Штиль

Было изнуряюще жарко, но Винченцо не снимал пиджака. Одежда - своего рода доспехи, а на войне без них никуда. Так учил его дон Кассано, подарив маленькому Винченцо первый галстук и научив его завязывать. Мужчина посмотрел на своего спутника. Лука, до того разглядывающий мирный пейзаж, бирюзовые волны, накатывающие на белоснежный песок, повернулся. Они сидели в небольшом баре на побережье, укрытые тенью навеса. Винченцо пригубил вина из высокого бокала, и лишь тогда задал вопрос, на который уже знал ответ: - С Пауло покончено? - тихий, шелестящий, обманчиво спокойный голос смешался с легким бризом. - Да, босс, - Лука усмехнулся, чуть поклонившись. Винченцо позволил себе чуть расслабить плечи и откинуться на спинку плетеного кресла. Неужели получилось? Наконец можно строить новое, а не пытаться разгрести залежи старого мусора. Прошло три недели с тех пор, как Винченцо спешно уехал из Кореи, завершив свои дела. Он отомстил за маму, за Чаен и ее отца, и за всех невинных жертв жадности и жестокости. Мужчина следил за новостями, за тем, как рушится последнее, что еще осталось от Вавилона, и не мог сдержать ухмылки. Правда, подробностей смерти председателя Чана и Чхве Менхи так и не раскрыли, видимо, чтобы не вызывать у общественности панику, ведь совершивший (и ничуть не раскаявшийся) эти зверские убийства человек все еще был на свободе. - Будут еще приказания, босс? - Лука встал, наблюдая за горизонтом. - На сегодня нет, - Винченцо легко улыбнулся. - Созови всех, вечером отпразднуем. Лука улыбнулся, чуть поклонился, и поспешил прочь. Винченцо же позволил себе еще несколько минут отдыха, наслаждаясь хрупким спокойствием. Но даже минуты было слишком много для босса клана Кассано. Зазвонил телефон. Мужчина поднял устройство - неизвестный абонент. Все, кто знал его номер, были записаны в контактах, и значит, звонок был явно не от друзей. Винченцо нахмурился. Проверил устройство, блокирующее отслеживание местоположения, которое теперь всегда носил с собой, и все же ответил. - Господин Кассано! - голос был знакомым, но вот панические нотки в нем оказались неожиданностью. - Господин Кассано! - Господин Ан? - Винченцо удивленно вскинул брови. - Как вы нашли меня? - Господин Кассано, нет времени на предисловия! - всегда веселый и готовый пошутить работник службы безопасности и разведки был предельно серьезен. - Что случилось? Что-то с Чаён? - Винченцо не позволил себе поддаться панике раньше времени, лишь сжал подлокотник кресла до побелевших костяшек. - Боже, нет, с ней все в порядке, - Ан Гисок замолчал на мгновение, и Винченцо резко почувствовал приближение беды. Это было вроде шестого чувства, которое позволяло ему выживать и выигрывать в этом непростом ремесле. Легкий морской бриз вдруг подул шквалистым ветром, зло ударил в лицо, принес запах бури. - Я следил за делом об убийстве Чан Хансока и Чхве Мёнхи, но в детали не лез, лишь не давал полиции выйти на ваш след, консильери, - господин Ан заикался, нервно подбирал слова, - и лишь сегодня со мной разговорился один молодой полицейский. Паренек был потрясен местом убийства председателя Чана, сказал, никогда не видел столько крови и такой ужасной установки, он ведь прибыл на место первым. - И? Ближе к делу, - Винченцо не хотел быть грубым, но чувство беды неумолимо наступало на пятки, щекотало шею мурашками. - И он сказал, что тела там не было. Его так и не нашли. Ни одни из камер видеонаблюдения не засекли никакого движения, ничего странного. Он будто… испарился. А полиция все замалчивала, - дальше голос господина Ана будто отошел на второй план, зашелестел вместе с ветром. Сердце упало вниз да так и осталось там, не способное работать дальше. - Что значит не было? Когда они прибыли? - голос был до ужаса спокойным, и Винченцо показалось, что он практически увидел, как господин Ан побледнел. - Они прибыли через пять часов после вас, консильери, - отчитался мужчина, - он скорее всего был уже мертв, а кто-то просто вынес его тело. Винченцо сжал зубы. Сжал до боли, до скрежета. - Нет, вряд ли, - вырвалось полурыком-полушепотом. Разум, впервые за много лет бывший спокойным, заполонили мысли, как насекомые, копошащиеся в черепной коробке. Если бы он просто застрелил его, если бы не ушел тогда, все бы точно было кончено. Три недели! Прошло три недели, могло случиться что угодно! Винченцо резко поднялся. Ему нужно срочно в Корею, к Чаён, и плевать как. - Это еще не все, мистер Кассано, - только теперь, услышав, как помрачнел голос господина Ана, Винченцо понял, что это были не самые плохие новости. Тучи стремительно находили с востока, закрывая еще недавно бывшее таким безмятежным голубое небо. Ветер завывал все отчаяннее, больно жалил в щеки, хватал за одежду. - Гильотина пропала, все ее копии тоже. Сегодня утром в управлении узнали, но как долго ее нет, еще не ясно, - Ан Гисок прочистил горло, - мы знаем лишь, что тут поработал профессиональный хакер, практически гений, следов нет. Скорее всего, он был не один, потому что все печатные и письменные копии тоже исчезли. Винченцо стоял, наблюдая за приближением бури. Медленно опустив телефон, он остался с ней один на один, никогда в жизни еще не чувствуя себя таким неготовым. Почва будто уходила из-под ног. Вдох-выдох. Кассано заставил себя унять панику. Он придумает план, доберется до Чаён и положит этому конец. Он всегда так делал. Сделает еще раз. Он победил Хансока когда у того были деньги, власть и верные люди. Сейчас же это будет сделать легче легкого, все равно что добить насекомое. Дождь полил раньше, чем Винченцо добрался до машины. Снова раньше, чем он ожидал. Снова просчет в планах. Страх - первый шаг к проигрышу. Винченцо помнил это. Но впервые в жизни не мог отделаться от этого липкого, гадкого чувства.