оставить равнодушным. Мама старалась не смотреть на Гарри в этот момент и продолжила: — Я бы хотела, чтобы близнецы рассказали о своем магазине. Мы должны обязательно туда как-нибудь заглянуть. А еще я подумала, что тебе стоит позвать Гермиону. Если ты сейчас напишешь ей письмо, я уверена, к вечеру она сможет собраться. — Да, я ей напишу, — сказал Гарри и отпил чай. — А никто из Блэков больше не придет, кроме Сириуса? Он сменил тему почти поспешно, и Джеймс, наконец, опустил газету. — С ними мы встретимся в другой день, — ответил Джеймс. — Наверное, Драко не успел тебе сказать, но они всей семьей уехали в небольшой отпуск на острова. Сам понимаешь, пара деньков на море никому не повредит. Джеймс усмехнулся. — Хотел бы я такую работу, — мечтательно сказал Гарри. — Сидеть и ничего не делать, а деньги бы сами сыпались. Он откинулся на спинку стула, словно на мгновение представил себя на месте Малфоев: море, солнце, отсутствие уроков и квиддичных тренировок. — Знаешь, у твоего отца работа не хуже, — заметила Лили. — Он хоть и мракоборец, но тоже ничего не делает, а зарплату получает. Она сказала это совершенно серьезно, но глаза у неё смеялись. — Вообще-то мы очень много работаем, — возмутился Джеймс. — Ну да, сейчас могущественных волшебников, конечно, сложно найти, но всё же мелких преступников никто не отменял. Каждый день что-то да происходит. Он выпрямился, будто собирался защищать честь мракоборцев до последнего. Гарри и Лили только посмеялись. Время до вечера тянулось очень долго. Лили целый день ходила с волшебной палочкой, произнося бытовые заклинания на каждом углу. Подушки сами взбивались, пол подметался, посуда мылась, а сама она готовила только еду, пока Гарри не знал, чем себя занять. Из кухни постоянно тянуло новыми запахами: жареным мясом, сладкой выпечкой, специями и чем-то лимонным. Он уже написал письмо Гермионе и почти сразу получил ответ. Конечно, она хотела пообедать с Поттерами, Люпинами, Уизли и Сириусом, а заодно посмотреть на новорожденного сына учителя. Гарри сидел в своей комнате. От скуки он даже протер пыль, перебрал старые журналы и книги и навел порядок в шкафу. При этом он всё равно думал о сегодняшнем сне. Эта картина не выходила из головы, но при каждой мысли парень только сильнее бесился. Она его бесила. Хотя, по сути, чем? Тем, что не бегала за ним, как другие? Или тем, что могла ответить на его шутки и насмешки? Гарри остановился посреди комнаты с книгой в руках и раздраженно захлопнул её. Чем больше он пытался не думать о Джинни, тем настойчивее в голове всплывали её глаза, её усмешка, её голос, когда она говорила с ним так, будто он вовсе не был знаменитым Гарри Поттером. Гарри не понимал, какое сходство отец нашел между ней и его матерью. Совершенно два разных человека, которых объединяет только одно — огненно-рыжие волосы. Его размышления прервал голос Лили, зовущей его в гостиную. — Гарри, тут к тебе гости, — сказала она. Он вздрогнул, словно его поймали на чем-то запретном, поспешно бросил книгу на кровать и вышел. Он вышел и увидел отца, бодро обсуждающего что-то с Римусом, и маму, которая мило беседовала с Тонкс. Та кормила крошечного ребенка, лежащего в детском кресле-качалке. В гостиной сразу стало шумнее, теплее, живее. Римус выглядел уставшим, но счастливым, а Тонкс, как всегда, будто заполняла собой пространство легкой неуклюжей энергией. — О, Гарри, давно не виделись, — с улыбкой сказал Римус, протягивая руку. — Да, профессор, — машинально ответил Гарри, пожав ему руку. Он тут же понял, что сказал, но было поздно. — Сколько раз просил, — с легким укором сказал Римус. — Вне школы называй меня Римус. Никаких профессоров, я не хочу думать о работе хотя бы здесь. Он немного улыбнулся, и Гарри направился к Тонкс и Тедди. — Привет, — неуверенно сказал он, глядя то на Тонкс, то на ребенка. Гарри осторожно наклонился ближе, будто Тедди был чем-то невероятно хрупким и важным. — О, Тедди, поздоровайся с Гарри, ты же помнишь его, — с улыбкой произнесла Нимфадора. Глядя на Тедди, Гарри заметил, как его ранее русые волосы стали ярко-красными, а сам малыш начал улыбаться во весь свой пока еще беззубый рот. Он радостно дернул маленькими ручками, будто действительно узнал Гарри и был этому очень доволен. — Не хочешь с ним повозиться, пока я помогу твоей маме? — попросила Тонкс, уже протягивая ребенка Гарри. — Он не будет капризничать. — Конечно хочу, — ответил он, беря Тедди на руки. Гарри взял его осторожно, сначала даже слишком напряженно, но малыш тут же удобно устроился у него на руках, и Гарри расслабился. Он долго играл с ним: показывал разные волшебные игрушки, которые светились и пускали небольшие искорки, и даже устраивал маленькие салюты из своей палочки, пользуясь тем, что в доме жили только волшебники. Тедди смеялся звонко, хватался за рукав Гарри маленькими пальцами, а его волосы то становились красными, то синими, то почти такими же черными, как у самого Гарри. Поттер смотрел на него и улыбался так открыто, как редко улыбался в школе. — Гарри, мы с Тонкс хотели бы тебя кое о чем попросить, — начал Римус спустя некоторое время. Его голос стал серьезнее, и Гарри сразу поднял голову. Тедди в это время продолжал теребить край его рукава. Он посмотрел на жену, та слегка улыбнулась и кивнула, а затем Римус снова перевел взгляд на Гарри. — Мы подумали, что ты мог бы стать крестным Тедди. — Что? — воскликнул Гарри, потрясенно глядя на них. — Я… Вы серьезно? Крестным Тедди? Но почему я? Он замер, прижимая ребенка к себе чуть крепче. В глазах мелькнули одновременно радость, страх и недоверие, будто он боялся, что ослышался. — Ты уже вырос, Гарри, и можешь постоять за себя и своих близких. Это мы точно знаем, — вмешалась Тонкс. — У вас с Тедди не такая большая разница в возрасте, и мы думаем, что вскоре вы с легкостью сможете найти общий язык. Она говорила мягко, но уверенно, а Римус смотрел на Гарри с таким доверием, что у того перехватило дыхание. — Я… ну конечно! Конечно, я согласен! Голос Гарри сорвался от волнения, но улыбка была настолько искренней, что Лили, стоявшая чуть поодаль, тихо приложила руку к груди. Гарри смотрел на Тедди, который явно радовался происходящему, хотя вряд ли понимал, в чем дело. Он просто видел счастливые лица вокруг и тоже улыбался во весь рот. Гарри был потрясен этой новостью. Он будет крестным. У него самого есть крестный — Сириус, которого он обожает. Сириус для него как второй отец. К нему можно обратиться, если Гарри в чем-то сомневается, у него можно спросить про школьную жизнь родителей, про времена Мародеров, и Сириус, не задумываясь, раскроет все секреты Джеймса и Лили. А теперь и Гарри будет таким для Тедди. Теперь у него тоже будет крестник, которого он будет любить и беречь. Он и сейчас любил Тедди, но теперь забота о нем становилась его официальной обязанностью. Гарри еще долго радовался тому, что такая ответственность легла именно на него, что Римус и Тонкс доверили самое дорогое в своей жизни ему. Он осторожно коснулся пальцем маленькой ладошки Тедди, и малыш сразу сжал его палец. От этого простого движения у Гарри внутри стало так тепло, что он на мгновение даже не смог ничего сказать. — Римус, Тонкс, я давно хотел спросить, — немного неуверенно начал Гарри. — А как вы познакомились? Явно же не в школе. Он поднял взгляд на взрослых, пытаясь вернуться к обычному разговору, хотя улыбка всё еще не сходила с лица. — Это всё благодаря мне, — неожиданно послышался хлопок, и в центре гостиной оказался Сириус. Воздух дернулся, на ковре вспыхнула короткая искра перемещения, и Сириус Блэк возник посреди комнаты так эффектно, будто именно этого и добивался. — Бродяга! Мерлин бы тебя побрал! — закричала Лили, явно испугавшись неожиданного появления друга. — Сколько раз просила так не делать! Она прижала ладонь к груди и грозно посмотрела на него, хотя Сириус уже широко улыбался. — Именно поэтому я и продолжаю, — усмехнулся Сириус. — Прости, цветочек. Он подошел к Лили, приветственно обнял её и поцеловал в щеку. Лили попыталась сердито отстраниться, но всё равно улыбнулась. — Сириус! — воскликнул Гарри и налетел на крестного с объятиями. Он едва успел передать Тедди Тонкс, прежде чем кинуться к Сириусу. Тот поймал его крепко, почти поднимая на месте, и хлопнул по спине. Сириус так же обнял Джеймса и Римуса, а затем поцеловал свою племянницу в щеку. В комнате сразу стало громче — там, где появлялся Сириус, тишина просто не могла долго существовать. — Так о чем ты говорил? — спросил Гарри, глядя на Сириуса. — Я привел Римуса в гости к своей кузине Меди, когда её дочурке было всего два, — Сириус показал два пальца на руке. — И представьте себе, даже тогда ей больше всех приглянулся наш пушистый друг. Сириус похлопал Лунатика по плечу, а потом уже тише добавил, чтобы слышал только Гарри: — Правда, тогда у него была девушка, но сейчас это уже неважно. Гарри резко поднял брови, а Римус бросил на Сириуса взгляд, в котором было всё: предупреждение, усталость и желание немедленно его придушить. — Оказывается, я еще столько не знаю о ваших мародерских днях, — с унынием в голосе сказал Гарри. Он сел на край дивана, будто готовился слушать длинную историю, и посмотрел на взрослых с обиженным видом человека, от которого скрывали самое интересное. — Мы рассказывали, как устроили соревнование, кто первым коснется Гремучей ивы и при этом не умрет? — с усмешкой спросил Джеймс. Его глаза сразу загорелись мальчишеским азартом. — О да! И тогда, Сохатый, я выиграл! — с энтузиазмом ответил Бродяга. Сириус ударил себя ладонью по груди, будто принимал заслуженную награду. — Вообще-то нет, первым был я, — нахмурился Джеймс. Он тут же выпрямился, и Гарри увидел перед собой не взрослого отца, а школьника, готового спорить до последнего. — Они не меняются спустя годы, — сказала Лили, закатив глаза. Она села рядом, но по её улыбке было видно, что именно такими она их и любила. — Как ты их терпела, мам? Гарри посмотрел на неё почти с настоящим сочувствием. — Вообще-то твоя мама начала обращать на меня внимание только на шестом курсе, — вмешался Джеймс. — А я с тринадцати лет дал ей понять, что она мне нравится. Он сказал это с гордостью, будто настойчивость в течение нескольких лет была величайшим достижением. — Знаешь, спроси лучше Римуса, как он терпит их с одиннадцати лет, — сказала Лили. — Знаешь, Гарри, особенно сложно было, когда я был старостой и не мог их наказывать, — сказал Римус, облокотившись на спинку дивана. — Они такие привилегии в этом видели. Римус говорил спокойно, но в глазах у него мелькала теплая насмешка. — Да, но тогда его не столько волновали мы, сколько его девушка, — ответил Сириус. — Как её там звали? Лиззи вроде. Тонкс нахмурилась. Очень резко. Даже её волосы на секунду изменили оттенок, став чуть ярче. — Но он забыл о ней так же быстро, как она исчезла, — быстро добавил Сириус, увидев взгляд племянницы. Он тут же поднял руки в примирительном жесте, а Римус устало прикрыл глаза ладонью. — Мы всей толпой придумывали, что сделать, чтобы твоя непокорная мама обратила внимание на твоего папашу, — продолжал свой рассказ Римус. — Пришлось сговориться даже с Алисой. Лили фыркнула, но не возразила. Джеймс же расплылся в самодовольной улыбке. — А вообще мое любимое время было, когда мы исследовали замок и составляли Карту Мародеров, — начал Джеймс. — Причем в мантии нас ни разу не поймали. Столько мучились, чтобы потом этот зануда Филч отнял у нас годовые труды. При упоминании карты Гарри сразу оживился. Его губы растянулись в довольной улыбке. — Не забывайте, кто эту карту нашел, — сказал Гарри с улыбкой и вспомнил тот день. * * * Когда Гарри на третьем курсе назначили на очередную отработку в кабинете Филча, где он уже отдраил до блеска все котлы, стоявшие там лет триста, он понял, что нельзя терять время зря, и решил посмотреть, что же есть в кабинете у этого старика. Кабинет Филча пах пылью, старой бумагой, ржавчиной и чем-то настолько неприятным, что Гарри старался дышать через рот. Смотритель оставил его одного буквально на пару минут, но для Поттера этого было вполне достаточно. Немного магии — и ящик стола тут же открылся. Гарри прислушался, замер, убедился, что шагов не слышно, и только потом заглянул внутрь. Там лежало множество волшебных предметов, которые Филч забрал у учеников. Там же был игрушечный снитч Гарри, точно такой же, как у его отца в молодости. Филч отнял его, когда Гарри нечаянно запустил игрушку прямо в лицо смотрителю. Гарри беззвучно усмехнулся, увидев знакомый снитч, но кое-что привлекло его гораздо больше: какой-то пергамент, лежавший там точно не один десяток лет. С виду ничем не примечательный свиток, но Гарри сразу понял — вот она, Карта Мародеров. Сердце у него забилось быстрее. Он осторожно вытянул пергамент из ящика, провел пальцами по краю и почувствовал странное волнение, будто держал в руках не просто старую вещь, а кусок прошлого своего отца. Он долго прогуливался с ней по замку в мантии-невидимке, пока однажды не услышал разговор профессора Люпина и профессора Снегга, которые явно не могли похвастаться хорошими взаимоотношениями. От испуга Гарри даже задел какие-то доспехи, и Снегг повернулся, но ничего не заподозрил. Гарри замер, почти перестав дышать, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Когда Северус покинул коридор, Римус негромко сказал: — Выходи, Гарри, я знаю, что ты здесь, — произнес он, оглядываясь по сторонам. Голос у него был спокойный, но Гарри понял: спорить бессмысленно. Гарри тут же снял мантию и показался профессору. — Что ты тут делаешь опять после отбоя? — Римус закатил глаза. — Я уже устал покрывать Поттеров. В его голосе было больше усталой привычки, чем настоящей злости. — Прости, Римус, но… — Сейчас для тебя я профессор Люпин, так что ты здесь делаешь? — грозно спросил он. Римус выпрямился, пытаясь выглядеть строго, но Гарри уже видел, как в его глазах мелькнуло подозрение. Гарри в ответ только помахал картой. — Наша карта?! — уже более мягко и с искренним удивлением произнес Римус. Он шагнул ближе, и вся его профессорская строгость исчезла в один миг. — Именно, — Гарри широко улыбнулся. — Откуда она у тебя? — О, если я скажу, вам придется снять с Гриффиндора очки… профессор, — Гарри сделал небольшую паузу перед последним словом и чуть заметно усмехнулся. Он специально выделил последнее слово, наслаждаясь тем, как Римус борется между обязанностью преподавателя и явным любопытством Мародера. — Брось ты, откуда она у тебя? — Я скажу вам как-нибудь вне учебного времени. — Ладно, — Римус вздохнул и протянул руку. — Я закрою глаза на то, что ты ходишь здесь посреди ночи, если ты мне её отдашь. Гарри нехотя сдался. Он протянул карту так медленно, будто отдавал не пергамент, а собственную свободу. — А теперь надевай мантию и иди в спальню. — А ты мне её отдашь ведь? — с надеждой спросил Гарри, отойдя уже на несколько метров. Он выглянул из-под мантии, хотя Римус уже внимательно рассматривал карту. — Иди уже, — тихо сказал Римус, рассматривая карту. * * * Немного подумав, Гарри вернулся в реальность и усмехнулся. Взгляд у него стал мечтательным и довольным. — Кстати, да, ты так и не сказал, откуда она у тебя, — спросил Римус. Он прищурился, будто только теперь вспомнил, что ответ так и не получил. — Я немного полазил в кабинете Филча, когда отрабатывал наказание за навозные бомбы в коридоре, и нашел много всего интересного, в том числе и карту. Гарри произнес это с такой невинностью, что Лили сразу нахмурилась. — Весь в отца, сынок! — с гордостью воскликнул Джеймс и широко улыбнулся. Он хлопнул Гарри по плечу, явно сияя от гордости, хотя Лили смотрела на обоих так, будто не знала, кого ругать первым. — Да, думаю, Макгонагалл уже прокляла этот мир за второго неугомонного Поттера, — с улыбкой сказала Лили. — Но ты же любишь папу, — заметил Гарри. Он бросил на мать хитрый взгляд, прекрасно понимая, что ставит её в неудобное положение. — Конечно люблю, — Лили снова улыбнулась и обняла Джеймса. — Но опять же, я не обратила на него внимания, пока он не прекратил творить не пойми что. Джеймс обнял её в ответ и победно посмотрел на сына, словно хотел сказать: видишь, главное — вовремя остановиться. Вот они — Мародеры всем составом. Ну, почти всем. Такие же неугомонные, беззаботные, влюбленные в жизнь и готовые делать невообразимые вещи, как в семнадцать лет. Они ничуть не изменились. Их дружба укреплялась с каждым днем, они были готовы умереть друг за друга, и Гарри был счастлив, думая, что у него такая большая семья. Они все были частью его. Частичкой, которая существовала рядом с ним еще до его рождения и осталась по сей день. Гарри посмотрел на них всех: на отца, который смеялся с Сириусом; на Римуса, тихо улыбающегося рядом с Тонкс; на маму, сидящую в объятиях Джеймса; на маленького Тедди, который мирно сопел в кресле. В такие моменты он особенно остро понимал, как сильно ему повезло. Он еще долго размышлял над тем, какие замечательные люди его окружают, пока звонок в дверь не прервал его мысли. Звук разнесся по дому, и Лили тут же подняла голову. — Это, наверное, наше большое семейство, — с улыбкой сказала Лили, вставая с колен Джеймса и направляясь к двери. Гарри внутренне напрягся раньше, чем успел себя остановить. Он прекрасно знал, кто входит в это «большое семейство». — Дорогая, как я рада вас всех видеть! — Гарри услышал голос Молли Уизли. — О, Гарри, милый, здравствуй! Молли потянулась к нему, чтобы обнять, и Гарри действительно был ей рад. Она всегда относилась к нему с такой же любовью и заботой, как к собственным детям. Её объятия были теплыми, крепкими и пахли домашней выпечкой. — Джинни! Как ты выросла за эти три месяца! — теперь Гарри услышал уже голос мамы. — Хорошеешь с каждым днем! Гарри, сам не желая того, повернул голову к двери. — Спасибо, миссис Поттер, — ответила Джинни. — Вы тоже отлично выглядите. Она стояла в прихожей рядом с родителями и братьями, немного улыбаясь. В гостином свете её рыжие волосы казались еще ярче, а взгляд был спокойным и уверенным, будто она чувствовала себя здесь вполне свободно. Лили лишь улыбнулась и приобняла девушку. Гарри тут же отвернулся, сделав вид, что его куда больше интересует кресло рядом. Спустя некоторое время, как только гости поздоровались, все расселись за стол. Пришлось применить увеличивающие чары, поскольку людей в комнате было действительно много. Стулья сами придвигались к столу, тарелки мягко звякали, кто-то смеялся, кто-то перебрасывался шутками через весь стол. На столе стояло множество вкусностей, которые приготовили Лили и Молли. Миссис Уизли, конечно, не могла прийти с пустыми руками и принесла кучу разных десертов и пирогов. Лили же, в свою очередь, приготовила основные блюда. Гарри сел так, чтобы не смотреть прямо на Джинни, но, как назло, она оказалась почти напротив, чуть сбоку. И теперь, стоило ему поднять глаза от тарелки, он видел её — спокойную, улыбающуюся, слишком уверенную. — Лили! Я заметил у вас эту штуку в гостиной! — с энтузиазмом сказал Артур. — Неужели очередная маггловская вещь? Артур буквально подался вперед, его глаза загорелись таким восторгом, будто он обнаружил редчайший магический артефакт. — О да, телевизор! — так же мило ответила Лили, понимая, как мистер Уизли ценит подобные вещи, которых в доме Поттеров было полно, потому что она была маглорожденной. — Я потом покажу, как он работает. Артур выглядел так, будто ему только что пообещали лучшее развлечение вечера. — Я слышал, у вас магазин открылся, мальчики? — теперь уже с огоньками в глазах спросил Джеймс у Фреда и Джорджа. Он едва не подпрыгнул на месте, и Гарри сразу понял: отец уже мысленно закупает половину ассортимента. — Всевозможные волшебные вредилки! — хором ответили близнецы. Фред и Джордж переглянулись и синхронно расправили плечи, будто выходили на сцену. — Всё на любой вкус и цвет! — начал Джордж. — Невероятно обширный ассортимент! — быстро подхватил Фред. — Любовные напитки. — Удлинители ушей. — Карликовые пушистики. — Даже фейерверки есть, — интригующе произнес Фред. Он чуть понизил голос, будто речь шла о чем-то особенно опасном и прекрасном. — Причем разных размеров и масштабов! — закончил Джордж. — А также невероятное количество разных сладостей. — Со всеми возможными вкусами. — Даже смертельные есть. — Правда, всего на пару минут. — Но тем не менее. Фред и Джордж по очереди перечисляли ассортимент, а у Джеймса в это время всё сильнее загорались глаза. Сириус рядом с ним тоже наклонился ближе, будто боялся пропустить хоть одно слово. — Мародеры! — вдруг воскликнул Джеймс. — Нам определенно туда нужно. Он ударил ладонью по столу так, что несколько ложек подпрыгнули. — Да-а, сейчас бы вернуться в Хогвартс… Такой бы суматохи навели, — мечтательно сказал Сириус. Он откинулся назад, улыбаясь так, будто уже видел перед собой пылающие коридоры и визжащего Филча. — Ох, Джим, ты не меняешься, — произнесла Лили, на что Джеймс только улыбнулся. — Джинни! — продолжил Джеймс, уже обращаясь к девушке. — Я слышал, ты теперь в команде по квиддичу. Гарри мгновенно напрягся. Он резко поднял взгляд на отца, но Джеймс уже смотрел на Джинни с открытым интересом. — Да, на позиции охотника, — с милой улыбкой сказала она. Джинни слегка выпрямилась. Её голос был спокойным, но в глазах блеснула гордость. — Единственная девушка в команде, похвально, — сказал Джеймс. — Гарри говорил, ты ценный игрок. Гарри поперхнулся и грозно посмотрел на отца. Кусок еды едва не застрял у него в горле, и он поспешно схватил стакан. Конечно, Джинни была лучшей среди охотников, но он никогда бы ей в этом не признался. Джинни медленно повернула голову к Гарри. В её взгляде сразу появилась искра насмешки. — Да, я летаю получше некоторых, — усмехнулась Джинни и посмотрела на Гарри. Тот очень показательно хмыкнул и закатил глаза. Он откинулся на спинку стула, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри всё неприятно дернулось. — Что-то не так, Гарри? — уже к нему обратилась Джинни. Она наклонила голову набок, и эта спокойная уверенность снова вывела его из себя. — Поверь, лучше меня ты точно не летаешь, — упрямо сказал он. Гарри чуть подался вперед, словно это был не семейный ужин, а спор посреди квиддичного поля. — Тебе не стоит брать всё на свой счет, — спокойно сказала Джинни, хотя Гарри уловил в этом явный упрек. — Помимо тебя в команде есть еще шесть человек, если ты не забыл. Несколько человек за столом притихли, ожидая продолжения. Рон слегка напрягся, переводя взгляд с сестры на друга. — Ну конечно, о ком же еще ты могла сказать в таком тоне! — уже повысив голос, ответил он. Гарри почувствовал, как щеки стали горячее. Его раздражало даже не то, что она сказала, а то, как спокойно она это сделала. — Тебе не стоит так обращаться к девушке, Гарри, — строго сказал Джеймс. Голос отца прозвучал неожиданно серьезно. Гарри быстро затих. Он опустил взгляд на тарелку и сжал губы, стараясь не спорить при всех. Немного поговорив, они приступили к десерту. Напряжение постепенно растворилось в общем шуме, но Гарри всё равно чувствовал на себе иногда насмешливый взгляд Джинни. — Миссис Уизли, ваш лимонный пирог просто замечательный, — заметил Гарри, уже доедая второй кусок. Он сказал это искренне, потому что пирог действительно был восхитительным: нежный, кислосладкий, с тонким ароматом лимона. Джинни немного усмехнулась. Гарри заметил это слишком поздно. — Ой, Гарри, это делала не я, — сказала Молли. — Его сделала Джинни, так что благодари её. Теперь оставшийся кусок Гарри не лез в горло. Он застыл с вилкой в руке и медленно перевел взгляд на Джинни. Та смотрела на него с таким выражением, будто ждала, как именно он выкрутится. — Как чудесно, милая! — с восторгом сказала Лили, посмотрев на Джинни. — Ты еще и прекрасно готовишь! Наверняка такую чудесную девушку уже кто-то забрал себе? Гарри почти незаметно напрягся. В груди неприятно кольнуло, хотя он тут же мысленно разозлился на себя за это. — Я встречаюсь с когтевранцем с пятого курса, — с улыбкой ответила Джинни. — Он ловец в команде. Она сказала это легко, будто ничего особенного, но Гарри почувствовал, как внутри снова вспыхнуло раздражение. Корнер. Конечно. — О-о, ловцы не могут не привлекать, — сказала Лили и посмотрела на Джеймса, который вовсю улыбался. Джеймс чуть горделиво расправил плечи, явно принимая это на свой счет. — Особенно если они с Гриффиндора, — вмешался в разговор Рон. Все обернулись на него, кроме Гарри, который замер от его слов и снова вспомнил свой сон. В голове вспыхнула та самая картинка: гостиная, крики, Джинни совсем близко. Гарри едва заметно сжал стакан. — Что? — Рон немного покраснел. — Это ведь правда, в Гриффиндоре лучшие ловцы. Он неловко пожал плечами, будто не понимал, почему все так на него посмотрели. Все рассмеялись. Остаток вечера они провели в такой же теплой атмосфере, беседуя друг с другом на разные темы. Правда, самым тихим был Гарри, который после разговора о ловцах не проронил ни слова, пока к нему не обращались напрямую. Он сидел, иногда механически кивая, иногда отвечая короткими фразами, но мысли постоянно возвращались к одному и тому же. К Джинни. К Корнеру. К этому идиотскому сну. Иногда он ловил её смех на другом конце стола и раздраженно отводил взгляд. Иногда замечал, как Лили с улыбкой смотрит на девушку, и это бесило еще сильнее. Иногда Джинни сама бросала на него короткий взгляд — уверенный, насмешливый, живой, — и Гарри тут же делал вид, что смотрит в другую сторону. Семья Поттеров проводила всех гостей, и, оставшись втроем, они начали разговор. Дом сразу стал тише. После шумного вечера тишина казалась почти звенящей. Лили убрала несколько тарелок взмахом палочки, Джеймс налил себе кофе и устроился за столом, а Гарри уже чувствовал, что сейчас его снова будут мучить одной и той же темой. — И чем она тебя раздражает, парень? — спросил Джеймс, попивая кофе. Он говорил как бы небрежно, но взгляд был слишком внимательным. — Не девочка, а подарок, — с надеждой сказала Лили. — Очень милая, добрая, умная, красивая, спортивная и очаровательная. Она даже сама помогла мне всё убрать! Лили перечисляла это с таким восторгом, что Гарри невольно поморщился. — Да, ты бы пересмотрел свое отношение к ней, — сказал Джеймс, обнимая Лили. — Упускаешь действительно особенную девушку. Он сказал это мягче, чем за столом, но Гарри всё равно напрягся. — Ой, а когда ты стал таким умным в плане отношений? — Гарри немного сузил глаза. Он попытался перевести всё в насмешку, но голос вышел слишком резким. — Если дело касается девушек, я всегда всё знаю, — Джеймс чмокнул Лили в щеку. — Особенно если они рыжие и красивые. Лили улыбнулась, но Гарри закатил глаза. — По-моему, она обычная, как и все другие. Он сказал это упрямо, почти зло, будто пытался убедить не родителей, а самого себя. — О нет, Гарри, и ты сам это знаешь, — Джеймс не останавливался. — Может, сейчас она тебя действительно раздражает, но потом всё может измениться. Гарри напряг плечи и отвернулся, не желая слышать продолжение. — Твой папа мне тоже сначала казался просто показушником, который любил всеобщее внимание, — сказала Лили, крепче обнимая Джеймса. — Но, узнав его поближе… Джеймс довольно улыбнулся. Он явно наслаждался моментом и даже не пытался это скрыть. — Поверь, Гарри, особенные девушки замечаются сразу, что бы ты ни говорил, — продолжил Джеймс. — Я так заметил твою маму и после таких больше не встречал. Но будь я сейчас на твоем месте, обязательно посмотрел бы именно на Джинни. Гарри снова закатил глаза и молча ушел в свою комнату. Он поднялся слишком быстро, стул скрипнул по полу, но никто его не остановил. Лили и Джеймс еще долго, обнявшись, смеялись над поведением своего сына, ведь знали, что это еще точно не конец.