Конец света

Первым был Ан Гисок. С момента его последнего звонка работник службы безопасности так и не входил на связь. Винченцо три раза за прошедшую неделю посылал людей в Корею, но никто из них не вернулся. Мужчина также сообщил о страшной новости Чаен и жителям Гымга Плазы, но те ожидаемо отказались бежать, готовые снова дать отпор. Винченцо так и не удалось убедить их, что сейчас все по-другому. Сейчас с ними играют в кошки-мышки, они на свету, а противники скрываются в тени, спокойно нанося удары. Через неделю на всю страну, вызвав резонанс во всем мире, прогремела новость: тело Ан Гисока нашли выброшенным на берегу океана в Пусане, в квартире найдена предсмертная записка. В ней сообщалось, что мужчина больше не может жить с грузом вины за то, что помогал мафиози, Винченцо Кассано, подделать все улики в деле против Вавилона и опорочить славное имя компании. К письму прилагалась флэшка, на которой были предоставлены доказательства фальсификации улик, а также замешанные в этой афере людей. Оказалось, господин Ан сотрудничал с другим сотрудником службы, господином Чо. Покрывал их директор Тхэк, надеясь таким образом пробраться выше по карьерной лестнице. Обоих сразу взяли под арест. Винченцо смотрел новости на своей вилле, сжимая в руках пульт. Костяшки побелели, пластик трещал, но мужчина не обращал внимания. Началась охота. И противник не только не стал слабей, он стал в разы опасней. Даже когда с Чан Хансоком была верная Чхве Менхи, прокуратура, адвокаты Усан и продажные политики, он не представлял такой угрозы. Теперь же, работая из тени, нападая подло и неожиданно под покровом ночи, уничтожая их по одному, Хансок был как никогда силен. Кто бы ни был его таинственным спасителем и помощником, этот человек перевернул игру. Винченцо больше не волновало, законно и разумно ли возвращаться. Тем же вечером он сел под вымышленным именем на прямой рейс до Сеула. Раз Чаён и жители Гымга Плазы - его новая семья - не испугались и готовы сражаться, то Винченцо уж тем более не будет прятаться. Хансок пользуется его методами, играет, пытается лишить всего и насладиться его мучениями. Это фишка Винченцо, и нет никого, кто был бы лучше него в этом. Но даже такие мысли не приносили успокоения. Что-то изменилось. То, что Хансок выжил, чувствовалось неправильным, будто кто-то насильно изменил русло событий, тем самым разрушая саму вселенную. Впервые Винченцо не был уверен в победе.

***

Как только мужчина приземлился, под дых ударила следующая новость, бесчувственно вещаемая симпатичной ведущей новостей на экране в аэропорту. - Как стало известно, к громкому делу о двух работниках службы разведки и их начальнике добавились новые факты. Утром прокуратура Намдонбу заявила, что господин Нам Джусон - помощник юриста Хон Чаён, ведущей все дела против Вавилона, был замешан в коррупционной схеме по отмыванию денег. Он был в сговоре с родственниками пострадавших, и с помощью фальсификации улик, угроз и шантажа присваивал деньги Вавилона. На видео, любезно предоставленном главным прокурором, видно, как господин Нам вместе с находящимся в розыске Винченцо Кассано пытают невинных работников полиции, чтобы заставить тех дать ложные показания против фирмы Усан и Вавилона. Винченцо молча смотрел новости, не показывая бурю, что разрывала все изнутри. Видео было настоящим и показывало момент, когда они с господином Нам и Чаён выбивали у продажных полицейских имя заплатившего им за покрывательство убийства родственников жертв. Чаён на видео видно не было, но зато лица его и господина Нама выделялись отчетливо. Кто мог достать эти видео? Скорее всего тот же человек, кто так филигранно смог похитить файл Гильотина, с помощью которого можно было буквально управлять всеми продажными политиками, бизнесменами и прокурорами. - К сожалению, при поездке на допрос в полицейскую машину врезался грузовик. Ни водитель, ни господин Нам Джусон не выжили, сопровождающий полицейский скончался в больнице. И все же найденных доказательств вполне достаточно, чтобы открыть пересмотр дела о Вавилоне. Винченцо почувствовал вековую усталость и оперся на стену. Нужно было скорее выбираться из аэропорта, пока кто-нибудь не увидел поразительное сходство между ним и преступником на экране, но мужчина мог лишь смотреть в окно, на ночной город. Ан Гисок и Нам Джусон, прекраснейшие и добрейшие люди, всегда боровшиеся за справедливость, мертвы. И умерли они оклеветанными, преступниками с жаждой наживы. Это слишком жестоко. Это слишком похоже на Чан Хансока, чтобы лелеять надежду, что это может быть не он. В то же время для него это слишком неторопливо, продуманно. Ошибкой бывшего председателя всегда была поспешность, излишняя вспыльчивость. Хансок жил инстинктами, Винченцо же - холодным разумом. Именно это и привело председателя Чана к проигрышу. Сейчас же будто появился кто-то, кто балансировал жестокость, изворотливость, но поспешность Хансока продуманностью, ледяным спокойствием и расчетом. Вместе с файлом Гильотина, деньгами и поддержкой властей такой дуэт был практически непобедим. Винченцо добрался до Гымга Плазы уже поздней ночью, или даже правильней сказать ранним утром. Когда последние звезды погасли, мужчина пересек порог здания с уже готовым планом. Сохранять голову холодной. Не поддаваться панике, гневу, отчаянию, скорби. Действовать так, как он действовал всегда. На утро выяснилось, что господин Чо, сообщник Ан Гисока, а на деле верный друг и помощник Винченцо, повесился в камере временного содержания, так и не дождавшись суда. Так, не начав сражение, они уже потеряли троих.

***

Рана от пули в правой руке зажила довольно быстро, а вот порванная мышца в левой ноге до сих пор давала о себе знать, и Хансок прихрамывал, проклиная Винченцо за каждый свой неуверенный шаг. Рана от копья истины тоже почти зажила, но шрам так и останется вечным напоминанием. На кухне в их маленькой квартирке вкусно пахло кофе. Джиён, всегда встававшая рано, уже сидела за столом, как всегда уткнувшись в ноутбук. Врачей она уже давно отпустила за ненадобностью. Хансок так и не сказал ей, что следом он послал людей, и те тихо и незаметно избавились от мужчин по дороге. Незачем им лишние свидетели, и незачем девушке об этом знать. Опять ведь посчитает, что в этом виновата она. Хансок же вины не чувствовал ни на грамм, лишь азарт и предвкушение. Теперь он был охотником, и адреналин бежал по венам, разгоняя кровь. Мужчина налил себе кофе и подошел к Джиён. Девушка все еще не обращала на него внимание, слишком поглощенная работой. В такие моменты она была очень уязвима. А еще, когда лучи утреннего солнца падали на нее вот так, освещая черные волосы, ниспадающие на плечи и почти закрывающие вчерашний засос, который скоро превратится в очередной синяк, она была до невозможного привлекательной. Хансок резко передумал завтракать, решив заняться кое-чем другим. - Не смотри на меня так, - Джиён наконец оторвалась от монитора. Хоть она и пыталась казаться строгой, щеки ее все же порозовели, доказывая, что мужчина влиял на нее все так же, как и в день их знакомства. Хансоку больше всего на свете нравилось видеть эти признаки, теша себя тем, что реагирует она так только на него. - Включи новости, посмотрим, как они обыграли смерть господина Чо. Хансок хмыкнул, остановился совсем близко за спинкой стула Джиён, но все послушно прибавил громкость. Если бы мужчине пришлось выбирать, что заводило его больше - Джиён или смерть очередного сообщника Винченцо - он бы не знал что ответить. Потому что сейчас, стоя в захудалой квартирке на окраине города, он снова чувствовал себя богом.

***

- Хоть и при таких обстоятельствах, я очень рада тебя видеть, - Чаён позволила себе положить голову на плечо Винченцо. Они стояли в кабинете Чипхураги, таком пустом без шуток и громкого голоса господина Нама. - Я тоже, - мужчина положил ладонь на ее щеку, поворачивая лицо к себе, - но нам нужно быть готовыми как никогда. Теперь мы играем вслепую, а для врага как на ладони. Я не могу позволить пострадать кому-то еще. Не могу позволить пострадать тебе. - Тогда давай разрабатывать план. Как раньше, - лицо Чаён приняла то самое решительное выражение, которое Винченцо так любил, - отомстим за господина Нама, Ан Гисока и господина Чо. Наше преимущество в том, что они пока не знают, что ты здесь. Надо им воспользоваться. Винченцо кивнул, заставил себя отвести глаза от Чаён и вернуться к бумагам, наваленным на столе. Без Нам Джусона порядок наводить было некому. После легкого стука в комнату вошла Со Мири. Хрупкая девушка, хозяйка фортепианной студии, а на деле - опытная хакер, не раз помогавшая Винченцо. Сейчас лицо ее осунулось, под глазами залегли тени, но взгляд пылал решимостью отомстить. - Господин Кассано, госпожа Хон, - Мири чуть поклонилась, неся за собой два ноутбука и еще какую-то аппаратуру. - Я пока не смогла выяснить, где находится Чан Хансок, но смогла отследить, что около десяти дней назад у двадцати высокопоставленных чиновников, адвокатов и прокуроров, а также владельцев нескольких крупных газет состоялась встреча в закрытом клубе. Никто не знает, о чем шла речь и кто их собрал, но с этим уже можно работать. Винченцо довольно кивнул, освобождая для девушки место. Поправил галстук, чуть распустив узел. Ощущение, что время утекает сквозь пальцы слишком быстро, никуда не пропало. - Они были в списки файла Гильотина? - Чаён тем временем заваривала кофе, но рука ее дрожала, выдавая истинное состояние. - Этого я сказать не могу. Все копии пропали, и даже та, что я сохранила в автономной системе, исчезла, - Мири нахмурилась. - Хотя… такие неординарные способности тоже своего рода след. Я постараюсь поискать на форумах или через друзей человека с таким почерком. Кто-то настолько гениальный точно должен был засветиться в наших кругах. Плаза кипела работой. Все закрыли свои заведения, посветив себя лишь подготовке. Каждый выполнял свою часть, но шуток, громких разговоров или дружеских подколов больше не было слышно. На жителях грузом лежала скорбь по друзьям. - Эти твари зря замахнулись на наших друзей, - Так Хонсик, владелец прачечной, был сегодня особенно суров, - мы им покажем, что значит иметь с нами дело. Раз победили, и второй раз сможем. На этот раз ему никто не ответил. Было решено, что Чан Еджин с маленькой дочкой и Квак Хису с сыном все же уедут, чтобы не подвергать детей опасности. Винченцо выделил на это своих самых верных людей, наказывая им как можно быстрей переправить женщин в безопасное место. К вечеру, когда все приготовления были закончены и новая семья Кассано была готова дать бой, они услышали звук сирен. Прежде чем Винченцо смог что-либо предпринять, Гымга Плазу оцепил целый эскорт полицейских машин. В эту же минуту Со Мири радостно выдохнула - наконец получилось отследить звонок главного прокурора в день таинственного сбора. - Идите, господин Кассано, быстрее, - Тото, повар из итальянской закусочной, с недюжинной силой подталкивал Винченцо к запасному выходу, - они явно по вашу душу. Мы тут справимся, а вы, госпожа Со и госпожа Хон должны найти этих подонков. Выбегая вместе с девушками по черному ходу, Винченцо не понимал, как Хансок - а мужчина ни на секунду не сомневался, что это он, - мог узнать об их планах так рано. Покидая Плазу, Винченцо лишь надеялся, что узнали не обо всех планах - у босса клана Кассано еще остались козыри в рукаве. Из новостей они вскоре узнали, что под давлением директор отдела международной разведки господин Тхэк рассказал все имена сообщников. Ими оказались все жители Гымга Плазы. Доказательства, разумеется, тоже имелись. - Господи, как банально, - Чаён не сдержала ругательства, - они явно пригрозили ему той же участью, что постигла господина Чо, Ан Гисока и Нам Джусона. При таких угрозах что угодно расскажешь. - Хансок и раньше был неуправляемым, но то, что он творит сейчас, - Винченцо сжал руль машины, - это другой уровень. Он не решался на такое даже с большей властью и влиянием. Иногда я думаю, если бы не поддался гневу и жажде отомстить, если убил бы его сразу, можно ли было этого избежать? - Нет, не смей себя винить, - Чаён положила руку на плечо мужчины, - ты не мог знать. И Хансок получил, что заслуживал. Справились с ним один раз, справимся снова. Винченцо не мог не заметить, что в голосе его возлюбленной не было уверенности. Со Мири на заднем сидении вообще не вмешивалась, лишь подсказывала направление. - Я послала вперед по следу Пак Сокто и Чон Сунама, - Мири упомянула бывших гангстеров, примкнувших к Винченцо. - Подумала, вам, при всем моем уважении, не помешает помощь. Винченцо позволил себе улыбнуться краем губ. Если бы он был на месте Хансока, не раскрывал бы свою личность слишком рано. Прятался бы в каком-нибудь незаметном месте, а значит, чтобы не привлекать внимания, и с минимальной охраной. Отдавал бы приказы из тени. Если повезет, Винченцо теперь не просто обрежет этот сорняк, а выдерет его с корнем. Вскоре они выехали за город, а еще через полчаса доехали до окраины пригорода. Дома здесь были совсем старыми, краска облазила. - Так себе пристанище для его-то самомнения, - Чаён хмыкнула, собираясь выходить из машины. - Нет, - Винченцо нежно, но решительно схватил девушку за плечо. - Вы с госпожой Со останетесь здесь. Если я не появлюсь через полчаса, звоните по номеру, что я вам дал, ясно? Уже в подъезде мужчина почувствовал терпкий, такой знакомы металлический запах. Он заставил себя подняться на третий этаж, уже зная, что его там ждет. Дверь квартиры, ничем не отличавшейся от других, была приоткрыта. Винченцо выхватил пистолет, проверил, плотно ли прикручен глушитель, и лишь тогда тихо вошел внутрь. Маленькая прихожая, кухня и дверь, ведущая в спальню - вот и все убранство. Вещи валяются в беспорядке, сломанный ноутбук на полу, разбитая посуда. Покидали место явно в спешке, да и шума наделали. Почему соседи еще не вызвали полицию? Винченцо нашарил вслепую выключатель, и комната озарилась неровным, тусклым светом от одной лампы. Но и этого хватило, чтобы увидеть трупы Пак Сокто и Чон Сунама. Лужи крови пропитали почти всю площадь маленькой кухни. Кассано быстро проверил остальные комнаты, но квартира была пуста. Тогда мужчина вернулся, тщетно пытаясь нащупать пульс хоть у одного из них. Тела были изуродованы. Их не просто убили. Их забили насмерть каким-то тупым предметом. Винченцо огляделся. Поодаль, все еще в свежей крови, валялась хоккейная клюшка. Мужчина вспомнил, как Хансок приказал своему младшему брату, Хансо, забить такой же Винченцо до смерти. Как Хансо, впервые в жизни не побоявшись брата, встал на сторону Винченцо и поплатился за это жизнью. Как много смертей. Это точно был Чан Хансок, теперь сомнений не оставалось. Возможно, из-за шума в ушах или из-за того, что Винченцо в который раз смотрел на трупы своих друзей, никак не в силах им помочь, мужчина услышал шаги слишком поздно. - Винченцо Кассано, отойдите от жертв и опустите оружие, иначе нам придется открыть огонь, - трое полицейских ворвались в квартиру, выставив перед собой пистолеты. Мужчина медленно поднялся, опустил взгляд на клюшку в руке, затем на еще не остывшие тела. Не смог сдержать усмешки. Да, на этот раз Хансок его обыграл.

***

Чаён билась на всех фронтах, пытаясь защитить как обвиненных Тото, господина Так и господина Ли, так и Винченцо, но попытки выходили бесплотными. Вскоре Винченцо, как и остальных, перевели в тюрьму, ожидать суда. Битва закончилась, не успев начаться. Хансок так и не объявлялся и все еще считался официально погибшим, но дыма без пламени не бывает. А дым был, он засорял легкие, мешая дышать. Вавилон, компания на грани банкротства, еще до пересмотра дела вдруг снова стала достойной доверия банков, про нее писали газеты. Винченцо не удивлялся, что при всей тяжести преступлений его еще не депортировали. Хансок хотел лично посмотреть ему в глаза. Винченцо же планировал хотя бы убить Чан Хансока, и плевать на последствия. Мужчина вдруг остановился посреди камеры. Не так ли размышлял сам председателем Чан, когда Винченцо обманом заманил его в тюрьму, заставляя беспомощно наблюдать за крахом своей империи? Кассано злобно ухмыльнулся, изо всей силы ударив кулаком по стене. Вот ублюдок, мог бы для разнообразия придумать что-то свое, а не пользоваться его методами. Чаён приходила к нему ежедневно, и Винченцо каждый раз умолял ее уехать. Если Хансок решил отобрать у него все, за ней он точно придет. Она каждый раз отказывалась, и хоть и выглядела все более худой и усталой, огонек решимости в глазах так и не потухал. Когда Винченцо наконец объявили, что у него посетитель, мужчина чувствовал себя готовым. Наконец он увидит своего врага лицом к лицу. Но его ждал не Чан Хансок. Когда Винченцо сел на стул, по другую сторону стекла на него смотрела красивая девушка. Ее можно было бы назвать милой, но что-то в ее облике казалось неправильным. Слишком черные волосы? Слишком бледная кожа, слишком выделяющиеся на ее фоне большие черные глаза? Или то, что они скрывали за собой? Винченцо помнил, что, когда давны-давно, будто в другой жизни, пришел в квартиру к стажеру Джун У и впервые назвал Чан Хансока настоящим именем, а затем наставил пистолет, взгляд председателя тогда его напугал. В нем не было страха умереть, лишь гнев и ненависть, способные сжечь весь мир. Сейчас, смотря в глаза гостье, тревога еще пуще заметалась внутри. В отличие от Хансока, ее глаза были спокойными, умиротворяющими. Будто воды черного океана, они казались обманчиво безобидными. Но внутри угадывались очертание чего-то страшного, безумного, что владелица толстыми цепями удерживала подальше от чужих глаз. - Здравствуйте, господин Кассано, - девушка слегка наклонила голову, - я решила опередить вашу талантливую помощницу, Со Мири, и первой выразить свое почтение. А то как-то нехорошо, если бы вы узнали обо мне из слов третьего человека. - Та самая таинственная спасительница Чан Хансока, я полагаю? - Винченцо слегка наклонил голову, оценивая гостью. Девушка была хрупкой и невысокой, и мужчине никак не удавалось представить их с Хансоком вместе. Что могло их связывать? Какую выгоду она получала от этого? - Ким Джиён к вашим услугам, - девушка вежливо улыбнулась. - Зачем вы пришли? - Не буду слишком вас задерживать. Все, что вам интересно будет узнать, расскажет Со Мири. Способная девушка, учитывая, насколько хорошо я скрывалась ото всех, смогла найти довольно много, - Джиён снова подняла взгляд, и Винченцо усилием воли заставил себя сидеть прямо. В глазах теперь не осталось ничего нормального, они пылали такой же, если не большей яростью, как глаза Хансока, и мужчина удивился, как вообще мог подумать, что девушка выглядит невинно. - Нет, я просто пришла посмотреть вам в глаза. Человеку, который возомнил, что может решать, кому жить, а кому умереть. Кто хороший, а кто плохой. Тому, кто решил, что может нести в мир справедливость. Тому, кто чуть не отнял самое дорогое, что у меня есть. Винченцо моргнул. Эта девушка что, была влюблена в Чан Хансока? В этого эгоистичного, жестокого и непредсказуемого монстра? Да уж, ей ничем не поможешь. - А разве вы не поступаете много хуже? Чан Хансок тоже считал себя богом, помнится. И уничтожал всех неугодных ему. А что сейчас делаете вы? Это по-вашему нормально? - Винченцо все еще сохранял спокойствие и ровный тон голоса, но гнев рвался наружу, перемешиваясь со страхом. Чан Хансок сам по себе был опасен, но вместе с ней? Черт. - Видите ли, в чем проблема самосуда, господин Кассано, - Джиён плавным движением извлекла из толстовки телефон, - насилие порождает лишь насилие. Вы не можете покончить с жестокостью еще большей жестокостью. Это так не работает. Девушка медленно разблокировала девайс, проведя по экрану изящными пальцами. - Ведь вот в чем дело. То же самое я говорила Хансоку. И я ушла от него, отказываясь поддерживать его методы решения проблем, - Джиён криво усмехнулась, - но когда я увидела его там, на складе, единственное, что я хотела, это найти человека, кто сотворил такое с ним, и уничтожить. Потому что тот, кто способен на такую жестокость, жить не должен. Винченцо бросил взгляд на часы. Продержать ее здесь еще десять минут, и план придет в действие. Да, они надеялись поймать Чан Хансока, но возможно, разделив их, они смогут победить обоих. Девушка заметила его взгляд, и быстрая улыбка коснулась ее губ. - Ждете двенадцати часов, не так ли? План, не спорю, у вас был что надо. Только в этот раз силы не равны и исход предрешен, - Ким Джиён повернула телефон экраном в сторону Винченцо. Сердце, кажется, остановилась. На экране было какой-то склад, посередине которого жались друг к другу трое - две женщины и мальчик-подросток. На руках у одной из них был грудной ребенок. Это были Квак Хису со своим сыном и Чан Еджин с своей маленькой дочкой. - Если вы уничтожите все найденные улики и откажетесь от своего плана, они выживут и уже через пару часов вновь окажутся на свободе. Если же нет, - Джиён пожала плечами, - мне правда не хочется доводить до такого. Но придется. Прежде чем Винченцо успел ответить, в комнату для посетителей влетели Со Мири и Чаён. Мужчина отвлекся на них на секунду, а повернувшись, уже не увидел Джиён. Лишь на столике лежал таймер на два часа. Секунды бесследно утекали, звеня похоронным набатом для невинных людей.

***

- Его депортируют послезавтра, - Джиён положила трубку, как раз когда Хансок вышел из душа. В родном пентхаусе было гораздо приятней - простор, роскошь. Останки макета башни Вавилона все еще валялись в углу, но больше не волновали мужчину - без разницы, когда впереди была возможность построить настоящую башню. - Нельзя этого допустить, - Хансок бросил полотенце на диван, приобнял Джиён за талию и прижал к себе. Почувствовал, как девушка неосознанно подалась ближе и ухмыльнулся. - В Италии он как король, там он выберется на свободу. А я хочу увидеть его смерть здесь и сейчас. - Как твои переговоры с прокуратурой? - Джиён чуть повернула голову, но Хансок не дал ей развернуться полностью, утыкаясь носом в шею. - Лучше некуда, - мужчина пробормотал неразборчиво, оставляя, несмотря на вялое сопротивление девушки, грубый поцелуй в чувствительном месте. - Они все у меня на поводке. Завтра прикажу им выпустить Винченцо. Пора начинать финальное шоу. - Хансок, - Джиён все же получилось высвободиться и повернуться к нему лицом. Девушка не доставала мужчине и до плеча, и ей приходилось задирать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Это ему тоже очень нравилось. - Мы же сделаем все как договаривались? Расправимся с Винченцо, а остальных жителей Плазы просто посадим? Достаточно смертей, так ведь? Хансок долго смотрел ей в глаза, потом очаровательно улыбнулся и кивнул. Легко поднял девушку, усадил на столешницу, коленом раздвинув ноги. После ее первого стона, когда она запрокинула голову назад, позволил себе ухмыльнуться. Джиён все еще не изменилась. Все еще видела в нем лучшее. Он тоже не изменился. Лучшего в нем не осталось ни на грамм.

***

Как только они уничтожили улики, и только когда не осталось никаких копий, Со Мири пришло сообщение - и вскоре жители Плазы воссоединились. На следующий день Винченцо не только не депортировали, но и вовсе выпустили под совсем мизерный залог. Прекрасно понимая, что, как и он сам, Хансок хочет кровавой мести, мужчина лишь усмехнулся. Посмотрим, кто победит в конце. - Все ждут тебя, - Чаён выглядела еще более уставшей, сидя на пассажирском сидении, но выдавила улыбку, - поедим токпокки госпожи Квак и вместе придумаем новый план. Пусть они и считают, что выиграли, мы привыкли побеждать в нечестной игре. Винченцо кивнул. Сейчас он чувствовал, что противник допустил главную ошибку - недооценил его, выпустил на свободу. Внедорожник уже заворачивал на улицу, когда сердце пропустило удар - все то же шестое чувство, спасавшее не раз. Винченцо неосознанно притормозил, и тут же машину взрывной волной отбросило назад, чудом не перевернув. Они врезались в фонарный столб, боковые стекла треснули, одно разбилось, жаля лицо мелкими осколками. В ушах отвратительно звенело. Первым делом мужчина кинулся к Чаён - девушка почти не пострадала, окно с ее стороны не разбилось, лишь ошалелые глаза выдавали шок. Сзади скорчилась Со Мири, из руки девушки торчал огромный осколок, из ушей текла кровь. Тогда Винченцо перевел взгляд вперед, уже зная, что увидит, но все же чуть ли не теряя разум от ужаса. От Гымга Плазы, его нового дома, ничего не осталось. Взрыв был такой силы, что повредил даже соседние здания. На месте же величественного оплота борьбы с беззаконием, пристанища друзей - да что уж там, семьи - господина Кассано, остался лишь фундамент и груда камней. Пошатываясь, Винченцо вышел из машины, следом за ним, подхватив мужчину за руку, вышла Чаён. Мири хватило сил лишь на то, чтобы облокотиться на машину. Вокруг уже стали собираться люди, вдали раздавался вой сирен. Винченцо смотрел на горящие обломки, а в душе вместо гнева, скорби или жажды мести образовывалась удушающая пустота. - Винченцо, - Чаён неожиданно дернула его за руку, - смотри. Все еще пошатываясь, мужчина повернулся в сторону, куда указывала трясущаяся рука госпожи Чон. На крыше противоположного здания стояли двое. Одного Винченцо узнал сразу же - по фигуре, по тому, как мерзавец самоуверенно стоял, спрятав руки в карманы явно дорогих дизайнерских брюк. Рядом же с ним стояла его недавняя посетительница, лица не разглядеть, лишь капюшон да черная копна волос, отчего та казалась призраком, пришедшим из глубин Нараки. Казалось, оба были уже и не людьми вовсе, а теми самыми воплощениями зла из детских книжек. Иначе мужчине никак не понять, как можно творить такую жестокость.

***

Ветер обдувал пару, стоящую на крыше, холодно и зло кусался, словно хотел отомстить, но был, как и все остальные, бессилен. Джиён ощутимо дрожала, украдкой вытерла рукавом глаза. Хансок же стоял, распрямившесь во весь рост, с ухмылкой на безупречном лице, и сейчас и правда выглядел как божество. Но не то, что дарит добро и правосудие, а то, что из древних мифов и легенд - жестокое, кровожадное, не знающее пощады. Джиён улыбнулась. Если и монстр, то ее монстр. - Злишься? - Хансок подошел ближе, обнял за плечи. Девушка, на его удивление, не отстранилась. - Хансок, - еще больше удивив его, Джиён рассмеялась. - Я знаю тебя дольше, чем кто-либо, и ты все равно думаешь, что можешь меня обмануть? Девушка повернулась, все еще оставаясь в его объятиях. Ветер откинул капюшон, открывая, как хитро сверкают черные бездонные глаза. - В здании никого не было. Кто-то сообщил об угрозе, и все жильцы спешно уехали. По дороге их задержали по обвинениям в даче ложных показаний, шантаже, мелком разбое. Всем им грозит реальный срок. С минуту Хансок смотрел в глаза своей девушки, ничего не говоря. Внутри боролись ярость от обмана, от того, что она его перехитрила, страх, что это может повториться, паранойя. Но выиграло что-то другое, совсем новое и тем не менее безбожно старое. Мужчина рассмеялся, так, как не смеялся уже давно, и поцеловал Джиён в губы, на виду у всех зевак, и скорее всего, Винченцо с Чаён.

***

В больничной палате был совсем никудышный телевизор, но все же смотреть вечерние новости они собрались именно здесь, вокруг Со Мири. Девушка пострадала сильнее всего, и лишь недавно пришла в себя. Их осталось трое. Трое из пятнадцати. И это всего за несколько дней. - Сегодня вечером состоялось поистине историческое событие. Компания Вавилон, скандально опороченная в прошлом, возвращается еще сильнее, чем прежде. Чан Хансок, председатель, считавшийся пропавшим без вести, вернулся и провел пресс-конференцию, на которой рассказал об ужасной попытке покушения, трудностях, которые он преодолел после того, как Винченцо Кассано убил его младшего брата и жизни в бегах. Теперь же Вавилон не только вернулся, но и сразу получил крупный правительственный заказ - застройку района Гымга. Недавний инцидент, потрясший все страну, показал, насколько опасны старые кварталы из-за ненадежных газопроводов. Также председатель Чан сообщил, что башне Вавилона быть - строительство начнется завтра же. - Не могу поверить, - Чаён обессилено опустилась на кровать, - как может быть, что он и его компания так быстро встали на ноги? Даже с флэшкой, с этой его чудо-девушкой компьютерным гением, как это возможно? Винченцо опустил голову на руку, в другой открывая и закрывая зажигалку. Привычное действие не приносило успокоения. - Потому что в реальном мире зло чаще всего побеждает,- мужчина резко закрыл зажигалку и поднялся, - но последний ход все еще за нами. Не смотря ни на кого и не прощаясь, он вышел за дверь, прекрасно зная, что уже не вернется.

***

В день официальной инаугурации председателя Чан Хансока было многолюдно. Мужчина стоял, улыбаясь как ни в чем не бывало, в дорогом костюме и в окружении журналистов. Давал фальшивые обещания, рассказывал глупые шутки, над которыми надрывая животы смеялись все подхалимы. У Винченцо была лишь одна попытка. Один выстрел. Он уже был в одном шаге от тюрьмы, потерял почти всех друзей и не имел ни одного доказательства против Чан Хансока. И снова судьба будто смеялась над мужчиной, проводя безумные параллели. Разве не так сказал Хансок, держа в заложниках Чаён в тот роковой вечер? «Даже если я и умру, плевать, главное - увидеть твою смерть». И вот Винченцо, стоя на крыше противоположного дома со снайперской винтовкой, думал так же. Кассано знал и то, что полиция и наемные охранники обходят район во второй раз, поэтому у него в запасе не больше пары минут. Винченцо вдохнул. Выдохнул. День был безветренный, поэтому целиться было легче. Он отчетливо видел улыбающееся, холеное лицо Хансока. Прошла бледность, председатель снова набрал вес и перестал хромать. Это раздражало еще больше. Палец лег на курок. В этот момент Хансок как раз не двигался, позируя для фотографий, являясь идеальной мишенью. Вдох. На выдохе Винченцо выстрелил. Тут же налетел такой резкий порыв ветра, что его можно было счесть ураганным. Пуля отклонилась всего на миллиметр, но этого было достаточно, чтобы пройти по касательной и всего лишь задеть ухо Чан Хансока. Раздались крики, суматоха, на крышу вбежали полицейские с оружием наготове. Винченцо осталось лишь рассмеяться. Кажется, сама вселенная уже определила победителя.

***

Лишь когда прошло больше получаса езды на машине, Винченцо наконец осознал, что едут они совсем не в участок, а за город. Вскоре мужчина уже узнал портовой квартал и характерные огромные контейнеры, наставленные друг на друга и образующие почти что маленький городок с улицами. Никакого воображения у этого подонка, все за ним повторяет. Винченцо усмехнулся, проверив крепление на наручниках. Слишком крепкие. Его окружали четверо вооруженных людей, двое вели фургон. Можно попытаться вырубить ближайшего, завладеть его оружием, сбежать. А куда дальше? Его скорее всего застрелят при побеге. Все лучше, чем участь, ожидающая тебя. Тоненький противный голосок пропел, заставляя отравляющий страх пробраться под кожу. Мужчина прогнал это ощущение. За свои поступки приходится платить. Считал ли Винченцо, что убийства Чан Хансока и Чхве Менхи были слижем жестокими? Нет, отнюдь. Он желал им вечно гореть адском огне, радуясь, что хотя бы одна уже там. Второго же тоже остановят рано или поздно. Если не он, то кто-то другой. Мужчине не верилось, что монстры, творящие такое беззаконие, могут оставаться на воле. Фургон остановился. Прежде чем Винченцо увидел улицу, его сильно ударили по голове. Темнота встретила его так же приветливо, как и Чан Хансока.

***

Ухо все еще болело, и на него вновь вошедший в силу председатель практически не слышал. И все же он не терял ни минуты. Для общественности благодаря Винченцо он теперь был героем, гением-предпринимателем, выжившим и восставшим из пепла. Сам же Хансок не разделял восторгов: при всей своей подготовке, власти и новообретенном могуществе он снова чуть не поиграл этому сраному мафиози. Лишь случай спас его, а не ум, хитрость и способности! Поэтому, приехав на заброшенную паковку, он минут десять уродовал свою новую машину, разбивая стекла клюшкой для гольфа. Джиён молча стояла позади, абсолютно спокойная, что бесило еще больше. Лишь по тому, что девушка была бледнее обычного и руки ее подрагивали, Хансок мог сделать вывод, что и она не осталась равнодушной к случившемуся. Сейчас же удовлетворение и чувство превосходства наконец поглощали панику и бессилие. Хансок стоял на том же самом складе, который снился ему каждую ночь и который чуть не стал его последним пристанищем. Перед ним, в кресле, еще без сознания, находился сам Винченцо Кассано. Лучший консильери, а теперь и босс клана Кассано, тот, кто всегда выигрывал и оказывался на шаг впереди. Хансок улыбнулся. Потом хмыкнул. Смешок перерос в приступ смеха, и мужчина уже не мог остановиться. Он обернулся на Джиён, приглашая присоединиться к веселью, но девушка вовсе не выглядела довольной. Напротив, она была еще более бледной, глаза испуганно бегали, будто боясь остановиться на Винченцо. Весь ее вид выражал… отвращение? Страх? Хансок не мог понять, но отчего-то ему стало неприятно, что эти эмоции могут быть адресованы ему. От дальнейших неприятных размышлений его отвлек стон боли. Винченцо приходил в себя. - Боже, Чан Хансок, - хоть мужчина и был ранен, привязан к стулу и приговорен к медленной и мучительной смерти, он не растерял своего ледяного спокойствия, всегда так бесившего Хансока, - какой же ты неоригинальный. Не пробовал хоть раз придумать что-то свое? - А зачем? - Хансок в ответ наклонился ближе к Винченцо, положив руки на подлокотники кресла. Улыбнулся, как он знал, дико и ненормально. - Мы, подлые злодеи, знаем, когда выгодней использовать оружие противника. Да и потом, разве это не главное правило мафии - око за око там, все дела? - Око за око, грязный ты ублюдок? - Кассано нашел в себе силы подняться еще на немного, оказываясь почти вровень с лицом своего заклятого врага. В глазах того плескалось чистое безумие. - Это ты убил невинных людей, ты убыл мою мать, а теперь и моих друзей. Это я должен мстить, ты - всего лишь тешишь свое ранимое эго! - Ого! - Хансок ожидаемо расхохотался, резко отодвинулся и захлопал в ладоши, веселясь, будто маленький ребенок, получивший лучшую игрушку в подарок. - Даже тебя, ледяного мафиози, можно вывести из себя. Резко остановившись, мужчина снова стал предельно серьезным. Такие перепады пугали сильнее всего. - Приятно узнать, хоть вряд ли это мне теперь пригодится, - Хансок ухмыльнулся. - Начнем? Или хочешь еще о чем-то поговорить? Винченцо уже знал, что ему суждено умереть. Знал, когда садился на самолет до Сеула. Ему было все равно. Страшно было лишь за то, что он оставлял Чаён одну в мире с этим ублюдком. Мужчина перевел взгляд за спину Хансока, на девушку-призрака, почти сливавшуюся с тенями этого гиблого места. Она выглядела так, будто это все ей было глубоко неприятно, но не предпринимала попыток остановить председателя Чана. - Госпожа Ким, - девушка вздрогнула и шагнула чуть ближе, - вы должны понимать, что, какие бы причины у вас ни были, вы несете такую же, если не большую, ответственность за все жертвы, погибшие от его руки. Хансок с интересом наблюдал за девушкой, не вступая в разговор. Он выглядел так, будто надеялся услышать что-то определенное и в тоже время боялся услышать что-то совершенно не то. Ким Джиён сначала сгорбилась, будто сжалась под весом слов Винченцо, но потом усилием воли расправила плеси и посмотрела мужчине в глаза. - Моя ответственность не больше и не меньше, чем ваша, господин Кассано. Насилие порождает лишь насилие, и вы, решив стать палачом правосудия, уже вынесли себе приговор. - Девушка подошла ближе, глаза сверкали гневом, граничащим с безумием. - Если вы в праве мстить за то, что у вас отняли дорогих вам людей, почему я не могу мстить за то, что вы чуть не отняли у меня? На последних словах голос Джиён сорвался на крик, и оба мужчины поняли одновременно. - Вы не можете, - сказал Винченцо отчетливо, - потому что вы не такая, как он. Не наслаждаетесь болью. Это будет преследовать вас до конца жизни. Джиён подошла совсем близко, и, прежде чем Хансок успел заметить, прошептала: - Все жильцы Гымга плазы живы, их ждет тюрьма. То же самое ожидает Хон Чаён. Больше никто не умрет. Винченцо знал, что она легко может ему соврать, но, посмотрев ей в глаза, почему-то поверил. На душе стало чуть легче. Джиён, возможно, хотела ответить еще что-то, но у Хансока закончилось терпение. Отодвинув девушку в сторону, он нажал на пару кнопок, и сверло пришло в действие. Прежде чем Винченцо потерял голову от боли, он увидел, как девушка сжала кулаки до предела, не позволяя себя отвернуться. «В ней есть стрежень, чем-то похожа на Чаён» - подумал Кассано, прежде чем сталь погрузилась в плоть, погружая его в пучину такой агонии, что умереть бы в пору. Хансок смотрел, как его главный враг, главный кошмар последнего года кричит, срывает голос от боли. Грудь наполняло тепло, губы чуть растягивались в улыбке. С каждой секундой страдания Винченцо испарялись паранойя, страх, чувство беспомощности. Пять минут превратились в десять, десять - в пятнадцать. Чан Хансок все не мог перестать смаковать зрелище. Мужчина обернулся, опять желая, чтобы Джиён разделила его радость. И наткнулся на взгляд черных глаз, еще никогда не выражавший такой ужас. Девушка ничего не говорила, предоставив ему самому вершить месть, но Хансок вдруг понял, что ему ужасно не нравится такой ее взгляд. Ему не хотелось, чтобы она смотрела на него так. С желанием, да. С гневом, злостью, обидой. Но только не так. Не как будто она жалела, что спасла его. Первым инстинктом было подойти к ней, накричать, напугать ее еще больше. Какая разница, если еще один человек будет его бояться, считая чокнутым психопатом? Даже Чхве Менхи, вечно верная ему, боялась Чан Хаснока. И ему это нравилось. Джиён все еще смотрела на него, ничего не говоря. В груди заворочалось что-то тяжелое, незнакомое, кислое на вкус. Не злость, не страх, не гнев. Но от этого хотелось избавиться, ровно как и от такого взгляда Джиён. Очередной заход установки как раз прекратился, кресло уже пропиталось кровью Винченцо, воздух наполнял металлический привкус. Мужчина все еще был в сознании. Такую участь он уготовил ему, Чан Хансоку. Всего двадцать минут мучения из двенадцати часов. Слишком мало. Хансок снова обернулся на Джиён. Посмотрел на Винченцо. Медленно, будто в тумане, достал пистолет. Проверил патроны. Подошел ближе. Кассано непонимающе нахмурился, раздражающе сохраняя ясные глаза даже при такой боли. Девушка подошла ближе, все еще ничего не говоря, но Хансок спиной чувствовал, что ее взгляд изменился. - Представляешь, Винченцо, вот смешно получится, если главный злодей окажется милосерднее главного героя? - Хансок дико усмехнулся, поднял пистолет. Взвел курок. Впервые увидел такое приятное удивление в глазах вечно всезнающего мафиози. - Прощай. На складе в живых остались двое. За стенами всходило солнце, освещая восход нового мира, в котором они будут богами. Была ли у такого мира надежда? Возможно, только у времени был ответ. Тьма же, собравшаяся в углах склада, откуда ее не выгонит даже самый яркий свет, радостно смеялась. Один ее любимый дьявол победил, второй - отправился прямиком ей в объятия.