Часть 17. Опасное намерение

К утру Гарри понял две вещи. Первая: спать после разговора с Джинни у озера было почти невозможно. Вторая: Мэгиэл не собирался быть простым заклинанием, которое можно выучить между тренировкой по квиддичу и домашним заданием по травологии. Он сидел за столом в спальне — сгорбившись над помятым пергаментом, подперев щеку кулаком, — пока остальные еще спали, и в тусклом утреннем свете перечитывал строки, которые уже знал почти наизусть. Сначала Гарри казалось, что самое сложное — заставить заклинание вообще сработать: поднять камень, сдвинуть лист, удержать предмет в воздухе. Теперь это выглядело почти смешно. В тексте дальше шли обрывочные строки про «защитное намерение», «изменение среды», «удержание пространства» и Монтего — заклинание, которое должно было останавливать или отменять действие Мэгиэла. Гарри провел пальцем по строчке — медленно, нахмурившись, будто пытался вытащить смысл прямо из чернил. «Без Монтего мысль остается незавершенной». — Прекрасно, — пробормотал он. — Даже древняя магия требует, чтобы я доделывал начатое. Он сказал это тихо — почти себе под нос, — но в тишине спальни слова всё равно прозвучали слишком отчетливо. С кровати Рона раздалось недовольное бормотание. — Гарри, если ты сейчас говоришь с домашкой, делай это тише. Рон даже не поднял головы — только натянул одеяло выше, пытаясь спрятаться от утра, голоса Гарри и вообще всего мира. — Я говорю с древним проклятием, — сухо ответил Гарри, складывая пергамент. Он сделал это аккуратно — слишком аккуратно, — и сунул лист ближе к себе, будто Рон мог случайно увидеть больше, чем нужно. Рон приоткрыл один глаз. — Еще хуже. — Рад, что ты оценил. Гарри убрал пергамент во внутренний карман мантии и поднялся. До парных испытаний оставалось меньше двух недель. До матча со Слизерином — еще меньше. А он всё еще не был уверен, сможет ли заставить заклинание сработать тогда, когда это действительно будет нужно. И хуже всего было то, что теперь он понимал: ему придется научиться быстро. Не ради красивых фокусов у озера. Не ради того, чтобы доказать что-то Блейзу. А потому, что если на испытании что-то пойдет не так, рядом с ним будет кто-то еще. И он должен будет защитить не только себя. На защите от темных искусств Римус встретил их не обычной доской с темой урока, а кабинетом, который выглядел так, будто пережил маленькую войну и теперь готовился ко второй. Парты были отодвинуты к стенам. Между ними стояли низкие каменные перегородки, несколько старых шкафов, три манекена в потрепанных мантиях и два рыцарских доспеха. Один из доспехов тихо поскрипывал — жалобно, угрожающе, — будто заранее был недоволен собственной ролью. Гарри остановился на пороге и медленно оглядел комнату. Он чуть приподнял брови — взгляд скользнул от шкафов к доспехам, потом к манекенам, — и уголок его губ дернулся. — Чудесно, — произнес он сухо. — Профессор Люпин решил, что обычная контрольная слишком скучная, и добавил мебель с желанием убивать. Драко появился рядом и тоже посмотрел на доспехи. Он оценил комнату почти с одобрением — склонив голову набок, сунув руки в карманы, — будто ему впервые показали по-настоящему честную учебную программу. — Наконец-то честное образование, — с одобрением сказал он. — Не сделал домашку — тебя добил шкаф. — Если тебя добьет шкаф, — Гарри прошел внутрь, закидывая сумку на плечо, — я скажу Астории, что ты пал достойно. — Если меня добьет шкаф, Поттер, ты обязан отомстить. Драко повернул к нему голову — серьезно, почти торжественно. — Я поставлю на его место тумбочку. Пусть живет с позором. Драко повернулся к нему и на секунду замолчал. Он смотрел на Гарри так, будто пытался решить, оскорбиться ему или признать ответ достойным. — Ты сегодня особенно невыносим. — Спасибо, — Гарри остановился у ближайшей парты. — Стараюсь соответствовать ожиданиям. Гермиона уже стояла у стены и перечитывала конспект. Увидев их, она нахмурилась. Она подняла взгляд от пергамента — строгий, оценивающий, — и сразу посмотрела сначала на Гарри, потом на Драко, будто заранее знала: повторяли они что угодно, только не урок. — Вы хоть что-нибудь повторяли? — строго спросила она. — Конечно, — Драко выпрямился с оскорбленным достоинством. — Я повторил, что при опасности нужно стоять за Поттером. Он сказал это с таким видом, будто речь шла о проверенной боевой стратегии. — Очень храбро, — сказала Гермиона, закрывая конспект. — Я называю это стратегией. — Я называю это трусостью с красивым названием. Гарри фыркнул. Драко приложил руку к груди. — Грейнджер, ты ранишь меня почти так же сильно, как та тряпка. Он произнес «тряпка» с таким страданием, будто это слово всё еще оставляло следы на его душе. — Тогда тряпка была умнее, чем я думала, — сухо ответила Гермиона. Римус вышел к центру кабинета и хлопнул в ладони. Шум в классе начал стихать — не сразу, волнами, — пока все не повернулись к нему. — Доброе утро. Сегодня у нас практическая контрольная, — спокойно сказал он. — Ваша задача — пройти полосу препятствий, используя защитные, обездвиживающие и отражающие чары. Только заклинания, которые мы проходили на уроках. Гарри внутренне поморщился. Только те, что проходили. Мэгиэл, разумеется, не входил в список. Он машинально коснулся внутреннего кармана мантии — едва заметно, кончиками пальцев, — и тут же убрал руку. — Работаете по двое, — продолжил Римус, разворачивая пергамент. — Пары называю я. Грейнджер и Лонгботтом. Невилл облегченно выдохнул. Он даже чуть расправил плечи — явно решив, что с Гермионой у него есть шанс выжить. — Поттер и Малфой. Драко довольно улыбнулся. — Видимо, профессор решил держать катастрофу в одном месте. Он наклонился к Гарри — почти шепотом, но достаточно громко, чтобы тот услышал. — Или решил, что если нас убьет шкаф, потери будут компактными, — буркнул Гарри. Римус, кажется, услышал, потому что уголки его губ слегка дрогнули. — Мистер Поттер, мистер Малфой, постарайтесь не взорвать мой кабинет. Мне не хочется писать вашей семье второе письмо за неделю. Класс рассмеялся. Гарри закрыл глаза на секунду. Он медленно вдохнул — будто собирал остатки достоинства, — но улыбки вокруг явно не помогали. — Ненавижу семейную славу, — пробормотал он. — А я начинаю к ней привыкать, — тихо ответил Драко. Первыми пошли Гермиона и Невилл. Гермиона действовала быстро и почти безошибочно: заранее замечала манекены, ставила щит до того, как заклинание успевало долететь, и успевала подсказывать Невиллу так, что это не звучало обидно. — Левее, Невилл, — говорила она — не резко, а сосредоточенно, кивая на перегородку. — Теперь щит. Да, сейчас. Невилл сначала нервничал — пальцы у него дрожали на палочке, взгляд бегал от шкафов к манекенам, — но потом из-за перегородки резко выскочил манекен, и он, к удивлению половины класса, сработал первым. — Импедимента! — выпалил он, выставляя палочку вперед. Манекен застыл. Невилл сам будто не сразу поверил, что это сделал именно он. — Отлично, Невилл, — сказала Гермиона с теплой улыбкой. Она улыбнулась ему искренне — мягко, по-доброму, без привычной строгости. Невилл покраснел так сильно, что даже манекен рядом выглядел спокойнее. Драко наклонился к Гарри. — Лонгботтом сейчас умрет не от контрольной, а от похвалы. — Тихо, — прошипела Гермиона, проходя мимо них после задания. Она даже не повернула голову полностью — только бросила на них боковой взгляд. Драко поднял брови. — У тебя слух летучей мыши, Грейнджер. — А у тебя инстинкт самосохранения мокрой тряпки, Малфой. Гарри не выдержал и коротко рассмеялся. — Опять тряпка, — Драко покачал головой. — Это начинает становиться личным. — Она победила тебя честно, — сказал Гарри. — Она была мокрая. Это запрещенный прием. Следующими пошли Гарри и Драко. Они уже почти дошли до первой перегородки, когда один из рыцарских доспехов у дальней стены вдруг дернулся слишком резко. Сначала Гарри подумал, что так и должно быть. Но что-то было не так. Движение было слишком быстрым. Не тренировочным. Не учебным. Настоящим. Римус тоже заметил это. Он резко поднял палочку. — Назад! — крикнул он. Голос Римуса впервые за урок прозвучал не спокойно, а резко — командно. Но доспех уже сделал шаг вперед. Меч поднялся. Слишком высоко. Слишком резко. На линии удара оказался Невилл, который как раз возвращался к своему месту после прохождения задания. Он даже не успевал поднять палочку. Его глаза расширились — тело будто застыло, пальцы дернулись к палочке слишком поздно. Гарри среагировал раньше, чем подумал. Не было времени на формулу. Не было времени на правильное движение. Не было времени даже на страх. Только одна мысль. Остановить. Он вскинул палочку. Движение вышло резким, почти неправильным — запястье дернулось само, дыхание оборвалось, — но мысль была чистой. — Мэгиэл, — почти беззвучно выдохнул Гарри. Воздух перед доспехом дрогнул, будто кто-то дернул невидимую ткань. Меч застыл в нескольких дюймах от Невилла. Не отлетел. Не сломался. Просто остановился. На секунду в кабинете стало абсолютно тихо. Так тихо, что было слышно, как Невилл резко втянул воздух. Потом Римус резко взмахнул палочкой. — Иммобулус! Фините! Доспех с глухим скрипом замер окончательно. Невилл побледнел. Гермиона резко прикрыла рот рукой. Рон сделал шаг вперед. Драко смотрел не на доспех. На Гарри. И Гарри сразу понял: Драко заметил. Не понял что именно, но заметил. Взгляд Драко стал слишком внимательным — без насмешки, без ленивой усмешки, — и это было хуже любых вопросов. Римус медленно повернулся к классу. — Контрольная приостанавливается. Все выйдите в коридор. Спокойно. По кабинету сразу прокатился шум. — Что это было? — спросила Лаванда, прижимаясь к Рону. — Доспех сломался? — нервно выдохнул Невилл. Он всё еще стоял слишком неподвижно — будто ноги не сразу вспомнили, как двигаться. — Он не должен был так двигаться, — нахмурилась Гермиона, всё еще глядя на доспех. Её взгляд метнулся от доспеха к Гарри — быстрый, подозрительный, — но она ничего не сказала. — Все в коридор, — повторил Римус уже тверже. — Сейчас же. Ученики неохотно потянулись к двери. Невилл задержался на секунду и посмотрел на Гарри. В его лице смешались растерянность и благодарность. — Поттер... это ты? Гарри слишком быстро убрал палочку в рукав. Слишком быстро — и сам понял, что это выглядело подозрительно. — Железная банка решила, что ей пора остановиться, — бросил он язвительно. — Иногда даже доспехи принимают разумные решения быстрее людей. Невилл нахмурился. — Это был не Иммобулус. — Тогда поздравляю, Лонгботтом, ты только что открыл для себя чудо: не все заклинания называются одним словом. — Гарри, — резко сказала Гермиона. Она произнесла его имя тихо, но так, что он сразу понял: перегнул. Он понял, что перегнул. Опять. Но отступать при всем классе не хотелось. А он скрывал слишком многое. Драко подошел ближе и тихо сказал: — Поттер, лучше заткнись до того, как спасение начнет выглядеть как оскорбление. Он сказал это почти беззвучно — склонившись к Гарри, не отрывая взгляда от Римуса, — и впервые за утро был совершенно прав. Гарри не ответил. Римус повернулся к ученикам. — Все в коридор. Мистер Поттер, останьтесь. Гарри внутренне выругался. Драко задержался у двери. Он стоял вполоборота — одна рука на дверной ручке, взгляд на Гарри, — и явно не собирался уходить без последнего слова. — Поттер, — тихо сказал он. — Потом, — так же тихо бросил Гарри. Драко прищурился, но спорить не стал. — Потом так потом. Когда дверь закрылась, в кабинете остались только Гарри и Римус. Несколько секунд Римус молчал. Он подошел к доспеху, внимательно осмотрел меч, провел палочкой вдоль металлического лезвия и нахмурился. Гарри стоял у парты — руки скрещены на груди, подбородок чуть поднят, — и пытался выглядеть так, будто всё происходящее совершенно обычное. Получалось плохо. Потом Римус повернулся к Гарри. — Это был не Иммобулус. Гарри прислонился к парте. — Сегодня все решили поделиться этим наблюдением. Он сказал это лениво — почти раздраженно, — но пальцы на рукаве всё равно сжались. — И не Протего. — Может, доспех просто передумал. Римус не улыбнулся. — Гарри. Тот сразу понял, что шутки не помогут. Голос Римуса был тихим, но слишком серьезным. — Что? — Что ты сделал? Гарри пожал плечами. — Остановил его. — Я вижу. — Тогда вопрос закрыт. — Нет, — спокойно сказал Римус. — Потому что я видел магию. Гарри отвел взгляд. — Вы видели результат. — Нет. Я видел саму магию. Это заставило Гарри снова посмотреть на него. Римус редко говорил подобным тоном. Спокойным. Но тяжелым. — Когда ты использовал заклинание, — продолжил он, — не было обычного магического выброса. Не было структуры чар. Не было привычного следа. Гарри почувствовал неприятное напряжение в груди — будто что-то внутри сжалось сильнее, чем нужно, — и он чуть дернул плечом, пытаясь это скрыть. — И? — спросил он, поднимая взгляд на Римуса и стараясь звучать равнодушно. Он попытался сказать это спокойно — лениво, почти безразлично, — но голос всё равно вышел чуть жестче, чем он рассчитывал. Не вышло. — И это меня беспокоит, — ответил Римус, не отводя взгляда. — Почему? — Гарри нахмурился, чуть наклоняя голову, будто пытаясь поймать в словах подвох. — Потому что такие вещи обычно относятся либо к очень древней магии, либо к очень опасной, — Римус произнес это медленно, делая паузу между словами, словно давая Гарри время осознать. — Иногда это одно и то же, — Гарри криво усмехнулся, скрещивая руки на груди. — Именно, — тихо подтвердил Римус, чуть кивнув. Повисла пауза. Римус внимательно смотрел на него. Гарри смотрел в сторону окна. Оба ждали. Первым не выдержал Римус. Он тихо выдохнул — будто до последнего надеялся, что Гарри сам начнет говорить, но понял, что этого не случится. — Гарри, — произнес он спокойно, но уже без привычной мягкой улыбки. Гарри поднял глаза. — Да? — отозвался он слишком невинно и тут же понял, что прозвучало неубедительно. Римус несколько секунд смотрел на него поверх сложенного пергамента. — Ты собираешься рассказать мне правду? — спросил он, чуть склонив голову. Гарри пожал плечом и отвел взгляд к окну. — Зависит от того, насколько она вам понравится. — Скорее всего, не понравится, — честно ответил Римус. Гарри криво усмехнулся. — Тогда ответ очевиден. Римус тяжело вздохнул и потер переносицу. — Ты ужасно напоминаешь Джеймса. — Обычно это говорят перед тем, как снять баллы, — заметил Гарри, снова пытаясь спрятаться за насмешкой. — Обычно это говорят перед тем, как человек делает что-то безрассудное, — спокойно поправил Римус. Гарри невольно усмехнулся. Но улыбка быстро исчезла, потому что Римус не улыбался в ответ. — Я не делаю ничего безрассудного, — сказал Гарри, скрещивая руки на груди. Римус молча поднял бровь. — Гарри. — Ладно, — Гарри закатил глаза. — Почти ничего. Римус продолжал смотреть на него. — Гарри. — Хорошо, — Гарри раздраженно выдохнул. — Иногда. — Иногда? — переспросил Римус с таким выражением лица, будто это слово оскорбило его лично. Гарри посмотрел на него, потом сдался и махнул рукой. — Очень редко. Римус просто молчал. Этого оказалось достаточно. — Ладно, постоянно, — буркнул Гарри, отворачиваясь. — Довольны? — Спасибо за честность, — сухо сказал Римус. — Всегда пожалуйста, — Гарри изобразил вежливый поклон, но вышло слишком мрачно. Снова повисла тишина. На этот раз Гарри нарушил её первым. Он переступил с ноги на ногу, бросил взгляд на дверь, потом снова на Римуса. — Вы ведь не отстанете? — спросил он. — Нет, — сразу ответил Римус. — Даже если я скажу, что всё под контролем? — Гарри прищурился. — Особенно если ты скажешь, что всё под контролем, — Римус сложил руки на груди. Гарри тихо выругался себе под нос. Римус сделал вид, что не услышал, хотя по лицу было понятно: услышал прекрасно. — Гарри, — снова сказал он, уже мягче. Гарри раздраженно провел рукой по волосам. Он потянул пряди вверх — привычным нервным движением, — и волосы стали еще более растрепанными. — Хорошо. Он медленно сунул руку во внутренний карман мантии и достал сложенный пергамент. Пальцы на секунду сжали край листа чуть крепче, чем нужно, будто Гарри всё еще сомневался, стоит ли отдавать его. Римус сразу стал серьезнее. — Что это? — спросил он, глядя не на пергамент, а на лицо Гарри. Гарри протянул ему лист. — Причина, по которой вы сейчас будете читать мне лекцию. Римус принял пергамент осторожно — почти так, будто держал что-то хрупкое. — Уже интересно, — тихо произнес он. Гарри ничего не ответил. Римус развернул лист. Сначала он просто читал. Потом нахмурился. Потом перечитал начало еще раз — медленнее, внимательнее. Его пальцы чуть крепче сжали край пергамента. А потом он поднял глаза. — Где ты это взял? — спросил он. Голос стал совсем другим. Тише. Опаснее. Гарри заранее приготовился к этому вопросу, но всё равно напрягся. — В библиотеке. — Гарри, — Римус произнес его имя почти предупреждающе. — В очень старой книге, — уточнил Гарри, делая вид, что это всё объясняет. Римус не изменился в лице. — Гарри. Гарри вздохнул и скрестил руки на груди. — В очень старой книге из запретной секции. — Вот теперь звучит правдоподобно, — сухо сказал Римус. — Я знал, что честность переоценена, — пробормотал Гарри. Римус снова посмотрел на текст. На этот раз гораздо внимательнее. Он провел взглядом по строкам, задержался на названии, и его лицо стало таким серьезным, что Гарри невольно выпрямился. — Мэгиэл, — тихо произнес Римус. Гарри сразу напрягся. — Вы знаете это название? — быстро спросил он. Он шагнул ближе — слишком быстро, выдавая интерес. — Слышал, — Римус не сразу поднял глаза. — От кого? Римус помолчал, будто выбирал, сколько можно сказать. — От людей, которые были достаточно умны, чтобы не использовать подобные вещи. Гарри криво усмехнулся. — Очень вдохновляет. Римус проигнорировал замечание, но по взгляду было понятно, что он его услышал. — Это действительно древняя магия, — сказал он наконец. — Насколько древняя? — Гарри нахмурился. — Настолько, что большинство современных волшебников считает её легендой. Гарри почувствовал, как внутри неприятно кольнуло. До этого момента Мэгиэл был опасным, странным, сложным, но всё еще просто заклинанием из старой книги. Теперь оно стало чем-то большим. — То есть я нашел не просто странное заклинание, — медленно сказал он. — Нет, — Римус сложил пергамент, но не вернул его сразу. — Не просто. Гарри смотрел на него, ожидая продолжения. Римус медленно провел большим пальцем по краю листа. — Судя по описанию, это магия намерения. — Я уже понял, — Гарри чуть нахмурился. — Нет, не понял, — мягко, но твердо сказал Римус. Гарри поджал губы. Ему явно не понравилось, что его поправили. — Тогда объясните. Римус подошел ближе и оперся бедром о край стола, всё еще держа пергамент в руке. — Большинство заклинаний работает через формулу, — начал он. — Ты произносишь слова, направляешь магию и получаешь результат. — Да, — Гарри кивнул, хотя терпение явно давалось ему с трудом. Он сделал маленькое движение рукой — мол, это очевидно, дальше. — Здесь иначе, — Римус чуть поднял пергамент. — Здесь слова почти не важны. Гарри нахмурился сильнее. — Тогда почему вообще нужно произносить «Мэгиэл»? — Потому что это ключ, — ответил Римус. — Не само действие, а ключ к нему. Гарри молчал, впервые за разговор по-настоящему слушая. Он перестал ерзать, перестал смотреть на дверь и наконец сосредоточился на Римусе. — Настоящее заклинание — не слово, — продолжил Римус. — Настоящее заклинание — мысль. — Именно поэтому оно работает через намерение? — уточнил Гарри. — Да. — И что в этом плохого? — Гарри чуть развел руками. — Если мысль точная, результат точный. Римус посмотрел на него так, будто ответ был очевиден. — Гарри, ты когда-нибудь пытался думать только об одной вещи? — Конечно, — ответил Гарри сразу. Римус чуть приподнял бровь. — Дольше пяти секунд? Гарри открыл рот. Закрыл. Потом раздраженно отвел взгляд. — Вот именно, — сказал Римус. Он вернул пергамент на стол и постучал по нему пальцем. — Человеческий разум не бывает идеально точным. Мысль постоянно меняется. Дополняется. Искажается эмоциями. Гарри медленно посмотрел на лист. — Поэтому оно плохо работает, когда я злюсь, — сказал он тише. Голос у него изменился — стал ниже, серьезнее. — Поэтому оно может стать опасным, когда ты злишься, — поправил Римус. Гарри медленно выдохнул. Это звучало уже менее весело. — Сегодня я хотел остановить доспех, — сказал он после паузы. — И остановил, — кивнул Римус. — Значит, всё получилось. Римус посмотрел на него внимательнее. — А если бы в последний момент ты подумал не «остановить», а «сломать»? Гарри замолчал. — Или «отбросить»? — продолжил Римус. Гарри опустил взгляд. — Или «убрать с дороги любой ценой»? Теперь Гарри понял. По-настоящему понял. Перед глазами на секунду возник доспех, замерший с мечом в воздухе. Невилл, побледневший под ударом. Класс, который не успел даже вскрикнуть. И мысль: если бы он в тот миг испугался сильнее, разозлился сильнее, захотел не остановить, а уничтожить… Римус заметил это по его лицу. — Вот именно, — тихо сказал он. Несколько секунд никто не говорил. Потом Гарри спросил уже без усмешки: — Вы думаете, я мог кого-то ранить? — Сегодня — нет, — Римус ответил не сразу, но честно. — Почему? — Гарри поднял на него глаза. — Потому что ты думал о защите. Гарри отвел взгляд. Римус внимательно посмотрел на него. — Кого ты защищал? — Невилла, — ответил Гарри слишком быстро. Слишком быстро — и оба это заметили. — Только Невилла? Гарри промолчал. Пальцы его едва заметно сжались на краю парты. Римус едва заметно улыбнулся, но не стал давить. — Хорошо. Не отвечай. — Спасибо, — буркнул Гарри. — Но вопрос всё равно остается, — добавил Римус. Гарри закатил глаза. — Конечно остается. У взрослых всегда остается вопрос. Римус проигнорировал это. — Ты изучил всё? — спросил он, снова беря пергамент. — Нет, — Гарри покачал головой. — Что успел? — Подъем предметов, — начал перечислять Гарри неохотно. — Немного удержания. Пару раз получилось изменить направление движения. — И всё? Гарри поморщился. — Пока да, — Гарри чуть дернул плечом, отводя взгляд в сторону. — А дальше? — Римус посмотрел на строки ниже, слегка наклонив голову и постукивая пальцем по пергаменту. Гарри поколебался — губы сжались, пальцы на краю стола на секунду напряглись. Потом ответил честно, выдохнув: — Защита. — Что именно? — Римус поднял взгляд, внимательно всматриваясь в его лицо. — Судя по тексту, можно создавать барьеры, — Гарри чуть нахмурился, проводя рукой по волосам. — Еще? — Римус чуть подался вперед, не отрывая от него взгляда. Гарри подошел ближе и указал на несколько строк. — Воздействовать на пространство вокруг. Римус резко поднял взгляд. — Что значит «воздействовать»? — Не знаю, — Гарри раздраженно дернул плечом. — Совсем? — Римус чуть наклонил голову, прищурившись, будто пытался вытащить из Гарри больше, чем тот сказал. — Там написано слишком расплывчато, — Гарри дернул плечом, отводя взгляд, словно сам был недоволен этим ответом. — Покажи, — Римус протянул руку — спокойно, но настойчиво. Гарри ткнул пальцем в одну из строк — резко, почти раздраженно, будто хотел доказать, что проблема не в нем. Римус прочитал — медленно, внимательно, — его взгляд скользил по словам, задерживаясь на отдельных фразах. И нахмурился еще сильнее — брови сошлись, губы сжались в тонкую линию. — Мне это не нравится, — сказал он тихо, но твердо, не отрывая взгляда от текста. — Мне тоже, — честно ответил Гарри, чуть опуская плечи, будто признавая это неохотно. — Тогда почему ты продолжаешь? — Римус поднял глаза, внимательно глядя на него. Гарри посмотрел на него так, будто ответ был очевиден — прямо, почти упрямо, не моргая. — Потому что оно работает, — сказал он, чуть сжав пальцы на краю стола. Римус покачал головой. — Это плохая причина. — Нет, — упрямо сказал Гарри. Римус молчал. Гарри тоже. Тишина стала плотной и неприятной. Потом Гарри тихо добавил: — До парного испытания меньше двух недель. Римус чуть прищурился. — И? — Вы сами не верите, что всё пройдет спокойно, — Гарри посмотрел на него прямо. Он сказал это твердо — без шутки, без обычной насмешки, — и Римус это заметил. Римус коротко усмехнулся — уголок губ дернулся, взгляд на секунду смягчился, — но улыбка почти сразу исчезла. Очень коротко — будто он позволил себе это лишь на мгновение. — Это нечестный аргумент, — сказал он, чуть склонив голову, внимательно глядя на Гарри. — Но рабочий, — Гарри пожал плечом, не отводя взгляда. — К сожалению, — признал Римус, тихо выдохнув и на секунду прикрыв глаза. Гарри чуть расслабился, будто впервые за разговор почувствовал, что его хотя бы слышат. — Я не собираюсь использовать его без необходимости. — Все так говорят, — Римус скептически посмотрел на него. — Я серьезно, — Гарри чуть подался вперед, упрямо глядя на Римуса. — И это обычно говорят тоже, — спокойно ответил Римус, не отводя взгляда. Гарри фыркнул — коротко, раздраженно, отводя глаза в сторону. — Вы невыносимы. — Иногда это помогает сохранить ученикам жизнь, — спокойно ответил Римус, чуть склонив голову. Он снова посмотрел на пергамент — медленно, внимательнее, — и лицо его стало серьезнее. — Есть еще кое-что. Гарри сразу напрягся — плечи чуть поднялись, пальцы сжались на краю стола. — Что? — Монтего. Гарри выпрямился — резко, будто его дернули за нитку. — Я как раз хотел спросить. — Не пробуй его один, — сказал Римус сразу. Сказал резко — без привычной мягкости. Без паузы. — Почему? — Гарри нахмурился, чуть наклонив голову. — Потому что отмена древней магии часто сложнее самой древней магии. Гарри криво усмехнулся — уголок губ дернулся вверх. — Звучит обнадеживающе. — Я не шучу, — резко сказал Римус, взгляд стал жестче. Гарри перестал улыбаться — выражение лица сразу стало серьезным. — Что может случиться? Римус помолчал — отвел взгляд на секунду, будто подбирая слова. — Не знаю. Гарри недоверчиво посмотрел на него — брови сошлись. — Это не помогает. — Потому что никто толком не знает, — Римус сложил руки на груди, чуть сжав пальцы. — Такие заклинания почти не сохранились. Большая часть знаний о них потеряна. — То есть я экспериментирую вслепую, — медленно сказал Гарри, опуская взгляд на пергамент. — Именно. — Отлично, — Гарри выдохнул сквозь зубы. — Нет, Гарри, — Римус посмотрел на него жестче, чуть подавшись вперед. — Совсем не отлично. Повисла пауза — тяжелая, тянущаяся. Потом Римус протянул ему пергамент обратно — медленно, не отрывая взгляда. — С этого момента ты не занимаешься этим один. Гарри сразу вскинул голову — резко, почти возмущенно. — Профессор… — Нет, — Римус даже не дал ему начать, коротко качнув головой. — Но… — Нет. — Вы даже не дали мне закончить, — возмутился Гарри, разводя руками. — Потому что я заранее знаю, что ты скажешь. Гарри недовольно прищурился — губы сжались в тонкую линию. — Это несправедливо. — Это опыт, — спокойно ответил Римус. Гарри раздраженно выдохнул — резко, шумно — и забрал пергамент. — И что теперь? — Теперь ты принесешь мне всё, что переписал из книги. — Всё? — Гарри поморщился, скривив губы. — Всё, — Римус кивнул, не смягчаясь. — Вы ужасный человек. — Мне часто это говорят. — Обычно ученики? — Гарри приподнял бровь. Римус на секунду улыбнулся — едва заметно. — Обычно твоя мать. Гарри невольно рассмеялся — коротко, неожиданно для самого себя. Римус тоже улыбнулся, но почти сразу снова стал серьезным — улыбка исчезла так же быстро. — Я не запрещаю тебе изучать Мэгиэл. Гарри удивленно моргнул — взгляд стал внимательнее. — Не запрещаете? — Нет. — Правда? — в голосе Гарри прозвучало явное недоверие, он чуть наклонился вперед. — Правда. — Тогда где подвох? — он прищурился, склонив голову набок. Римус спокойно посмотрел на него — без тени улыбки. — Ты будешь делать это под присмотром. Гарри откинул голову назад — с тихим стоном. — Вот он. — Да, — кивнул Римус. Гарри вздохнул — устало — и убрал пергамент в карман. — Вы скажете маме? Римус задумался — взгляд ушел в сторону. Слишком надолго. Гарри сразу напрягся — плечи чуть дернулись. — Это плохой знак. — Пока нет, — сказал Римус наконец, возвращая взгляд. — Пока? — Гарри подозрительно посмотрел на него. — Пока ты не сделаешь что-нибудь особенно глупое. — Очень расплывчатое условие, — Гарри скривился. — Для тебя — максимально конкретное. Гарри поморщился — недовольно. — Жестоко. — Заслуженно. Несколько секунд они смотрели друг на друга — молча, не отводя глаз. Потом Римус кивнул на дверь — коротким движением головы. — Иди. Гарри не сразу поверил — замер на месте. — Это всё? — Нет. Гарри обреченно застонал — закатив глаза. — Что еще? Римус посмотрел на него уже не как преподаватель — взгляд стал мягче, но тяжелее. И не как человек, который должен был прочитать лекцию. А как тот, кто слишком хорошо знал Джеймса, Сириуса и все последствия их безрассудства. — Будь осторожен, — сказал он тихо. На этот раз в голосе Римуса не было ни строгости, ни иронии. Только тревога. Настоящая. Гарри заметил это сразу — взгляд его на секунду дрогнул. И впервые за весь разговор перестал шутить. — Постараюсь, — сказал он тише, опуская глаза. Римус посмотрел на него еще секунду — внимательно. — Именно это меня и пугает. Гарри попытался усмехнуться — уголок губ дернулся, но вышло слабее обычного. — Спасибо за доверие. — Всегда пожалуйста, — мягко ответил Римус. Гарри направился к двери — шаги стали медленнее — но уже у самого выхода обернулся. — Тогда до вечера. Римус кивнул. — До вечера, Гарри. Гарри убрал пергамент глубже во внутренний карман и вышел из кабинета. И только оказавшись в коридоре — когда дверь тихо закрылась за спиной, а шум класса донесся издалека, приглушенный каменными стенами, — понял, что разговор получился гораздо серьезнее, чем ему хотелось бы.