Часть 15. Просто охотница

На следующий вечер Гарри и Драко стояли в коридоре третьего этажа с ведрами, тряпками и выражением лиц людей, которых глубоко оскорбила сама идея ручного труда. Фиолетовый дым, к их несчастью, оказался не просто дымом. Он оставил на стенах разводы — широкие, неровные, будто кто-то размазывал по камню черничное варенье, — на полу липкую пыль, а на портретах такие пятна, будто кто-то попытался перекрасить весь коридор в цвет особенно ядовитой сливы. Макгонагалл, разумеется, была непреклонна. Без магии. Совсем. Драко уже десять минут смотрел на мокрую тряпку в своей руке так, будто она была личным врагом семьи Малфоев. Он держал её двумя пальцами — на вытянутой руке, с выражением глубокого аристократического страдания на лице, — и даже не пытался притвориться, что собирается работать. — Поттер, — произнес он наконец, медленно поворачивая голову к Гарри, — я хочу, чтобы ты знал: если я умру здесь, моей последней мыслью будет ненависть к тебе. Гарри, стоявший у стены и пытавшийся оттереть фиолетовое пятно с камня, даже не обернулся. Он только сильнее нажал на тряпку — резко, упрямо, будто пятно можно было победить силой характера. — Очень трогательно. — Я серьезно, — Драко поднял тряпку двумя пальцами, будто держал дохлого пикси. — Она мокрая. Он поморщился — почти с отвращением, — и отодвинул руку еще дальше от себя. — Обычно тряпки для этого и мочат, Малфой. Гарри бросил на него короткий взгляд через плечо — сухой, усталый, но в уголках губ уже пряталась усмешка. — Это варварство. Драко произнес это так, будто речь шла не о тряпке, а о грубейшем нарушении магического права. Гарри фыркнул и сильнее потер стену. Пятно не исчезло. Оно только размазалось шире. — Великолепно, — пробормотал он. — Теперь оно выглядит как фиолетовое облако. Он отступил на шаг — нахмурившись, с мокрой тряпкой в руке, — и посмотрел на результат так, будто стена лично его предала. — Возможно, это художественно, — задумчиво сказал Драко, рассматривая результат. — Давай скажем Макгонагалл, что мы не испортили коридор, а улучшили его. Он склонил голову набок — оценивающе, почти как знаток живописи. — Скажи сам. — Я слишком молод, чтобы умереть. С портрета над ними раздалось громкое возмущенное фырканье. — В наше время ученики хотя бы умели убирать после своих безобразий! — заявила полная ведьма в розовой шляпе, которая вчера пострадала сильнее остальных. Она недовольно поджала губы — так сильно, что подбородок почти исчез, — а её шляпа всё еще была покрыта фиолетовыми пятнами. Драко поднял на неё взгляд. — Мадам, в вашу защиту, фиолетовый вам идет. Он сказал это вежливо — слишком вежливо, с почти безупречным поклоном головы. Ведьма открыла рот от возмущения. — Невоспитанный мальчишка! — Он пытается быть вежливым, — сухо сказал Гарри, не переставая тереть стену. — У него плохо получается. — У меня прекрасно получается, — возмутился Драко. — Просто люди не всегда готовы к моему уровню вежливости. Он выпрямился — оскорбленно, с видом человека, чьи таланты не оценили. — Твой уровень вежливости — это подвал. Драко приложил ладонь к груди. — Больно, Поттер. Почти как эта тряпка. Гарри не выдержал и рассмеялся. Коротко, но искренне. Смех прозвучал неожиданно легко — среди фиолетовых пятен, мокрых тряпок и ворчливых портретов. Именно в этот момент из-за поворота появилась Гермиона. В руках у неё была стопка книг, а лицо выражало ту самую смесь неодобрения и веселья, которую Гарри за последние дни начал видеть слишком часто. Она остановилась в нескольких шагах от них — взгляд прошелся по ведрам, стенам, Драко с тряпкой и Гарри у пятна, — и уголки её губ дрогнули. — Вы всё еще не закончили? — спросила она, останавливаясь рядом. Драко медленно повернулся к ней. — Грейнджер, ты пришла помочь или насладиться нашим унижением? Он сказал это с трагическим спокойствием — будто оба варианта были одинаково вероятны и одинаково ужасны. — Я принесла Гарри книгу, — ответила Гермиона, протягивая один том. — Про эмоциональный контроль в невербальной магии. Гарри быстро забрал книгу, стараясь не смотреть ей в глаза слишком внимательно. Пальцы чуть крепче сжались на корешке — он прекрасно понимал, что Гермиона принесла её не просто так. — Спасибо. — И да, — добавила она, взглянув на Драко, который всё еще держал тряпку двумя пальцами, — я пришла насладиться вашим унижением. Драко усмехнулся. — Честно. Почти уважаю. Гермиона подошла к стене и посмотрела на пятно, которое Гарри пытался оттереть. Она чуть наклонилась — внимательно, по-учительски, — и нахмурилась. — Ты только размазываешь его, — сказала она, чуть нахмурившись. — Спасибо, я не заметил, — пробормотал Гарри. Он отступил на полшага — неохотно, с видом человека, которому неприятно признавать очевидное. — Нужно круговыми движениями, но не давить слишком сильно, — объяснила она, забирая у него тряпку. Гарри отступил на шаг, позволяя ей показать. Гермиона аккуратно приложила тряпку к стене — спокойно, уверенно, без лишней силы, — и начала оттирать пятно небольшими кругами. Драко тут же оживился. — Грейнджер, — сказал он с почти торжественным видом, — ты только что спасла нас от гибели. — Не драматизируй, Малфой, — Гермиона начала аккуратно оттирать пятно. — Это просто уборка. — Для тебя, возможно. Для меня это столкновение с неизвестной стороной жизни. — Стороной жизни, где люди сами убирают за собой? Она бросила на него быстрый взгляд — строгий, но уже с едва заметной улыбкой. — Жуткое место, — серьезно кивнул Драко. Гарри снова фыркнул. Гермиона, несмотря на все старания сохранить строгое лицо, улыбнулась. И именно в этот момент по коридору прошел Рон. Он шел вместе с Лавандой, но, увидев Гермиону рядом с Гарри и Драко, замедлил шаг. Его взгляд сначала упал на Гарри — настороженно, с привычной обидой, — потом на Драко, а потом задержался на Гермионе, которая улыбалась. Улыбалась Малфою. Лаванда что-то говорила ему — оживленно, капризно, — но Рон, кажется, перестал слушать. — Что тут происходит? — спросил он резко. Гермиона тут же выпрямилась, улыбка исчезла с её лица. Тряпка застыла в её руке — влажная, прижатая к стене, — а плечи стали напряженнее. — Отработка, Рон, — сказала она ровно. — Очевидно. — У тебя тоже отработка? — он перевел взгляд на книги в её руках. Голос у него стал еще резче — не громче, но острее. — Нет. Я принесла Гарри книгу. — Конечно, — Рон коротко усмехнулся. — А заодно решила помочь Малфою мыть стены? Гермиона медленно вдохнула — явно сдерживаясь. Драко поднял тряпку. — Если тебе интересно, Уизли, я всё еще не мою. Я морально готовлюсь. Он произнес это сухо — почти невинно, — но в глазах мелькнула привычная насмешка. — Тебя никто не спрашивал, Малфой, — резко бросил Рон. Гарри напрягся. Он сразу оторвался от стены — чуть повернулся к Рону, пальцы сжались на тряпке. — Рон, не начинай. — А что? — Рон посмотрел на него с вызовом. — Я просто спросил. Гермиона теперь проводит время с вами, смеется над его шутками… — Я не «провожу время», — перебила Гермиона, и голос у неё стал холоднее. — Я помогла Гарри с книгой. И, если ты не заметил, ты сам сейчас стоишь здесь с Лавандой. Она бросила короткий взгляд на их сцепленные руки — совсем быстрый, но Рон заметил. Лаванда обиженно поджала губы и крепче взяла Рона под руку. — Ну вообще-то мы шли ужинать, — сказала она, бросив на Гермиону недовольный взгляд. — Вот и идите, — тихо ответила Гермиона. Рон покраснел. На его лице смешались злость, смущение и что-то еще — что-то, что он сам, кажется, не хотел признавать. — Ты стала ужасно резкой. Гермиона на секунду замерла. В её глазах мелькнуло что-то болезненное, но она тут же подняла подбородок. — А ты стал ужасно внимательным, когда тебе удобно. Гарри почувствовал, как воздух между ними стал тяжелее. Драко, к удивлению, молчал. Он даже опустил тряпку и смотрел куда-то в сторону — в стену, в портрет, куда угодно, только не прямо на Гермиону, — будто понимал, что сейчас не время для насмешек. Рон открыл рот, но Лаванда потянула его за руку. — Рон, пойдем, — сказала она капризно. — Мы же опоздаем на ужин. Она потянула сильнее — почти демонстративно, — и бросила на Гермиону последний недовольный взгляд. Он еще секунду смотрел на Гермиону, потом резко отвернулся. — Пойдем. Они ушли по коридору. Гермиона осталась стоять на месте. Тряпка в её руке медленно капала водой на каменный пол. Кап. Кап. Кап. — Гермиона… — осторожно начал Гарри. Он сделал к ней шаг — очень маленький, почти незаметный, — но она сразу напряглась. — Не надо, — сказала она быстро. — Он ревнует, — вдруг произнес Драко. Гарри и Гермиона одновременно посмотрели на него. Драко пожал плечами, но выглядел непривычно серьезным. — Что? Это очевидно. Он сказал это спокойно — без привычной ядовитой усмешки, — и от этого фраза прозвучала неожиданно честно. Гермиона горько усмехнулась. — Очень смешно. — Я не шучу, — Драко чуть склонил голову. — Он ведет себя как идиот не потому, что я Малфой. То есть не только поэтому. Его бесит, что ты можешь смеяться не с ним. Гермиона отвернулась. Пальцы на тряпке сжались — вода снова капнула на пол. — У него есть с кем смеяться. — Да, — спокойно сказал Драко. — Именно поэтому он и выглядит таким несчастным. Гарри удивленно посмотрел на него. — Малфой, это было почти мудро. Драко тут же поднял тряпку повыше. — Не привыкайте, — Драко тут же поднял тряпку повыше. — Сейчас я снова страдаю из-за воды. Гермиона тихо рассмеялась. Не так весело, как пару минут назад, но всё же. Смех был слабым — почти выдохом, — но Гарри заметил, как её плечи немного расслабились. — Вы оба невозможны, — сказала она, возвращая Гарри тряпку. — Это уже стало нашим официальным описанием, — заметил Гарри. — И очень точным, — добавила Гермиона. Она забрала книги, задержалась на секунду — будто хотела сказать что-то еще, — но передумала. — Я пойду. — Гермиона, — мягко окликнул её Гарри. Она остановилась. Не обернулась сразу — только чуть повернула голову. — Он правда идиот, — сказал Гарри. На губах Гермионы появилась слабая улыбка. — Знаю. И ушла. Драко некоторое время смотрел ей вслед, потом повернулся к Гарри. — Если на этих ваших парных испытаниях её поставят со мной, Уизли взорвется. Он сказал это задумчиво — будто уже представлял картину и был почти доволен. Гарри усмехнулся. — Ты слишком самоуверен. — Поттер, я просто умею предсказывать катастрофы. Это не самоуверенность, это талант. — С таким талантом тебе надо было остаться на прорицании. — Я предпочитаю катастрофы, которые можно наблюдать без Трелони. Они вернулись к стене. Несколько минут работали молча. Вернее, Гарри работал, а Драко делал вид, что работает. — Малфой, — сказал Гарри, не поворачиваясь, — ты просто водишь тряпкой по одному и тому же месту. — Я создаю иллюзию прогресса. — Создавай её быстрее. Драко тяжело вздохнул и наконец начал тереть стену нормально. Гарри почти привык к этому странному спокойствию, когда с другого конца коридора послышались шаги. Джинни. Он понял это еще до того, как увидел её. И сразу же разозлился на себя за то, что понял. Она появилась из-за поворота с сумкой через плечо. Остановилась, увидев их с Драко, потом медленно оглядела коридор, который стал чуть менее фиолетовым, но всё еще выглядел так, будто пережил взрыв черничного варенья. — Всё еще живы? — спросила Джинни, подходя ближе. Она шла спокойно — но в глазах уже появился знакомый веселый блеск. — Едва, — сказал Драко, драматично прижимая тряпку к груди. — Если я не доживу до утра, скажи Астории, что я страдал достойно. — Скажу, что ты проиграл тряпке, — пообещала Джинни. Гарри прыснул. Драко оскорбленно выпрямился. — Уизли, твоя жестокость почти достойна Слизерина. — Спасибо, — Джинни улыбнулась, потом посмотрела на Гарри. — А ты чего молчишь, Поттер? Тряпка победила и тебя? Она чуть склонила голову — насмешливо, легко, почти по-дружески, — и Гарри на секунду почувствовал, что всё снова может быть нормально. Гарри хотел ответить легко. Хотел сказать что-то вроде «Эй, Уизли, я хотя бы держу её правильно». Хотел продолжить тот странный, почти нормальный ритм, который появился между ними за последние дни. Но именно в этот момент по коридору прошел Блейз Забини. Он шел один. Медленно. Спокойно. И, разумеется, остановился ровно там, где мог видеть их всех. Гарри почувствовал, как внутри всё привычно напряглось. Плечи стали жестче, пальцы крепче сжали тряпку, взгляд сразу стал холоднее. Блейз посмотрел на фиолетовые стены, потом на Драко с тряпкой, потом на Гарри. — Поттер, — произнес он с легкой улыбкой. — Уборка тебе идет. Он сказал это мягко — почти лениво, — но каждое слово было тщательно выбрано. Драко не удержался. — Забини, не завидуй. Тебе фиолетовый не подойдет. Блейз даже не посмотрел на него. Его взгляд скользнул к Джинни. — Джинни, — сказал он мягче. — Не ожидал увидеть тебя в таком… обществе. Гарри сжал тряпку в руке. Вода тонкой струйкой потекла между пальцами. Джинни скрестила руки на груди. — А я не ожидала, что ты следишь за моим расписанием. Она чуть приподняла бровь — спокойно, без смущения, — и выдержала его взгляд. — Сложно не заметить, когда ты появляешься там, где становится шумно, — Блейз чуть усмехнулся. — Хотя, пожалуй, рядом с Поттером это неизбежно. Гарри сделал шаг вперед, но остановился. Не реагировать. Не давать ему того, чего он хочет. Он резко вдохнул — почти незаметно, — и заставил себя остаться на месте. Блейз, кажется, заметил это. Улыбка у него стала тоньше. — Интересно, — сказал он, глядя уже на Гарри. — Ты действительно стараешься. — Что именно? — холодно спросил Гарри. Голос был ровным — слишком ровным, почти безжизненным. — Делать вид, что тебя ничего не задевает. Джинни чуть нахмурилась. Драко тихо поставил ведро на пол. Металлический звук глухо ударил по коридору. — Блейз, — сказал он предупреждающе. Но Забини продолжил, не повышая голоса: — Забавно наблюдать. Сначала ты бесишься, когда кто-то подходит к Уизли. Потом тренируешь её отдельно. Потом стоишь рядом с ней в коридоре, покрытый фиолетовой пылью, и пытаешься выглядеть так, будто всё это ничего не значит. Гарри почувствовал, как лицо становится холодным. Вот оно. Не просто провокация. Удар туда, где он сам еще не понимал, что болит. — Ты ошибаешься, — сказал Гарри ровно. Он смотрел на Блейза прямо — не моргая, не отводя взгляда, — и именно это спокойствие далось ему слишком дорого. — Возможно, — Блейз чуть пожал плечами. — Но она ведь всё равно не твоя, Поттер. Джинни резко подняла глаза. Её взгляд мгновенно перешел с Забини на Гарри — быстрый, настороженный, почти испуганный тем, что он сейчас скажет. Драко шагнул вперед. — Хватит. Гарри не сразу ответил. Фраза зависла в воздухе. Не твоя. И самое ужасное было в том, что Блейз был прав. Джинни не была его. Не была ничьей. И уж точно не была человеком, которого он имел право дергать, останавливать, злиться из-за Дина, Блейза или кого угодно другого. Они друг другу никто. Гарри вдруг почувствовал, как всё внутри закрывается. Быстро, резко, словно кто-то захлопнул дверь. — Конечно, не моя, — сказал он наконец. Голос прозвучал холоднее, чем он собирался. Слишком холодно. Джинни замерла. Блейз чуть приподнял бровь, явно довольный тем, что всё-таки попал. Гарри посмотрел на Джинни, но не задержал взгляд. И именно поэтому было хуже — будто он не позволил себе даже увидеть, как она это услышала. — Она просто охотница в моей команде. Тишина стала почти звенящей. Драко резко повернулся к нему. — Поттер, — тихо сказал он, и в голосе впервые за вечер не было ни капли насмешки. Джинни смотрела на Гарри так, будто он ударил не сильно, но неожиданно. Не так, как после фразы про Чжоу у озера. Тогда она разозлилась и ушла. Сейчас на её лице сначала мелькнуло непонимание, потом что-то более острое. Гарри увидел это. И всё равно не взял слова обратно. Потому что если сейчас он отступит, Блейз поймет. Драко поймет. Джинни поймет. А хуже всего — он сам поймет. Джинни медленно кивнула. — Просто охотница, — повторила она тихо. Она произнесла это почти без выражения — но пальцы на ремне сумки сжались так сильно, что кожа ремня скрипнула. Гарри сжал челюсть. — Да. На лице Джинни появилась улыбка. Но это была не та улыбка, от которой ему становилось легче. Не насмешливая, не живая, не с огоньком. Холодная. — Спасибо, что напомнил, капитан, — сказала она. Гарри почувствовал, как слово «капитан» на этот раз прозвучало почти как оскорбление. Блейз молчал. И это было хуже, чем если бы он улыбался. Джинни поправила сумку на плече и сделала шаг назад. — Раз я просто охотница, — продолжила она уже громче и спокойнее, — увидимся на тренировке. Если, конечно, тебе снова не понадобится проверить мой маневр отдельно. Гарри хотел сказать её имя. Не «Уизли». Имя. Но не сказал. Горло будто сжалось — на долю секунды, почти незаметно, — и он снова спрятался за сухой капитанский тон. — Завтра общий сбор, — произнес он сухо. Джинни усмехнулась. — Разумеется. Она развернулась и пошла по коридору. На этот раз не оглянулась. Гарри смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось. Не злость. Хуже. Драко резко повернулся к Блейзу. — Доволен? — спросил он тихо. Голос был ледяной — редкий случай, когда Драко звучал почти опаснее Гарри. Блейз скользнул взглядом по Гарри. — Я ничего не сделал. — Именно это у тебя получается лучше всего, — холодно сказал Драко. Блейз чуть улыбнулся. — До встречи на поле. Он ушел так же спокойно, как появился. Несколько секунд Гарри и Драко стояли молча среди фиолетовых стен. Потом Драко повернулся к Гарри. — Ты идиот, — сказал он. Сказал без издевки. Просто констатировал факт. Гарри резко посмотрел на него. — Не начинай. — Нет, начну, — Драко подошел ближе, и в его лице было редкое, почти злое выражение. — Ты только что дал Блейзу ровно то, чего он хотел. — Я не дал ему реакции. Гарри сказал это упрямо — почти автоматически, будто повторял заученную защиту. — Ты дал ему хуже, — отрезал Драко. — Ты ударил по ней, чтобы доказать ему, что тебе всё равно. Гарри сжал тряпку так сильно, что вода закапала на пол. Капли падали быстро — одна за другой. — Она мне не… — Даже не заканчивай, — Драко резко поднял палец. — Серьезно, Поттер. Не позорься. Гарри отвернулся. Плечи у него были напряжены так, будто он всё еще держался от того, чтобы сорваться. — Мы друг другу никто. — Тогда почему ты выглядишь так, будто сам себе в это не веришь? Гарри молчал. Драко несколько секунд смотрел на него, потом устало выдохнул. — У тебя потрясающий талант, Поттер. — Какой? — глухо спросил Гарри. Он даже не повернулся. — Портить всё именно тогда, когда что-то начинает получаться. Гарри ничего не ответил. Потому что возразить было нечего. На следующий день Джинни пришла на тренировку вовремя. Не раньше. Не позже. Ровно в назначенное время. Она не посмотрела на Гарри, когда вышла на поле. Не сказала ни одной колкости. Не бросила привычное «Поттер» с насмешкой. Просто встала рядом с Дином и начала натягивать перчатки. Гарри заметил это сразу. И, конечно, сделал вид, что не заметил. Он стоял перед командой — с метлой в руке, с ровной спиной, с капитанским лицом, — но взгляд всё равно раз за разом цеплялся за Джинни. Она не смотрела. Ни разу. — Сегодня отрабатываем полную схему против Слизерина, — сказал он, обходя команду. Голос у него был ровным, капитанским, почти безупречным. — Короткие передачи, плотная линия, быстрый отход назад. Без самодеятельности. Джинни чуть подняла глаза. Всего на секунду. Гарри посмотрел на неё. И почему-то не смог удержаться. — Особенно без самодеятельности, Уизли. На поле стало тише. Рон нахмурился. Дин резко посмотрел на Гарри. Даже Деннис перестал возиться с ремешком. Джинни медленно выпрямилась. Она подняла подбородок — спокойно, без вспышки, — и посмотрела на него так, будто перед ней был не Гарри, а просто капитан команды. — Конечно, капитан, — сказала она спокойно. Слишком спокойно. — Как скажешь. Гарри почувствовал, как эти слова неприятно задели, но продолжил: — Начали. Тренировка была ужасной. Не потому, что команда плохо играла. Наоборот, все старались. Рон отбивал лучше, чем обычно. Дин и Деннис держали линию. Джинни выполняла всё точно. Именно это было хуже всего. Она не спорила. Не предлагала изменений. Не язвила. Не улыбалась. Она играла так, как он сказал. Просто охотница в его команде. И Гарри впервые понял, насколько сильно ему не хватало её споров. — Эй, Уизли! — крикнул он, когда она слишком рано отдала пас Дину. — Задерживай квоффл на секунду дольше! Он крикнул резче, чем нужно — почти с отчаянной попыткой вернуть привычный тон между ними. Джинни развернулась в воздухе. — Ты сказал без самодеятельности, — ответила она ровно. — Я играю по схеме. Голос был спокойным — без вызова, без огня, — и от этого Гарри стало только хуже. — Я сказал думать. — Нет, — она чуть наклонила голову. — Ты сказал слушать. Несколько игроков переглянулись. Гарри стиснул зубы. — Не передергивай. — Я не передергиваю, капитан, — Джинни бросила квоффл Деннису и резко поднялась выше. — Просто выполняю указания. Она сорвалась с места, оставив Гарри висеть в воздухе. Он смотрел ей вслед и понимал: это уже не привычная перепалка. Это была война. Старая. Знакомая. Только теперь почему-то неприятнее. После тренировки Джинни ушла одной из первых. Дин хотел догнать её — уже сделал шаг, уже окликнул почти беззвучно, — но она коротко сказала ему что-то и пошла к замку быстрее. Гарри видел это издалека. Он почти окликнул её. Почти сказал: «Эй, Уизли». Но на этот раз слова застряли в горле. Потому что он не знал, что скажет после. И потому что впервые за долгое время был почти уверен: она не обернется.