Часть 57. Не лекция

Гарри всё ещё сидел у камина, когда гостиная почти опустела. Сначала он сказал себе, что просто досидит до тех пор, пока Рон перестанет пересказывать каждому встречному, как “Поттер пытался убить команду тренировкой, но маскировал это под подготовку к Кубку”. Потом — пока Гермиона закроет книгу и перестанет смотреть на него так, будто уже составила список вопросов, но великодушно решила не задавать их при свидетелях. Потом — пока в креслах у огня не останется никого, кроме пары сонных четверокурсников, которые пытались доиграть партию во взрывные карты и проигрывали скорее усталости, чем друг другу. А потом Гарри понял, что просто не хочет подниматься наверх. В комнате мальчиков было бы тихо. Слишком тихо. Там пришлось бы лежать в темноте, слушать ровное дыхание Рона и снова прокручивать в голове серебряную вспышку на поле. То, как снитч ударился ему в ладонь в тот самый миг, когда квоффл прошёл через кольцо. То, как Джинни резко подняла голову, ещё не успев понять, что мяч выскользнул из её пальцев. То странное ощущение под рёбрами — будто что-то невидимое на секунду вспомнило их обоих и потянулось к ним тонкой нитью. У камина хотя бы был огонь. Огонь трещал, двигался, жил своей жизнью и делал вид, что всё это не так уж важно. Пламя то поднималось выше, то опадало, бросая рыжие отблески на ковёр, на ножки кресел, на пустые чашки, забытые кем-то на столике. Гостиная постепенно стихала: последние голоса растворялись где-то наверху, лестница скрипела всё реже, а за окнами январский ветер цеплялся за башню так, будто тоже не хотел уходить. Гарри откинулся в кресле, вытянул ноги ближе к теплу и устало провёл ладонью по лицу. После тренировки болели плечи, пальцы всё ещё помнили древко метлы, а в голове снова и снова вспыхивала короткая серебряная искра. Не такая, как на балу. Слабее. Тише. Но всё равно настоящая. — Если ты пытаешься победить камин взглядом, у тебя почти получается, — сказала Джинни за его спиной, и в её голосе было достаточно насмешки, чтобы Гарри сразу понял: она давно стоит на лестнице и успела всё заметить. Гарри поднял голову. Джинни стояла у нижней ступени лестницы, ведущей в спальни девочек. Она была уже не в мантии, а в тёплом свитере; волосы были собраны небрежно, но несколько рыжих прядей всё равно выбились у лица и мягко светились в отблесках огня. В одной руке она держала книгу, которую, судя по всему, не собиралась читать, а другой слегка касалась перил, будто в любой момент могла сделать вид, что просто проходила мимо. Она выглядела так, будто пришла случайно. И Гарри почти сразу понял, что ничего случайного в этом не было. — Я не побеждаю камин, — сказал Гарри, чуть выпрямляясь в кресле и стараясь звучать так, будто его не застали врасплох. — Я веду с ним переговоры. Джинни медленно подошла ближе, ступая почти бесшумно по ковру. — И как успехи? — спросила она, останавливаясь у соседнего кресла и бросая взгляд на огонь. — Он молчит, — сказал Гарри, посмотрев на пламя с притворной серьёзностью. — Но я чувствую, что он на грани сдачи. — Сильный противник, — сказала Джинни, чуть склонив голову. — Один из немногих, кто сегодня не жаловался на тренировку, — ответил Гарри, бросив на неё быстрый взгляд. Джинни посмотрела на него сверху вниз. В её глазах мелькнула улыбка, но она удержала её, словно не хотела отдавать ему победу слишком легко. — Рон жаловался даже за ужином, — сказала она, опуская книгу на подлокотник соседнего кресла. — Рон жалуется лучше, когда у него есть еда, — сказал Гарри, чуть пожав плечом. — Это раскрывает талант. — Он сказал, что ты чудовище, — заметила Джинни, наконец садясь в кресло рядом. — Он говорил это с уважением? — спросил Гарри, повернув к ней голову. — С картофельным пюре во рту, — ответила она, устроившись удобнее. — Значит, почти с уважением, — сказал Гарри. Джинни всё-таки улыбнулась. Она опустилась в кресло рядом — не слишком близко, но и не так далеко, как могла бы. Гарри заметил это расстояние сразу. Раньше она выбрала бы кресло напротив, чтобы между ними был стол, ковёр, огонь, половина гостиной и хоть какое-то оправдание для безопасности. Теперь между ними была только маленькая тумбочка и тёплый свет камина. Для них это было почти смело. Некоторое время они молчали. Не неловко. Просто так, будто каждый ждал, пока другой первым скажет то, ради чего они оба вообще остались внизу. Джинни положила книгу на колени, но не открыла. Большой палец скользнул по корешку, будто она только сейчас вспомнила, что держит её в руках. Гарри посмотрел на неё краем глаза. — Не спится? — спросил он негромко. — Спится, — ответила Джинни слишком быстро, глядя в огонь. — Убедительно, — сказал Гарри, чуть приподнимая бровь. — Просто я решила не спать из принципа, — сказала она, устраиваясь глубже в кресле. — Против кого? — спросил он. — Пока выбираю, — ответила Джинни, наконец повернув к нему голову. Гарри усмехнулся. — Скажи, когда выберешь, — сказал он. — Я постараюсь не оказаться в списке. Джинни посмотрела на него так, что стало ясно: он уже был в списке, причём, скорее всего, давно. — Поздно, — сказала она. — Жестоко, — ответил Гарри. — Заслуженно, — сказала Джинни. Он опустил взгляд к огню, но улыбка всё равно осталась. С Джинни стало опасно легко улыбаться. Это раздражало почти так же сильно, как нравилось. Ещё несколько секунд они сидели молча, и потом Джинни тихо сказала: — Я думала, ты уйдёшь наверх, — сказала она, глядя на огонь так внимательно, будто вопрос был адресован не ему, а пламени. Гарри пожал плечом. — Думал, — ответил он. — И? — спросила Джинни, повернувшись к нему. — Камин победил, — сказал Гарри. — Значит, переговоры провалились, — сказала она. — Наоборот, — ответил он, откидываясь на спинку кресла. — Он убедил меня остаться. Джинни посмотрела на огонь. В свете пламени её лицо казалось мягче, чем днём на поле, но глаза оставались внимательными. Она не смотрела на него прямо, и всё равно Гарри чувствовал, что она видит слишком много. — Это из-за вспышки? — спросила она. Смешок исчез не резко, а будто стал тише. Гарри не ответил сразу. Он провёл большим пальцем по костяшке указательного, вспоминая, как снитч ударился в ладонь в тот же миг, когда серебро вспыхнуло между ними. — Да, — сказал он наконец, не отводя взгляда от огня. — Немного. — Она была маленькая, — сказала Джинни, подтягивая ноги ближе к креслу. — Угу, — ответил Гарри. — Не такая, как на балу, — добавила она, чуть нахмурившись. — Я знаю, — сказал он. — И всё равно ты сидишь здесь так, будто камин должен написать тебе объяснительную, — сказала Джинни, глядя на него уже внимательнее. Гарри повернулся к ней. — А ты спустилась с книгой, которую даже не открыла, — сказал он, кивнув на её колени. Джинни опустила взгляд на книгу, будто только сейчас вспомнила, что держит её. — Может, я очень медленно читаю, — сказала она. — С закрытой обложкой? — спросил Гарри. — У каждого свои методы, — ответила Джинни с невозмутимым видом. Он тихо рассмеялся, и на этот раз она тоже не удержалась. Смех получился коротким, почти шёпотом, но после него стало легче дышать. Гарри откинулся в кресле и посмотрел на потолок, где тени от огня медленно двигались по камню. — Я просто не хочу, чтобы это снова стало чем-то огромным, — сказал он тише, уже без шутки. Джинни не перебила. Только чуть повернулась к нему внимательнее. — Понимаешь? — продолжил Гарри, стараясь говорить спокойно. — Сегодня была тренировка. Обычная тренировка. Холод, квоффл, Рон, который спорит с мячом. Всё было нормальным. А потом опять это серебро. — “Нормальным” ты называешь тренировку, после которой половина команды хотела написать завещание? — спросила Джинни, но голос у неё был мягче, чем обычно. — Они драматизируют, — сказал Гарри. — Ты заставил Рона делать дополнительные броски после того, как он сказал, что у него замёрзли мысли, — напомнила она, приподнимая бровь. — Потому что если у него замёрзли мысли, они хотя бы перестали мешать реакции, — ответил Гарри. Джинни фыркнула. — Ты ужасный капитан, — сказала она. — Мы выиграем Кубок, — ответил он. — Я не сказала, что ты плохой, — сказала Джинни. Гарри посмотрел на неё. Она сказала это просто, без подкола, и будто сама не сразу поняла, что фраза прозвучала почти как комплимент. На её лице мелькнуло что-то осторожное, и она тут же отвела взгляд к огню. Гарри сделал вид, что не заметил. Не потому что не хотел. Потому что иногда, как выяснилось, не портить момент было полезнее, чем выиграть спор. — Серебро было слабым, — сказала Джинни спустя пару секунд, проведя пальцем по краю книги. — Но я тоже его почувствовала. — Как? — спросил Гарри. Она задумалась. — Будто кто-то дёрнул за нитку, — сказала Джинни, медленно подбирая слова. — Не больно. Просто… неприятно, потому что я не давала разрешения. Гарри кивнул. Ему понравилось это объяснение. Не потому что оно было успокаивающим, а потому что было точным. Серебряный свет всегда казался чем-то, что решало за них: куда идти, что помнить, когда держаться друг за друга. И чем ближе они становились сами, без подсказок древней магии, тем сильнее хотелось, чтобы она наконец перестала лезть между ними. — Мы скажем Гермионе завтра, — сказал он. — Завтра, — повторила Джинни. — И Римусу, — добавил Гарри. — И Римусу, — согласилась она. — И, возможно, Драко уже сам узнает по выражению моего лица, — сказал он, чуть поморщившись. Джинни посмотрела на него с искренним интересом. — У тебя есть отдельное выражение лица для древней магии? — спросила она. — Судя по Малфою, у меня есть выражение лица для всего, что он считает удобным использовать против меня, — ответил Гарри. — То есть для всего? — уточнила Джинни. — Примерно, — сказал он. Джинни улыбнулась, и Гарри почувствовал, как тёплое, почти глупое облегчение расползается где-то под рёбрами. Они сидели у камина и говорили о серебряном свете, но это не превращалось в катастрофу. Не сейчас. Не этой ночью. Может быть, именно этого им обоим и было нужно. Не решить всё. Просто посидеть рядом с тем, кто тоже видел вспышку и не требует немедленно быть сильным. Джинни вытянула руки к огню. Гарри заметил, что пальцы у неё всё ещё были немного красные от холода, хотя с тренировки прошло уже несколько часов. Он потянулся к спинке своего кресла, снял плед, оставленный кем-то из старшекурсников, и молча протянул ей. Джинни посмотрела на плед, потом на него. — Заботишься? — спросила она, прищурившись. Гарри даже не моргнул. — За инвентарём команды, — сказал он, протягивая плед ближе. — Я инвентарь команды? — спросила Джинни, не забирая плед сразу. — Ценный, — ответил Гарри. — Поттер, — сказала она предупреждающе. — Очень ценный, — добавил он. Она пыталась выглядеть возмущённой, но уголок губ всё равно дрогнул. Джинни взяла плед и укрыла колени, всё ещё глядя на него с подозрением. — У тебя ужасные оправдания, — сказала она, подтягивая плед выше. — Зато быстрые, — ответил Гарри. — Быстрые не значит хорошие, — сказала Джинни. — Но ты взяла плед, — заметил он. — Потому что он тёплый, а не потому что ты убедителен, — ответила она. — Результат тот же, — сказал Гарри. Джинни закатила глаза, но плед подтянула выше. Гарри сделал вид, что смотрит в огонь, хотя на самом деле видел, как она устраивается удобнее, как плечи немного расслабляются, как пальцы перестают сжимать край книги. В такие моменты она казалась не слабее, а настоящей. Не той Джинни, которая готова была ударить словом раньше, чем кто-то успеет задеть её первым. Не той, что летела через поле так, будто могла обогнать любую опасность. Просто Джинни. Уставшей. Тёплой в свете камина. И всё равно способной уничтожить его одним взглядом, если он скажет что-нибудь слишком нежное. — Ты сегодня хорошо летала, — сказал Гарри, прежде чем успел передумать. Она медленно повернула к нему голову. — Ты уже говорил, — сказала Джинни. — Тогда повторяю, — ответил он. — Зачем? — спросила она, чуть насторожившись. Он пожал плечом, хотя внутри почему-то стало чуть тревожнее, чем во время сложного виража. — Чтобы закрепить, — сказал Гарри. Джинни смотрела на него несколько секунд. В её глазах было недоверие, смешанное с чем-то мягким. Она явно искала подвох, потому что слишком хорошо знала Гарри Поттера и его привычку прятать нормальные чувства за самодовольством. — Ты странный после каникул, — сказала она наконец. — Это плохо? — спросил Гарри. — Пока решаю, — ответила Джинни. — Опять список? — спросил он. — У меня сложная система, — сказала она. — Я в ней хотя бы не последний? — спросил Гарри. Джинни сделала вид, что задумалась. — После сегодняшнего пледа поднялся на пару позиций, — сказала она. — Плед был стратегическим ходом, — ответил Гарри. — Конечно, — сказала Джинни. — Я вообще хорошо продумываю тактику, — добавил он. — Особенно когда дело касается чужих коленей и подозрительных пледов? — спросила она, глядя на него с самым невинным лицом. Гарри поперхнулся воздухом. Джинни улыбнулась так довольно, что стало ясно: она именно этого и добивалась. — Я не это имел в виду, — сказал он, резко выпрямившись. — Я знаю, — ответила Джинни. — Тогда зачем сказала? — спросил Гарри. — Хотела посмотреть, смутишься ли ты, — призналась она. — Я не смутился, — сказал он. — Поттер, ты только что чуть не проиграл дыханию, — сказала Джинни. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент со стороны лестницы мальчиков раздался сонный голос: — Если вы там опять спасаете мир, можно тише? — пробормотал Рон. Они оба резко повернулись. На ступеньках стоял Рон. Вернее, почти стоял. Он был в пижаме, с растрёпанными волосами, одним глазом смотрел на них, а вторым, кажется, всё ещё спал. В руке он держал стакан, но выглядел так, будто забыл, зачем вообще спустился. Гарри замер. Джинни подняла брови. — Мы не спасаем мир, Рон, — сказала она. Рон подозрительно прищурился. — Ага, — сказал он сонно. — Вы всегда так говорите перед тем, как оказывается, что кто-то был в прошлом, кто-то видел свет, а Малфой опять знает больше меня. Гарри сжал губы, чтобы не рассмеяться. Джинни не стала сдерживаться. — Ты спустился зачем? — спросила она. Рон посмотрел на стакан в своей руке так, будто тот мог подсказать. — За водой, — сказал он. — Камин не наливает воду, — сказала Джинни. — Я понял это по дороге, — ответил Рон, моргнув. — Лестница в спальню с другой стороны, — сказала она. Рон медленно огляделся. — Точно, — сказал он. Он ещё раз посмотрел на Гарри, потом на Джинни, потом на плед у неё на коленях. Его лицо на секунду стало чуть более бодрым. — Это что? — спросил Рон, указывая на плед. Гарри быстро сказал: — Инвентарь команды, — сказал он. Рон моргнул. — Плед? — переспросил он. — Да, — сказал Гарри. — Почему моя сестра укрыта инвентарём команды? — спросил Рон, уже просыпаясь быстрее, чем кому-либо хотелось. Джинни спокойно взяла подушку с соседнего кресла и бросила в него. Рон поймал её скорее лицом, чем руками. — Понял, — сказал он, отступая назад. — Не моё дело. Но если вы всё-таки спасаете мир, разбудите Гермиону, а не меня. У неё почерк лучше. Он развернулся, сделал два шага не туда, остановился, развернулся обратно и наконец ушёл к лестнице мальчиков, бормоча что-то про то, что в этом доме никто не умеет просто сидеть у камина без подозрительного подтекста. Гарри и Джинни молчали ровно до тех пор, пока шаги Рона не стихли. Потом оба рассмеялись. Не громко, чтобы не разбудить всю башню, но достаточно искренне, чтобы остатки тревоги окончательно рассыпались. Джинни смеялась, закрыв рот ладонью, а Гарри смотрел на неё и думал, что, возможно, серебряный свет может подождать до завтра. Сейчас важнее было то, что она здесь. Рядом. С пледом на коленях и смехом в глазах. — “Инвентарь команды”? — переспросила Джинни, когда смогла говорить. Гарри развёл руками. — Нужно было быстро придумать, — сказал он. — Ты ужасен под давлением, — сказала она. — Неправда, — ответил Гарри. — На поле я великолепен. — В разговоре с моим сонным братом — нет, — сказала Джинни. — Рон в пижаме сбивает концентрацию, — сказал Гарри. — Слабое оправдание, — ответила она. — Зато честное, — сказал он. Джинни покачала головой и снова посмотрела в огонь. Несколько секунд она молчала, но теперь тишина была совсем другой. Не тяжёлой, не тревожной. Почти домашней. — Гарри, — сказала она тихо. Он сразу посмотрел на неё. Ему всё ещё было непривычно слышать своё имя от неё так. Не “Поттер”, не насмешка, не вызов. Просто имя, сказанное почти осторожно. — Да? — спросил он. Джинни не смотрела на него, когда заговорила. — В следующий раз не сиди один, — сказала она. Он помедлил. — Прикажешь? — спросил Гарри. Она повернула голову. В её взгляде снова была искра, но теперь мягче, чем обычно. — Да, — сказала Джинни. Гарри медленно улыбнулся. — Тогда звучит убедительно, — сказал он. — Хорошо, — ответила она. — А если я не послушаюсь? — спросил Гарри. — Тогда я снова спущусь и буду раздражать тебя у камина, — сказала Джинни. — Это угроза? — спросил он. — Обещание, — ответила она. Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно было. Огонь отражался в её глазах, и Гарри вдруг понял, что не хочет отвечать шуткой. Не в этот раз. — Ладно, — сказал он тише. — В следующий раз не буду. Джинни кивнула. Просто кивнула, но по тому, как она снова опустила взгляд к пледу, Гарри понял: она услышала. И, возможно, это было важнее любых объяснений. Они посидели ещё немного. Не обсуждали серебро, не строили план, не пытались понять, почему древняя магия снова напомнила о себе именно на поле. Завтра они расскажут Гермионе. Завтра, возможно, Римус будет хмуриться, Драко язвить, Рон делать вид, что не переживает, а серебряная вспышка снова станет задачей. Но этой ночью она была только вспышкой. А камин был камином. Джинни поднялась первой, аккуратно сложила плед и положила его на подлокотник кресла. Гарри заметил, что она сделала это слишком медленно, будто тоже не хотела уходить сразу. — Спокойной ночи, Поттер, — сказала она, поднимая книгу с кресла. — Спокойной ночи, Уизли, — ответил он. Она прошла к лестнице, но на первой ступени обернулась. — И Гарри? — сказала Джинни. — Да? — спросил он, сразу поднимая голову. — Если завтра Рон спросит, почему я была укрыта инвентарём команды, объясняешь ты, — сказала она. Гарри улыбнулся. — Скажу, что это была часть тренировочного плана, — ответил он. — Он поверит, — сказала Джинни. — Вот именно, — сказал Гарри. Джинни рассмеялась тихо и исчезла наверху. Гарри остался у камина ещё на пару минут. Он смотрел на плед, который лежал на кресле рядом, чуть смятый её руками, и думал, что ничего важного вроде бы не произошло. Они не решили проблему серебряного света. Не сказали ничего, что нельзя было бы спрятать за шуткой. Не сделали шаг, после которого всё стало бы очевидным. Но гостиная больше не казалась пустой. И когда Гарри наконец поднялся наверх, ему впервые за весь вечер не хотелось снова проверять в памяти ту серебряную вспышку. Потому что вместо неё почему-то вспоминался смех Джинни. И её голос: “В следующий раз не сиди один.”