Кошмар в Алфее, и чем закончилась вселенская глупость

За короткое время, проведённое вместе с Жориком, я уяснила одну простую вещь. Даже две. Ведьмы – существа коварные, как ещё не раз покажет будущее. А их создания являются буквально их собственными отражениями. Извращёнными, такими же гадкими по характеру, но отражениями. Искажёнными. И побойся бога, ведьма, маг или колдун, что сотворил моего компаньона. Ибо даровать кусту зачатки разума и позволить ему развиваться без надзора, как искусственный интеллект по типу Скайнет в фильме «Терминатор», было не самым умным её решением. Или его. Да без разницы. Помните, чем закончилось это самонадеянное решение в небезызвестной звезде кинематографии? Правильно: тотальными разрушениями, полным хаосом и смертью-заточением большей части человечества. Вкратце: жестью. И тут ровно то же самое. В противовес строящимся мрачным образам и пессимистичному настрою ранее утро субботы Алфея встречала тишиной и полным умиротворением. За окнами, проносящимися мимо смазанными пятнами, уже привычно доносилось пение птичек, светило солнышко, выглядывало из-за карнизов небо без единого облачка... Но мне было совсем не спокойно. Потому что мы с кустом условились, что я буду кормить его каждый. Божий. День. Поправка, два раза в сутки: утром и вечером. И вот как раз вчерашнюю вторую кормёжку я тактично пропустила... И сегодняшнюю утреннюю тоже. Вопрос: как отреагирует неадекватное растение, если совсем недавно на минутную заминку оно едва не откусило мне палец? Вскоре это предстояло узнать. Минута, две, три. Всего несколько сотен секунд, показавшиеся вечностью, и наконец-то долгожданный коридор, ведущий к комнатам. От того, что запыхалась, не слышала ничего, кроме своего дыхания. Только отдалённые звуки, напоминающие мычание... Чёрт. Картина за последним поворотом представилась до боли живописная, но не удивительная. Огромный куст, вышедший «найти себе еды, раз не кормят», (на самом деле интуитивно ищущий меня, так как привязался, одиночка вредная), как раз уже разинул свою пасть, дабы откусить орущей девушке, донимавшей меня в день приезда, голову, когда я появилась на горизонте. Подружки жертвы застыли как вкопанные, дрожа, словно осиновые листы, в сторонке и от страха и ужаса не зная, что делать. Бл.. – Жорик, фу! Они НЕ ВКУСНЫЕ! Выброси гадость, тогда получишь сладость!! – Сцена у моих комнат разворачивалась ожидаемая, но, тем не менее, не самая лицеприятная: громадное растение, решив, видно, не дожидаться, когда я соизволю прийти (если вообще приду, меня всю ночь не было), решило действовать самостоятельно. И найти себе завтрак. И в качестве него оно выбрало... – ААААААААААААААААА, ПОМОГИТЕ! – Георгий Святославович, отставить самодурство! На мои крики и попытки привлечь внимание мельтешением рядом куст лишь сильнее защёлкал своими «клешнями», в одно из которых я вцепилась мёртвой хваткой, пытаясь оттащить-отвлечь от бедной девушки, не виноватой в том, что она проходила мимо, когда нерадивое растение решило наловить себе еды. И чтоб с запасом, по размерам больше мухи... Видно, наслушался моих рассказов о том, что с ним сделают, если вдруг обнаружат, и решил попировать напоследок. Куст, отчество которому было дано в честь великого и могучего богатыря русского, оправдывал его целиком и полностью, с лёгкостью меня вообще не замечая. «Кошмар», – думала я, «летая» по коридору и ударяясь об каждый угол, боясь применять силы: вдруг наврежу?. «А полы тут жёсткие». – Дорогой мой, я здесь, я тут, спокойно... – стоило только «лианам» перестать извиваться дикими змеями, попыталась было воздействовать по-другому, словами и мягкими поглаживаниями, своими эмоциями, аурой, но озверевший представитель флоры (или можно сказать фауны?) не замечал ничего вокруг, подчинившись одному инстинкту: голоду. И вскоре я прекрасно ощутила его на себе, шикая от боли, когда зубастая пасть сомкнулась на моей худощавой руке. Ну вот. Приехали. Раздалось чавканье. На пол потекла кровь. Медленно, с тихим капанием. Кап, кап... – ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! Голос Палладиума, обычно тихий и неуверенный, как лёгкий ветерок, был подобен урагану, сносящего всё на своём пути. Застыв на повороте, он в ужасе смотрел на связанную в нечеловеческих тисках плачущую фею, двух других, дрожащих и льющих слёзы от испуга, и... Его глаза распахнулись ещё сильней, а с лица схлынули все краски: струящуюся по белой, как мел, тонкой руке кровь было трудно не заметить... Что уж говорить об остром эльфийском зрении. «Ничего не утаишь», – пролетело безрадостное, заставившее хмыкнуть. «Даже шпаргалки». Увы и ах, сделать с этим я ничего не могла. Только продолжить попытки спасти положение, чем в итоге и занялась, вновь обратившись к растению. – Жорик, ну пожалуйста, успокойся, – тихий вкрадчивый шёпот и поглаживания по морде, что вгрызлась в хрупкую конечность, задевая кости. – Всё в порядке, слышишь? Я здесь, я не уйду, прости меня, грешную, я заснула в другом месте и совсем о тебе забыла... Нет мне прощения. Но пожалуйста, давай ты если не от пустишь мою руку, то хотя бы фею местную, м? Обещаю, что обязательно накормлю тебя шоколадками с мухами и леденцами с пауками. Даже руку свою отдам, только отпусти девушку, прошу. – С каждым новым словом куст всё больше успокаивался, пока со стороны Палладиума с, напомню, дичайше острым слухом, всё сильней фонило таким ужасом от осознания кошмара всей ситуации, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Но стоило ему только вскинуть руку для произношения заклинания в сторону куста... – НЕТ! – рванула прямо под прицел скрещенных пальцев, решительно впиваясь взглядом прямо в широко распахнутые глаза эльфа. Зубастая хватка на повреждённой конечности ослабла и спала, но кровь хлынула лишь сильнее, окропляя собой чистейший пол слишком уж быстро. Жорик, пришедший в себя и успокоенный моим уже ощутимым присутствием, принялся осторожно зализывать рану, после аккуратно обвивая её одной из своих «рук-листов». – Что?.. – профессор не понимал меня. Мне тут руку откусывают, а я встаю на защиту своего обидчика. Винить эльфа не стоило: мало кто поймёт человека, который вместо того, чтобы спасаться от безумца, желающего его разорвать, попытается его остановить, а после ещё и защитить. И даже получение травмы его не остановит!.. Чужая рука дрогнула, чуть опустившись. – Почему ты?.. – Это моё растение, оно разумное и не заслуживает быть уничтоженным, нейтрализованным или ещё что там было в этом списке, – язвительно припомнила школьный устав, смехотворный и позорный, потому что никто его не соблюдал. Пример: Флора, выращивающая в своих комнатах существ и похуже. – Да, оно хищное, да, оно опасно для окружающих, но только если его донимать. Скажите, – кивнула в сторону учениц, поднимающих свою зарёванную подругу, – что эта троица делала здесь спозаранку выходного дня, если живёт в другом крыле? Что они делали возле моих комнат? Перевод темы был лучшим вариантом, для которого уже была подготовлена почва. Откуда здесь взялись феи в такую рань в субботу? Те самые феи, что ещё в первый день попытались начать меня травить, м? И которые всю эту неделю только и делали, что кидали на меня косые взгляды? Возможно, мне повезло оказаться в это утро в апартаментах профессора, потому что в объяснение «Мы тут просто гуляли» я не поверю ни за что. О нет, теперь всё вставало на свои места, когда адреналин поутих: Жорик не полез бы наружу сам по себе, мы с ним всё-таки договаривались, что в случае непредвиденных ситуаций он не станет творить дичь, а выждет для начала хотя бы целые сутки. Странно, что я это забыла, но верно: мы «прописали» в контракте многое, включая этот пункт. Что значило... Феи невольно сами навлекли на себя беду, думая, что я живу одна. Ха, наивные. Скорее это им повезло, что меня не было этим утром на месте. Всё-таки прощать обидчиков я не умела ни-ког-да. И фразу: «Если ударили по щеке, подставь другую», совершенно не понимала. Зато выражение «око за око» – вполне. Перепуганные феи уже начали наперебой оправдываться, а я готовить-продумывать более существенные доказательства, когда Палладиум вдруг заговорил: – Настя. Твоя рука... – Не имеет значения, – перебила его я, твёрдо стоя на своём. Перевести сейчас тему с опасности, что представляет Жорик, равнялось смягчением наказания как для меня, так и для последнего. На руку... было плевать. На жизнь единственного приятеля в школе – нет. Палладиум, к сожалению, мои мысли не разделял. – Настя, твоя рука... – как заведённый повторил он, опуская наконец-то свою и делая шаг вперёд, не отрывая взгляда от сочившейся из рваной раны – куст не церемонился – крови. Нахмурилась, уже собираясь выступить с очередной речью про связь с растением и виной в его сумасшествии учащихся позади, как вдруг... Мир пошатнулся. Увы, моё тело очень быстро сдавало позиции, если долго сдерживать регенерацию. А Жорик ещё и ненароком перекусил мне вены... И артерии... И вообще кровоток нарушен адски... Упс... «Ой, неловко получилось!» – всплыл в голове старый мем, пока перед глазами стремительно темнело. – Настя!.. Стоило сделать ко мне шаг, как Жорик перегородил дорогу. Теперь эльф озадаченно-взволнованно наблюдал за тем, как растение, только что желавшее меня сожрать и после приняться за остальную Алфею, спрятало меня за собой, обвив в защитном жесте, заодно не давая упасть, и предупреждающе затрещало листьями. «Ну точно как Аркадий Паровозов, всегда выручит!» – пролетела очередная неясная мысль, показавшаяся мне забавной. Икнула, позволив себе на миг улыбнуться. Эх, что за день? Осталось найти гранатовый сок и вообще зашибись начало у выходных, прям как я люблю: с кровавого месива из моих же конечностей и разрешения конфликтов простым русским – пардон, итальянским – языком. К слову, да, видимо, из-за того, что мультсериал изначально был придуман в Италии, местные все поголовно говорили на языке римлян. Благо, я полиглот и он был в списке тех, что я знаю, иначе пришлось бы пользоваться переводчиком. Но не суть. «Кстати, а ведь теперь моё бедственное положение можно использовать, чтобы смягчить гнев и недовольство местного руководства...» – вдруг пролетела шальная мысль, пока тело ненадолго обмякло в чужой хватке. Терять сознание до окончания «судебного процесса» стояло под запретом, ибо кто куст спасёт, как не я? После же – спи, Настя, хоть до обеда! Только Жорика сначала спаси!! Что, зря, что ли, в честь брата назвала его? – Настя... – Голос Палладиума сквозил переживаниями и мольбой. Несколько секунд простояла в тишине, разбиваемой тихими всхлипами. Мягко погладила куст по голове в немой просьбе. Застрекотав не хуже сверчка в брачный период, Жорик всё же отполз мне за спину, продолжив предупреждающе щёлкать конечностями и как бы невзначай положив одну из своих «лапок» мне на плечо, готовый в любой момент подхватить в случае внезапного падения. В мыслях сделав себе пометку всё-таки глянуть, насколько нормально данное поведение у живого и разумного, но растения, я встретилась взглядом с подошедшим эльфом, замершего в двух шагах от меня со сложным виноватым выражением лица и нерешительно поднятыми руками. Немая сцена. – Итак?.. – Тебе нужно к лекарю. – Голос был тих, как шелест листьев, но ничего не требовал. Только просил. Взгляд же вновь опустился к уже замотанной конечности, силясь осознать всю серьёзность ущерба, скрытого за плотными самодельными бинтами. Эльф умолял дать ему помочь. Это было для меня в новинку. В последние годы ни разу не сталкивалось с направленным на меня желанием спасти. Все хотели в основном разве что... Убить меня да поужасней. Ну или избить побольнее, но это уже детали... Честно, в этот момент у меня в голове проносились разные мысли, но уже агонизирующий от их количества больной разум зацепился за то, как же будет тяжело тому, кто будет оттирать мою жижу от ковролина... Хотя... Тут же одни феи, разберутся как-то. Хотяяяя... – Ха! Что здесь случилось? Когда до боли знакомый голос раздался где-то позади, я тупо моргнула и не поверила в то, что слышу. Топот нескольких ног на каблуках и в кроссовках да совместные ахи всё ещё не вызывали доверия собственному слуху. Но когда раздался заветный, выученный наизусть с детства, клич... – Винкс! Превращаемся! Я честно старалась не подавиться от изумления, обернувшись и вылупившись на компанию фей глазами по пять рублей, даже не копеек. И нет. К моему облегчённому выдоху, горе-спасительницы всего Магического измерения не трансформировались под музыку и три века по времени. Секунда – и вот они уже с крылышками и в костюмах, только пыль в воздухе едва заметно блестит от магии. Красиво. Прям по-волшебному. А Блум уже направляет горящие пламенем в прямом смысле руки на мой оскалившийся, желающий прожить долгую насыщенную (последнее я обеспечу) жизнь, куст... «Не трожь святое!» – почти выкрикнула я, сдержавшись лишь из-за солоноватого привкуса во рту и оцепенения конечностей: от уже конкретной потери крови тело начало замерзать и деревенеть. На фей уже не было времени. Положение критическое. Нужно было решать всё быстро. Оставался символический вопрос: как? Можно мне такого же Дедуса, какой был у фиксиков? К моему удивлению, положение спас возникнувший передо мной Палладиум, вставший прямо под луч света огненной удивлённой феи ещё до того, как та успела бы пальнуть в меня. – Что?.. Профессор..? – Блум, Винкс. В применении силы нет необходимости. – Но почему?!.. Слетевшее было с уст большинства фей возмущение заставило меня сложиться пополам и чуть не заржать, как лошадь. Нет, серьёзно, я ожидала фраз «Но ведь оно атаковало наших однокурсниц!», «Профессор, объясните, что происходит!», «Той девушке, у которой ручьём течёт кровь, не нужна помощь?». Однако простое, непонимающее и полное искреннего негодования: «Но почему?!..» и полное игнорирование меня... Меня же и убило. Наповал. Сама не знаю, отчего... Видимо, от потери крови человек действительно начинает вести себя неадекватно. И хохотать без особой причины. Прям как сейчас. Косясь на мою согнувшуюся и трясущуюся от беззвучного смеха фигуру, Винкс, мои старые кумиры, а на деле визгливые девицы с узким кругозором, которым только дай повод практиковать боевые заклинания, продолжили что-то вещать-верещать, в то время как куст, тоже не понявший, что со мной, решил опять проявить инициативу и... Под шумок утащить к себе. То есть, к нам. Прям в комнаты. Нет, ну правда, а зачем сидеть и ждать, пока все спорят? Увы, нашему дуэту свалить в закат от проблем не дали: осторожная, но, мать моя устрица, ничего себе какая крепкая хватка на целом предплечье не дала этого сделать. Ошарашенный таким поворотом судьбы взгляд с моей стороны и примерно такой же, но больше возмущённый от Жорика уставились на серьёзного Палладиума. – А сейчас я отведу её в лазарет для оказания помощи. Девочки, спасибо за помощь. – Мне показалось, или это был сарказм? Дорогой эльф, да вы растёте на глазах... Только вот что-то не нравится мне это ваше немое предупреждение, говорящее: «И только попробуй исчезнуть до окончания лечения, найду и мало не покажется», профессор... И взгляды учениц... Товарищи, меня пару секунд в реальности не было, что вы успели обсудить, пока я пребывала в нирване?? В следующий момент мне стало как-то немножко не до этого, ибо пол из-под ног внезапно исчез. Буквально. А дух захватило от резкой смены положения, ибо эльф... решил, видимо, что вероятность моего побега слишком велика, да и я слаба, чтобы топать самостоятельно (и плевать, что одно другое противоречит), взял и... Поднял на руки. Как невесту. Момент. Кажется, мой писк услышала бы вся школа, если бы я не подавилась. Впрочем, не только я так удивилась... Ой, стишочками заговорилась... Непонятно как уткнувшись носом в чужую рубашку – теперь положение это позволяло, – и вцепившись пальцами в жилетку мёртвой хваткой, я поняла, что постепенно багровею от дикого смущения, хотя это в принципе невозможно, и давлюсь диким желанием нервно захохотать. Феи вновь начали галдеть, вопрошать, что происходит (как будто бы не видно и им только что не объяснили весьма доступным фейским языком), но Палладиум, стрельнув глазами, что-то им ответил и заставил резко замолчать, после чего круто развернулся на каблуках сапог и двинулся прямо по коридору мимо уронивших челюсти Винкс, фей и куста, прячущегося за дверь и на прощание шелестящего листиками. Предатель. Мне оставалось только нервно сглотнуть, захотеть от смущения провалиться сквозь землю, в очередной раз подавить это желание и спрятать лицо в ткани, сквозь которую, о боже, проходило человеческое тепло. Уши стали гореть сильнее, но боязнь пошевелиться была слишком сильной: я не смела даже пикнуть. И... Сколько бы не отрицала, но чувствовать тепло чужого тела для меня всегда было весьма приятным занятием. Я слишком много времени провела с мертвецами...