Часть 12. Не дать реакции

В раздевалке после тренировки было шумно. Деннис — всё ещё раскрасневшийся после полёта, с растрёпанными волосами и сияющими глазами — восторженно пересказывал Криви-младшему каждый удачный пас, будто тот сам не был на поле. Рон — мрачно стягивая перчатки и слишком резко дёргая ремешки на запястьях — всё ещё был недоволен тем, что Гарри накричал на него при всей команде. Дин, наоборот, выглядел слишком довольным — стоял у скамьи, небрежно перекинув полотенце через плечо, и время от времени переговаривался с Джинни, которая собирала свои вещи чуть в стороне. Гарри старался не смотреть в их сторону. Получалось плохо. Он то поправлял ремень на сумке, то складывал перчатки, то будто бы проверял состояние древка метлы — но взгляд всё равно сам возвращался к Джинни и Дину. Особенно когда Дин чуть наклонялся к ней ближе — слишком близко, по мнению Гарри, — чтобы сказать что-то среди шума раздевалки. — Ты сегодня был особенно добр, капитан, — заметил Рон, бросая перчатки в сумку. Он сказал это сухо — почти сквозь зубы — и даже не посмотрел на Гарри сразу, будто заранее знал, что сейчас снова начнётся спор. Гарри повернулся к нему. — Ты пропустил три мяча подряд. Голос у него был ровный — капитанский, жесткий, без лишних эмоций, — но взгляд задержался на Роне чуть дольше обычного. — Это была тренировка. Рон вскинул голову — раздраженно, с вызовом, — и нахмурился так, будто Гарри сказал что-то совершенно несправедливое. — Именно поэтому я не заставил тебя бегать вокруг поля до темноты. Рон хотел что-то ответить — уже открыл рот, уже резко повёл плечом, — но только раздраженно фыркнул и отвернулся. Гарри заметил это и сжал челюсть. Он понимал, что друг злится не только из-за квиддича. После их ссоры любое замечание звучало острее, чем обычно — будто между ними всё ещё стояла невидимая стена. — Рон, — уже спокойнее сказал Гарри. Он сделал маленький шаг ближе — не слишком очевидный, почти незаметный, — но голос смягчил. — Что? Рон ответил всё ещё грубо, но уже без прежнего запала. — В конце ты играл нормально. Рон на секунду замер — рука застыла на сумке, плечи чуть напряглись, — будто он не ожидал услышать ничего подобного. Потом он пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Знаю. Гарри тихо выдохнул. Разговор, видимо, был окончен. В этот момент Джинни прошла мимо него к выходу. Дин шел рядом с ней и что-то говорил — чуть наклонившись ближе, почти к самому её уху, чтобы она услышала его среди шума раздевалки. Джинни улыбнулась в ответ — коротко, почти машинально, но достаточно, чтобы Гарри это заметил. И достаточно, чтобы у него внутри неприятно кольнуло. Он резко закинул сумку на плечо. — Эй, Уизли! — окликнул он её у самой двери. Голос прозвучал слишком резко — громче, чем нужно, — и несколько игроков сразу повернули головы. Джинни остановилась и обернулась. Дин тоже остановился рядом — чуть позади неё, но всё равно рядом, — что Гарри, конечно, заметил. — Чего тебе, Поттер? — спросила она, чуть приподняв бровь. Она стояла спокойно — одна рука на ремне сумки, подбородок чуть поднят, взгляд прямой и настороженный. Будто заранее ждала подвоха. Гарри на секунду забыл, зачем вообще её позвал. Просто не хотел, чтобы она ушла с Дином. Осознав это, он разозлился уже на самого себя. — Завтра придешь на поле на полчаса раньше, — сказал он первое, что пришло в голову. — Нужно еще раз отработать твой маневр. Он произнёс это быстро — слишком деловым тоном, слишком резко, — будто отдавал обычный приказ команде. Но пальцы на ремне сумки сжались крепче. Джинни посмотрела на него с явным подозрением. — Мой маневр? Она чуть склонила голову набок — медленно, внимательно, — и прищурилась. — Да. — Тот самый, который ты сначала назвал «не очень нужным»? В её голосе появилась насмешка — мягкая, но цепкая. — Я такого не говорил. Гарри нахмурился — скорее от того, что она почти попала в точку, чем от самих слов. — Ты сказал лицом. Рон тихо фыркнул где-то за спиной. Гарри бросил в его сторону короткий взгляд — предупреждающий, почти убийственный, — потом снова посмотрел на Джинни. — Значит, я передумал лицом, — сухо сказал он. — Завтра. Полчаса раньше. Джинни несколько секунд смотрела на него — не улыбаясь, не отвечая, просто изучая его лицо, — словно решая, стоит ли спорить. Потом пожала плечами. — Хорошо, капитан. Она произнесла последнее слово с такой легкой насмешкой — чуть растянув, чуть выделив голосом, — что Гарри сразу понял: она запомнила его тон и теперь будет пользоваться им при каждом удобном случае. Дин посмотрел на Гарри чуть холоднее, чем раньше. Он выпрямился — медленно, сдержанно, — и сделал едва заметный шаг ближе к Джинни. — У нас завтра общий сбор в то же время, — сказал он. — Зачем ей приходить раньше одной? Гарри перевел на него взгляд — спокойно, слишком спокойно, — и на секунду в раздевалке будто стало тише. — Потому что я так сказал, — спокойно ответил Гарри. Голос был ровным, но в нём уже слышалась сталь. — Гарри, — предупреждающе произнесла Джинни. Она чуть повернулась к нему — резко, с напряжением в плечах, — будто хотела остановить до того, как он снова скажет что-нибудь лишнее. Он перевел взгляд на неё. — Это тренировка, Уизли. Не допрос. — Вот и веди себя так, будто это тренировка, — ответила она уже тише, но достаточно резко. Она не повысила голос — наоборот, сказала почти вполголоса, — и именно поэтому её слова прозвучали сильнее. Повисла короткая пауза. Гарри понял, что снова сказал слишком резко. Не так, чтобы обидно, но достаточно, чтобы она заметила. И, что хуже, достаточно, чтобы заметил Дин. Он отвел взгляд первым. — Завтра в четыре, — сказал он уже спокойнее. Слова прозвучали ниже — почти примирительно, хотя Гарри явно не собирался признавать это вслух. Джинни несколько секунд смотрела на него — будто проверяла, не будет ли ещё одной колкости, — потом кивнула. — Ладно. Она вышла из раздевалки. Дин задержался на секунду — взглядом зацепился за Гарри, губы чуть сжались, — будто хотел сказать что-то еще, но потом передумал и последовал за ней. Гарри проводил его взглядом. Слишком долго. — Ты сейчас выглядишь так, будто хочешь запустить в него бладжер, — заметил Рон. Он сказал это уже не так зло — скорее с привычной насмешкой, осторожно проверяя, можно ли снова шутить. — Не говори глупостей. Гарри резко отвернулся и сделал вид, что поправляет сумку. — Я знаю это лицо. У Фреда такое было, когда Джордж съедал последний кусок пирога. Гарри посмотрел на него исподлобья. — Очень полезное сравнение. Рон пожал плечами, но на этот раз в его голосе не было злости. Скорее привычная насмешка. И Гарри почему-то стало немного легче. Когда Гарри вышел из раздевалки, на улице уже темнело. Поле постепенно пустело — мокрая трава темнела под вечерним небом, ветер гонял сухие листья вдоль трибун, а над башнями Хогвартса загорались первые огни. У входа в замок его ждал Драко. Он стоял у каменной стены — руки в карманах, плечо лениво упирается в холодный камень, лицо скучающее, но глаза слишком внимательные. — Ты теперь караулишь меня после тренировок? — спросил Гарри, подходя ближе. — Не льсти себе, Поттер, — Драко оттолкнулся от стены. — Я просто шел мимо и услышал, как ты орал на всю команду. Решил проверить, сколько человек выжило. Он оглядел Гарри с ног до головы — театрально, будто проверял повреждения, — и едва заметно усмехнулся. — Все живы. — Удивительно. Они пошли к замку рядом. Драко бросил на него быстрый взгляд — короткий, оценивающий, — и чуть прищурился. — Ты сегодня выглядишь особенно раздраженным. — Я всегда раздражен. — Нет, обычно ты раздражен приятно. Сейчас ты раздражен ревниво. Гарри резко остановился. Так резко, что Драко прошел еще полшага вперед и только потом тоже остановился. — Малфой. Голос Гарри стал низким — предупреждающим. — Что? — Драко тоже остановился и поднял руки. — Я просто подбираю точные слова. Он выглядел совершенно невинно — слишком невинно, чтобы это было правдой. — Подбирай другие. — Хорошо, — легко согласился Драко. — Ты выглядишь так, будто тебя бесит Дин Томас. Гарри снова пошел вперед. — Вот это уже ближе. — А почему тебя бесит Дин Томас? Драко шагал рядом — нарочито спокойно, почти лениво, — но взгляд всё равно не отрывал от лица Гарри. — Потому что он лезет туда, куда его не просят. — К Джинни? Гарри ничего не ответил. Он только чуть сильнее сжал ремень сумки на плече. Драко усмехнулся. — Молчание принято. — Он постоянно рядом с ней. — Они в одной команде. — И что? Гарри резко повернул голову к нему — раздраженно, почти вызывающе. — Ничего, — Драко пожал плечами, явно наслаждаясь разговором. — Просто забавно, что этот аргумент тебя не устраивает, когда речь о нем, но ты сам только что позвал её на отдельную тренировку. Гарри резко посмотрел на него. — Это другое. — Конечно, — Драко кивнул с самым серьезным лицом. — У тебя всё всегда другое. Гарри устало выдохнул. — Мне нужно, чтобы команда выиграла. — Разумеется. — И её маневр действительно полезен. — Конечно. — Прекрати соглашаться таким тоном. — Каким? Драко чуть наклонил голову — как будто действительно не понимал, — но улыбка выдавала его полностью. — Таким, будто ты всё равно думаешь по-своему. Драко улыбнулся. — А я и думаю по-своему. Они вошли в замок. В коридорах было тепло и шумно: ученики возвращались с ужина, кто-то обсуждал домашние задания, кто-то — бал. Голоса отражались от каменных стен, факелы потрескивали, а воздух пах едой из Большого зала и мокрыми мантиями после улицы. На стене у Большого зала висело новое объявление, вокруг которого уже собралась небольшая толпа. Гарри и Драко подошли ближе. На пергаменте крупным аккуратным почерком было написано: «Всем ученикам с четвертого по седьмой курс напоминаем: Зимний сказочный бал состоится через три недели. За день до бала пройдет праздничное парное испытание. Подробности и распределение пар будут объявлены позже. Участие обязательно». Гарри медленно прочитал объявление дважды. Сначала глазами. Потом ещё раз — уже с нарастающим раздражением. — Обязательно? — переспросил он, будто надеялся, что слово исчезнет, если посмотреть на него достаточно сердито. — Чудесно, — Драко улыбнулся. — Тебя заставят работать в паре. Он сказал это почти с восторгом — будто уже представлял, как Гарри мучается. — Меня уже заставляют работать в команде по квиддичу. — Это другое. Там ты капитан и можешь на всех кричать. А тут, возможно, придется слушать кого-то еще. — Ужасная перспектива. Гарри скривился — искренне, почти болезненно. — Для твоей пары — точно. Гарри повернулся к нему. — А если тебя поставят не с Асторией? Драко замер. Улыбка исчезла не сразу — сначала дрогнула, потом стала намного менее уверенной. — Не поставят. — Откуда ты знаешь? — Потому что судьба не настолько жестока. — Хогвартс — вполне. Драко посмотрел на объявление уже не так самоуверенно. Его взгляд задержался на словах «распределение пар» — и лицо стало заметно серьезнее. — Если меня поставят с Пэнси, я уеду домой. Гарри впервые за вечер искренне рассмеялся. Смех вырвался неожиданно легко — короткий, настоящий, почти освобождающий. — А если с Гермионой? Драко нахмурился, будто задумался серьезнее, чем хотел показать. Он даже чуть прикусил внутреннюю сторону щеки — будто выбирал слова. — Грейнджер хотя бы не бесполезна. — Это почти комплимент. — Не говори ей. — Обязательно скажу. — Поттер. Драко посмотрел на него строго — насколько вообще мог строго, когда сам только что почти сделал комплимент Гермионе. Гарри усмехнулся и снова посмотрел на объявление. Парное испытание. Распределение позже. Обязательно. Ему это не нравилось. Очень не нравилось. Потому что если Хогвартс что-то называл праздничным, обычно это заканчивалось проблемами. В Большом зале ужин уже начался. Гарри сел за стол рядом с Гермионой, а Драко, кивнув ему, направился к слизеринцам. Рон сидел дальше вместе с Лавандой. Он заметил Гарри, но сделал вид, что слишком занят разговором. Гарри заметил это. И сделал вид, что не заметил. Гермиона проследила за взглядом Гарри и тихо вздохнула. — Он упрямый. — Я знаю. Гарри взял кубок, но не сразу сделал глоток. — Ты тоже. — Я тоже знаю. Она чуть улыбнулась. — Это уже прогресс. Гарри положил себе картошку, но есть не спешил. Вилка остановилась над тарелкой, а взгляд снова невольно ушел к объявлению у дверей. — Ты видела объявление? — Про парное испытание? Да. — Что думаешь? Гермиона выпрямилась, сразу принимая тот вид, который обычно означал, что она уже успела обдумать вопрос гораздо глубже всех остальных. Она положила ладони на стол — аккуратно, почти как на уроке, — и чуть наклонила голову. — Думаю, преподаватели хотят заставить учеников разных факультетов взаимодействовать перед балом. После всех этих ссор между факультетами это даже разумно. — То есть они специально могут поставить гриффиндорца со слизеринцем? — Возможно. Гарри посмотрел в сторону Драко. Тот как раз сел за стол Слизерина и что-то сказал Блейзу, явно стараясь выглядеть совершенно обычным. Гарри нахмурился. — Тогда Рон точно взорвется. — Рон в последнее время взрывается от любого повода, — сухо ответила Гермиона. Гарри осторожно посмотрел на неё. Она сказала это спокойно, но пальцы на вилке сжались чуть сильнее. — Ты в порядке? Она на секунду замерла, потом слишком быстро кивнула. — Да. — Гермиона. Гарри произнес её имя мягче — почти по-братски, с тревогой. — Гарри, правда, я не хочу сейчас говорить о Роне. Она отвела взгляд к своей тарелке — не резко, но достаточно ясно. Он кивнул. Давить не стоило. В этот момент к ним подсела Джинни. Без Дина. Гарри отметил это сразу, хотя сделал вид, что просто потянулся за кубком. Она села легко — бросила сумку рядом, поправила волосы за плечо, — и от неё тут же потянуло знакомым цветочным запахом, смешанным с холодом после улицы. — Гермиона, ты сделала эссе для Римуса? — спросила она, кладя рядом с собой сумку. — Почти, — ответила Гермиона. — Осталось переписать начисто. — Почти у тебя обычно означает «готово лучше, чем у всех», — заметила Джинни, беря кусок хлеба. Она сказала это с усмешкой — теплой, дружеской, без всякой колкости. — А у тебя? — У меня означает «я вспомнила о нем пять минут назад». Гермиона укоризненно посмотрела на неё. — Джинни. — Я сделаю, не смотри так, — Джинни улыбнулась и только потом словно между делом повернулась к Гарри. — А ты чего такой серьезный, Поттер? Испугался парного испытания? Гарри поднял взгляд. — Меня сложно испугать, Уизли. — Да? А выглядишь так, будто Макгонагалл лично написала, что поставит тебя в пару с Пивзом. Она чуть наклонилась вперед — локтем оперлась о стол, подбородок подняла, глаза насмешливо блеснули. Гарри усмехнулся. — Пивз хотя бы не спорит с моей тактикой. — Нет, он просто кинет в тебя чернильницей. — Иногда и это приятнее. Гермиона посмотрела на них поверх кубка и покачала головой. — Вы хоть один разговор можете провести нормально? Гарри и Джинни одновременно повернулись к ней. — Нет, — сказали они в один голос. На секунду они сами удивились совпадению. Джинни первая отвела взгляд — быстро, почти незаметно, — пряча улыбку за кружкой. Гарри тоже посмотрел в тарелку, но уголки его губ предательски дернулись. Гермиона, конечно, всё заметила. — Кстати, — сказала Джинни уже спокойнее, — ты правда хочешь завтра отработать тот маневр? Она снова посмотрела на Гарри — уже без насмешки, внимательнее. — Да. Гарри ответил коротко, но уверенно. — Без криков? — Посмотрим, как будешь играть. Он чуть приподнял бровь — будто бросил вызов. — Значит, без обещаний. — Никогда их не даю. Джинни кивнула, будто именно такого ответа и ожидала. — В четыре тогда. Она поднялась — подхватила сумку, закинула ремень на плечо, — и уже сделала шаг в сторону прохода. — Не опаздывай. — Это ты не опаздывай, капитан. Она произнесла «капитан» с той самой легкой насмешкой — мягко, но намеренно, — и вышла из-за стола. Она встала из-за стола, забрала сумку и направилась к выходу. Гарри машинально посмотрел ей вслед, но быстро заставил себя отвернуться. Слишком поздно. Гермиона, разумеется, всё заметила. — Что? — спросил Гарри заранее. Он даже не дал ей открыть рот. — Ничего, — ответила она с невинным видом. — Ты опять лицом говоришь. — Тогда перестань делать то, на что мое лицо реагирует. Гарри нахмурился, но спорить не стал. На следующее утро слухи о парном испытании разлетелись по школе окончательно. Кто-то говорил, что пары будут выбирать преподаватели, кто-то уверял, что это сделает древний артефакт, найденный в кабинете директора. Пятый курс Пуффендуя вообще решил, что испытание будет связано с танцами, и теперь половина мальчиков ходила с лицами обреченных. На перемене после чар Гарри, Гермиона и Драко стояли у окна в коридоре. Гермиона объясняла что-то про невербальные заклинания, Драко делал вид, что слушает, а Гарри думал о Мэгиэле и о том, можно ли как-нибудь незаметно найти еще одну книгу в запретной секции. Гарри стоял, прислонившись плечом к стене — взгляд будто бы на Гермионе, но на самом деле где-то далеко. Драко рядом лениво крутил палочку между пальцами, иногда кивая слишком поздно, чтобы это выглядело убедительно. — Ты вообще меня слушаешь? — спросила Гермиона, резко остановившись. Она подняла голову от конспекта и прищурилась. — Да, — ответил Гарри. — Что я сказала? Гарри моргнул. — Про заклинания. — Очень точно, — сухо сказала она. Драко усмехнулся. — Не мучай его, Грейнджер. У Поттера сейчас в голове три вещи: Забини, квиддич и загадочная рыжая проблема. Гарри медленно повернулся к нему. Поворот был медленным — опасно медленным. — Еще одно слово. — Я не назвал имя. Драко поднял руки — невинно, почти гордо. — И не надо. Гермиона посмотрела на них обоих с подозрением, но вмешаться не успела. По коридору шла Джинни. Рядом с ней была Полумна, которая несла в руках какой-то журнал вверх ногами и выглядела так, будто это совершенно нормально. Позади них шел Невилл, что-то неловко объясняя — размахивал руками, спотыкался на словах и, кажется, сам не был уверен, о чем говорит. Гарри заметил Джинни сразу. И, к сожалению, заметил, как к ней со стороны лестницы подошел Блейз Забини. Он не перегородил ей путь. Не сделал ничего грубого. Просто остановился рядом с таким спокойным видом, будто случайно оказался именно здесь именно в эту секунду. — Джинни, — произнес он ровно, слегка кивая ей. Гарри напрягся. Плечи стали жестче, взгляд сузился, пальцы едва заметно дернулись к карману, где лежала палочка. Драко рядом тихо сказал: — Не реагируй. — Я не реагирую, — процедил Гарри сквозь зубы. Он говорил почти не двигая губами. — У тебя желваки ходят. — Это не реакция. Гермиона бросила на них быстрый взгляд, затем тоже посмотрела в сторону Джинни и Блейза. — Слышал, у вас завтра дополнительная тренировка, — сказал Забини, чуть наклонив голову. — Поттер решил совсем загонять команду перед матчем? Он говорил спокойно — слишком спокойно, — и именно это делало каждое слово неприятнее. Джинни скрестила руки на груди. — Поттер любит драму. Мы привыкли. Гарри чуть дернулся вперед, но Драко тут же схватил его за рукав. Пальцы Малфоя впились в ткань мантии — быстро, резко, без лишних слов. — Стоять, — тихо сказал он. — Отпусти. — Нет. Драко даже не посмотрел на него — продолжал следить за Блейзом, — но хватку усилил. Блейз улыбнулся Джинни. — Если устанешь от гриффиндорских криков, можешь посмотреть, как тренируются те, кто выигрывает без лишнего шума. Полумна задумчиво посмотрела на него. Она чуть наклонила голову — медленно, мечтательно, — и сказала так, будто делилась важным наблюдением о погоде: — У слизеринцев тоже много шума. Просто он обычно внутренний. Блейз на секунду перевел на неё взгляд, явно не сразу найдя ответ. Джинни воспользовалась этим и усмехнулась. — Спасибо за приглашение, Забини, но мне хватает своей команды. Она сказала это легко — без грубости, но с четкой границей. — Жаль, — спокойно сказал он. — Тебе подошел бы зеленый цвет. Гарри почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Рука сама сильнее сжала палочку в кармане. Джинни же даже не смутилась. Она только чуть приподняла бровь — насмешливо, почти лениво. — А тебе подошло бы меньше самоуверенности, — ответила она. — Но мы все живем с тем, что имеем. Невилл тихо кашлянул, пытаясь скрыть смешок. Полумна улыбнулась в свой журнал. На лице Блейза мелькнуло что-то похожее на интерес. — До встречи на матче, Джинни. — Если успеешь заметить меня на поле, — спокойно сказала она и прошла мимо него. Она прошла уверенно — не ускоряясь, не оглядываясь, — и её волосы чуть качнулись за спиной. Блейз проводил её взглядом, а потом, будто только теперь заметив Гарри, повернулся к нему. И улыбнулся. Гарри сжал палочку в кармане. Драко сильнее сжал его рукав. — Не давай реакции, — почти беззвучно повторил он. Гарри медленно выдохнул. Раз. Другой. Потом заставил себя улыбнуться. Не зло. Не резко. Спокойно. Улыбка далась тяжело — почти как сложное заклинание, — но всё же появилась. — Хорошая попытка, Забини, — сказал он, глядя на слизеринца через коридор. Блейз чуть приподнял бровь. — О чем ты, Поттер? — Ты знаешь. Гарри сказал это ровно — без крика, без движения палочкой, — и от этого слова прозвучали увереннее. Забини несколько секунд смотрел на него, затем его улыбка стала чуть тоньше. — Посмотрим, насколько ты будешь спокоен на поле. — Обязательно посмотри, — ответил Гарри. — Только не пропусти снитч. Драко тихо присвистнул. Гермиона с облегчением выдохнула, будто до последнего ждала, что Гарри всё-таки вытащит палочку. Блейз ничего не ответил. Только коротко кивнул — медленно, сдержанно, — и пошел дальше по коридору. Гарри смотрел ему вслед, чувствуя, как пальцы всё еще сжимают палочку в кармане. — Видишь? — тихо сказал Драко. — Уже лучше. Он наконец отпустил рукав Гарри. — Я хотел превратить его в чайную ложку. — Но не превратил. — Пока. Гермиона строго посмотрела на него. — Гарри. — Я сказал «пока» теоретически. — С тобой это не успокаивает. Гарри, сам того не ожидая, усмехнулся. Да, сдержаться было сложно. Очень сложно. Но ему удалось. И почему-то мысль о том, что Джинни это видела, была приятнее, чем должна была быть.