Глава 3. Когда становишься врагом ангелам

****

       В последующем им приходилось встречаться еще несколько раз. Дождевыми вечерами и знойными ночами, среди вороха беспокойного снегопада и на ромашковой полянке, которая на самом деле являлась васильковой, но Беларусь так забавляла запутанность Третьего Рейха, что она не решалась сказать настоящее название фиолетово-синеватых бутончиков.        Напряжение между будущем тираном и Европой росло, отношения обострялись и однажды сбылось предсказание ангела – Рейх собирался захватить мир.        «Вы амбициозны, не толерантны к окружающим. Никогда не пытались понять других, думаете только о своих проблемах и чувствах. Ваша ненависть способна помочь захватить вам по крайней мере полмира. Перспективы замечательные, правда?».        Маленький ангел не побоялся доверчиво просмотреть чудовищу в глаза и высказать правду. Да, он не ошибался. Если божественные существа вообще способны совершать ошибки.        «Это судьба» — часто повторяла Беларусь вне зависимости от ситуации. Сказала это и в очередной раз.        — Это наша последняя спокойная встреча, — добавила она, немного подумав. Девушка доверчиво расправила мягкие крылышки к летнему солнышку. — В следующий раз мы встретимся врагами.        — Предчувствие?        — Нет, — ангелочек склонила голову набок. — Вы и сами это прекрасно знаете.        Беларусь никогда не рассказывала о своих проблемах. Не жаловалась, не просила слов утешения, но не скрывала подавленное настроение. Девушка оставалась искренней как при первой встрече среди пшеничного поля и печального дождя.        Зелёные глаза честно смотрели вперед и даже теперь нисколько его не боялись.        — Почему... ты так доверяешь мне?       — Потому что знаю, что случится дальше. Этого не избежать. Скажите честно. Вы причините мне боль, да?        Ангелочек мило улыбнулась, словно спросила о немецкой выпечке или о цветах. Улыбнулась, продолжая доверять ему. И в это мгновение Рейху захотелось уничтожить эту улыбку.        Беларусь оказалась абсолютно права. Люди стремятся подчинить все своей воле.        Подчинить возможно лишь то, что действует по определенным правилам. Он стремится захватить мир, потому его следует бояться. Вот самое простое правило. Только Беларусь со своим вездесущим доверием не вписывается в него никаким образом. Она – словно красивый изъян в этой продуманной системе. А изъяны нужно уничтожать.        — Да, — Рейх поднялся. — Поэтому держись от меня подальше.        И, в последний раз посмотрев на своего маленького ангела, покинул его. Они оба понимали, чем обернется их следующая встреча.        Когда становишься врагом ангелам, придется смириться, что весь мир вместе с этим становится твоим врагом.

****

       — Бел!        Величественный дуб, которого Беларусь заботливо называла дедушкой, оказался пуст. Будучи маленькими детьми, они отыскали укромное местечко среди его надёжных ветвей, часто мечтали о будущем и прятались от рассерженного отца. Стоило чему-то произойти, Беларусь первым делом прибегала сюда, но сейчас... дуб одиноко качал массивной головой, колыхались от поднявшегося ветра маленькие цветки, но сестры нигде не наблюдалось.        — Неужели ты позволишь этому случиться? — тяжело вздохнула Украина, прикоснувшись ладонью к дубовой коре. Шероховатая, она немного напоминала морщинистую человеческую кожу. — Кажется, ты любила говорить... как там? «Насилие порождает насилие и так до бесконечности»? В теории звучит красиво. Но на практике... это невероятно больно. Когда переживаешь страшное, а потом наблюдаешь, как кто-то другой смотрит в похожую бездну, готовый в неë прыгнуть.        Украина продолжила поиски. Проверила окраину пшеничного поля, заброшенный рыбацкий домик, почти развалившийся на берегу речки, и прочие излюбленные места сестрёнки. Та словно растворилась. Точно перышко, улетевшее при первом порыве ветра.        — Бел! — обеспокоенно крикнула Украина, заглянув в окошко овины. — Ты здесь? Выходи, черт возьми!        Девушка уже собиралась развернуться, как послышались крадущиеся шаги, и теплые ладошки кого-то смеющегося прикрыли глаза Украины.        — Уга-да-й! — воскликнуло позади.        — Беларусь, — облегченно выдохнула сестра.        — Нет, лучше зови по прозвищу, — хихикнула потеряшка, отпустив Украину.        — Бел... — сестра повернулась.        — Именно так.        Немного запутавшиеся пшеничные волосы трепетались вместе со складками белорусского платья. Сложенные крылышки слабо блестели на угасающем солнце, и всё оставалось в образе сестрёнки привычным, только... глаза выглядели красными, слегка опухшими, будто всего несколько минут назад Беларусь захлебывалась слезами. Будто девушке пришлось потерять нечто важное, неотвратимое. И Украина догадывалась что именно.        Светлое личико озарялось грустной, заметно натянутой улыбкой. Казалось, еще немного, и Беларусь горько заплачет. Губы скривятся, заслезятся глаза и раскраснеют щеки. Но проходило время, и сестра не давала свободы чувствам.        — Давай вернемся домой, — предложила ангелочек, повернувшись к тропинке. Теперь она находилась спиной к Украине.        — Д-да, давай... — нерешительно пробормотала сестра, шагнув вперед. Она впервые поняла: за улыбкой Беларуси могут скрываться и другие чувства.        — Знаешь... — отдалённо проговорила крылатая девушка, медленно продвигаясь по натоптанной дорожке. — Теперь... даже теперь...        Она не договорила, низко опустила голову.        Но Украине не требовалось больше, чтобы понять сестрёнку.        «Знаешь, теперь... даже теперь... — хотела сказать Беларусь, — я хочу быть рядом с ним».