Лекари и эльфы, желающие уберечь своих студенток от неприятностей

И студентки, которым на своё здоровье глубоко на..

За свою довольно долгую по меркам фей и людей жизнь Палладиум повидал достаточно. Пережил и расставания, и горечь утраты, и первую любовь, и весёлую юность. Даже битву с аж двумя поколениями Трёх Ведьм застал, успев в них косвенно (да и прямо) поучаствовать. Но то, что он наблюдал сейчас, выходило за рамки его понимания и рамки картины выстроенного мира. Огромная, хищная и крайне опасная Drosera capensis зажала в своих лапищах одну из студенток, как невинную бабочку паук. Против последних эльф ничего не имел, но сама ситуация... мягко скажем, напрягала. Нет, а как не напряжёт момент, в котором несчастную девушку пытается съесть настоящий монстр? Но ещё больше поразил его другой «угол» сего пейзажа: недавно спящая у него ученица, ещё совсем юная и такая хрупкая на фоне агрессивного растения (да и на фоне остальных фей тоже, честно говоря), вцепилась своими тонкими ручонками в это рассвирепевшее чудовище, чёрт знает откуда и каким образом взявшееся в Алфее (Гризельда очень компетентный зауч, мимо запрещёнка не пройдёт). Про этом ещё и пыталась его успокоить словами! «Как опрометчиво и глупо», – успел было подумать эльф и на миг затормозил, впадая в ступор. Зря. В настоящий ужас его привело то, что за всем этим последовало. Не успел он сообразить, что происходит, как жуткая громадина раскрыла свою зубастую пасть и с хрустом смещающихся костей и рвущейся плоти вонзило свои клыки-шипы в предплечье девушки. Это случилось в мгновение ока. Палладиум ничего не успел сделать. Только замер с открытым ртом, чувствуя, как от страха оцепенело тело... Настя! Трясущаяся рука вскинулась, дабы защитить. Провидение, видя, как вонзаются в податливую плоть острые зубы, он сам едва не закричал. Ощущение пасти пронзило собственную конечность болезненным фантомом. Он боялся даже представить, какую боль испытывает сама девушка, учитывая тот факт, что, в отличие от него и даже других фей, она была по-настоящему хрупкой. Это чувствовалось в каждом движении: слишком аккуратные, слишком рваные, слишком много этих «слишком», чтобы не обратить внимания. И эльф увидел. Только вот у него всё больше складывалось впечатление, что сама фея за собой странностей не замечает. Одна кожа да кости, которые смачно хрустнули под давлением мощных челюстей... Но добило его даже не это. А то, что стоило раненой девушке заметить его движения, как она тут же оказалась прямо перед опасным растением... ..Закрывая его собой. Момент, кажущийся вечностью. И тишина. Угнетающая, звенящая, как стекло. Профессор молча смотрел на Настю, подставившуюся под траекторию его заклятья, такую храбрую и бесстрашную, решительно вскинувшую голову и... защищающую то, что атаковало её. Что угрожало её жизни, которую так легко можно... оборвать. Сердце пропустило удар, когда росянка позади студентки опасно зашевелилась... Палладиум ценил любую жизнь. Будь то муравей или король Эраклиона, ему было без разницы, кто: каждый заслуживает жизни. Даже самые поганые твари по типу разрушителей миров должны иметь второй шанс. Обрывать чужую жизнь никто не имеет права. Поэтому создание «Ледяной тюрьмы», измерения Омега, он воспринял в своё время с облегчением. Даже преступники не заслуживают того, чтобы погибнуть раз и навсегда. Но их участь разве не хуже тех, кто умер? «Обернись, посмотри на это чудовище!» – кричал его взгляд, молил проявить благоразумие. Рука дрожала – он боялся её задеть. Потому и просил так отчаянно, опасаясь, к чему может привести чужое безрассудство. Но... Тщетно. И вскоре он осознал, почему. «..Моё растение, оно разумное и не заслуживает быть уничтоженным..» – Настя думала, что он хотел его убить. Хах. Пожалуй, да: любая угроза для студенток становилась его личным врагом. Он слишком ценил жизни каждой феи в школе, проявляя к ним трепетное отношение, как к только распустившимся цветам. Настя же выглядела, как цветок, который грубо смяли в ладони и выбросили в мир, глумливо насмехаясь. Теперь, проведя некоторое время с ней, он окончательно это понял. У неё был такой взгляд: твёрдый, отчаянный – будет биться до конца. И ей... Было совсем плевать на боль. Кровь, стекающая на пол с гулким эхом, когда голос ненадолго затихал перед тем, как вновь начать доказывать чужую вину, гипнотизировала взгляд. На мгновения Палладиум погрузился в своеобразный вакуум, слыша всё и сразу ничего. Первой мыслью, что пронзила его насквозь, было: «Как же ей, наверное, больно». А следом появилось желание поскорее помочь. Когда девушка на полуслове вдруг покачнулась, а взгляд помутнел, его чуть не хватил настоящий удар. Потому что агрессивный куст всё ещё был рядом, Палладиум не успеет одновременно и поймать девушку, спася от падения на мраморный пол, и атаковать растение, которое явно так просто не сдастся. К счастью и его безмерному как облегчению, так и удивлению, росянка повела себя совсем иначе, чем он боялся: аккуратно придержало тело и задвинуло его к себе за листья. Что ж. Возможно, в словах студентки была доля истины. Потом всё завертелось, закружилась и пустилось кувырком. Волнение за раненую студентку превысило все доступные границы, заставив другие мысли вылететь из головы, словно листья сорваться с дерева сильным порывом ветра. Яркая тревога, раздумья, Винкс, объяснения, вспышка гнева за их... «неблагоразумие», и вот он уже шагает вдоль коридора, удерживая на весу тело. Да, ноша оказалась слишком лёгкой, практически невесомой, пугающе неощущаемой в руках. Пальцы невольно сжимались на чужом плече и под коленями чуть сильнее необходимого, пытаясь нащупать то безликое тепло, что источало – должно было источать – чужое тело, потому что поверить в то, что он несёт молодую фею, было трудно. Скорее уж, маленького ребёнка-статую, но никак не шестнадцатилетнюю девушку. Или живой труп... Надо будет попросить мед.сестру провести полный мед.осмотр. Палладиум переживал. Потому что девушка мало того, что имела слабое тело, так ещё и треклятую, губительную самонадеянность. Ужасное комбо, эльф не ожидал такого от тихой, но весьма приметной студентки. Надо было поговорить с ней. По-серьёзному. Но для начала – дать восстановиться. Ибо два потрясения за сутки – это совсем не шутки. Вдруг после того, как аффект спадёт, фея запаникует и от острой боли вовсе потеряет сознание? Нужно торопиться. С такими мыслями он дошёл до лазарета, бесшумно отворяя ногой дверь и машинально прижимая колено к груди чуть дольше необходимого. Проверяя и надеясь, что ошибся. Увы, но нет, тщетно. Никакого, совершенно никакого тепла, он не чувствовал ни грамма от своей ноши, только лютый, нечеловеческий холод. И молчание недавно шевелящейся, а теперь замершей девушки тоже начало напрягать всё сильнее. «Неужели потеряла так много крови, что отключилась?!» – испугался профессор, торопясь показать притихшую фею поднявшейся навстречу медсестре. Он даже не догадывался... Что реально причиной данного «затишья» был он сам.

***

За преподавательским столом вновь пролетел гневный ропот. Главы школ вместе с профессорами спорили уже который час, и всё по одному и тому же поводу: о новой студентке, о которой по какой-то причине не нашлось ни грамма информации. Гризельда уже в пятнадцатый раз растеряно заглядывала в списки поступивших, видя одну и ту же фамилию с именем, но в недавно заведённой компьютерной базе данных этих же символом не было найдено. После устроенном шоу с вопросами от этой девушки, директора других школ, конечно же, затребовали всю имеющуюся информацию о ней. И теперь, наблюдая за безрезультатными поисками, окончательно озверели. Потому что ни одна обычная фея не стала бы спрашивать, как убить высшее создание, которых можно посчитать по пальцам двух рук. – Фарагонда, это НЕМЫСЛИМО! – Глаза Грифин метали молнии, руки были сложились на груди, пальцы нервно отстукивали какой-то ритм, стараясь успокоить бушующий настрой хозяйки. Директриса Алфеи в который раз тяжело вздохнула. Она и сама была на грани взрыва: если до этого они ещё могли как-то объяснить... мягко скажем, необычный интерес студентки, то после обнаружения отсутствия её регистрации в Алфее это стало нереальным. И все они так всполошились ещё и потому... Что недавно по Магическому миру прошёл страшный слух о могущественном маге, захватывающим разные планеты. Если их догадки верны и это Он... То им всем придётся очень несладко. И фея, которую школа приняла с распростёртыми объятьями, может оказаться одним из его шпионов. Или же вовсе... Им самим... О таком варианте Фарагонде не хотелось даже думать. Откинувшись на спинку кресла, она сосредоточенно уставилась перед собой, чувствуя, как в неё впиваются ожидающие взгляды коллег. – Д-Директриса, я-я не знаю, как так вышло... Фарагонда оборвала своего заместителя на полуслове, смягчившись. – Это не ваша вина, мисс Гризельда. Сейчас наша проблема заключается в том, что мы не можем точно сказать, кем является эта девушка и зачем на самом деле ей нужны запретные знания. – Необходимо немедленно исключить её из школы! – Уверенность в своём заявлении у директрисы Облачной башни была непоколебима. Глава Красного Фонтана пока что напряжённо размышлял, не высказывая ни согласия, ни протеста. Как и много лет назад, он оставлял право принимать решения бывшей главы Ордена Света. Чему Фарагонда радовалась далеко не всегда, пускай и была признательна за доверие... – Нет. – Пока Грифин не успела возмутиться, набирая воздуха для тирады, она продолжила: – Если мы выгоним её, то потеряем из виду и не сможем следить. Мы окажем ей услугу, позволив уйти и наверняка вернуться уже подготовленной. Я... Не замечала за ней особой тяги к тьме или насилию, – нахмурилась фея, упираясь подбородком о поставленные на стол локти. – Она странная и необычная девушка, это верно, но ни разу она не пыталась сделать что-то подозрительного. Разве что держалась особняком от остальных и не проявляла интереса к общению с другими студентками... Может быть, все наши предположения – сплошная паранойя, – развела она руками, расслабляясь: такой вариант нельзя было исключать, возможно, они все действительно стали слишком мнительными в связи с последними новостями о побеге мага из Ледяной тюрьмы и подозрительной активностью в пещерах Магикса... – Но как вы объясните её отсутствие в таблице регистрации? – задала резонный вопрос ведьма. – Возможно, нас посетила вторая Блум, – улыбнулась фея, чувствуя, как в кабинете спадает напряжение: Грифин перестала источать мрачную ауру, недовольно промычав, явно раздумывая над таким предположением и пытаясь понять, насколько оно реально. Саладин последовал её примеру. – Будем надеятся на лучшее, Фарагонда. – С кивком голограмма сильнейшей ведьмы измерения исчезла, секундой позже растворился и маг. Только тогда директриса позволила себе облегчённо выдохнуть: общение с истеричной... весьма раздражительной главой Облачной башни всегда забирало слишком много сил. Ненадолго в кабинете повисла тишина. За широкими окнами раздавалось весёлое щебетание птиц и феечек, собирающихся на учёбу. Ветер, забавляясь, срывал плохо приклеенные плакаты с объявлениями о традиционном школьном бале, на который можно было пригласить кого-то из специалистов. Жизнь шла своим чередом, однако теперь для директрисы была омрачена безрадостными новостями. Ни за что Фарагонда не была готова расстаться с этим местом и позволить его разрушить. В прошлом году это пытались сделать Трикс. В этом – новый злодей, которого они, светлые силы, обязательно победят. Уж она-то об этом позаботиться... Чего бы это не стоило.