Часть 2

— Не поеду! Почему я? У нас мало опытных писарей? — ругалась Эвтида, негодуя от решения охотника. — Угомонись немедленно. Потому что именно тебя угораздило столкнуться с Аменом, еще и надерзить. И почему я не удивлен? — шипел раздраженный Реммао, сидя на своем излюбленном месте в глубине сада. — Он сам виноват, нечего было пугать. И чего этот эпистат прицепился? — Тише. Услышат. Важно другое, он по какой-то причине не смог разглядеть тебя и это нам на руку. Отправишься с ним, будешь следить и докладывать, войдешь в доверие. — Не стану я входить ни в какое доверие. Он же все поймет. — Не поймет, если притворишься влюбленной Неферут. — Это шутка? — ужаснулась Эва, округлив темные омуты. — Нет, так решил Саамон. Это хорошая возможность быть на шаг впереди охоты. — Отец..? — заметно расстроилась шезму. — Да, во благо общего дела нужно смириться и более не досаждать эпистату. — Я поняла. Раздосадованная девушка поднялась со скамьи и обреченно поплелась по тропе, мысленно рассуждая о только что состоявшемся разговоре. «Отец.. на что же ты меня обрекаешь? А если убьет? Если Амен не поверит в искренность чувств? Ведь их и правда нет» Суровый охотник, безжалостный убийца таких как она, получающий удовольствие от пыток очередного замученного черномага. И ей нужно заставить поверить такого человека в то, что она влюблена? Как? Эвтида не знала. Она только обосновалась во дворце, желая принести пользу, но неприятная встреча в коридоре разрушила все ее планы. Но, похоже, Хемсет не хотел упускать такую возможность — проследить за Верховным эпистатом, тем более тот собственноручно подпустил его дочь ближе. Конечно, вероятность того, что Эву раскроют была велика, но чем только не пожертвуешь ради заветной цели. И тем не менее ее это очень расстраивало. Не познавшая материнской любви и ласки, девушка воспитывалась единственным родителем весьма строго, но стоит отметить, справедливо. Но Эвтиде всегда не хватало внимания отца, ведь все сводилось к обучению и развитию навыков онейромантии, в чем она, конечно, была хороша. Никаких посторонних разговоров или игр, а потом еще и прибавилась разработка плана мести Менесу Второму и тогда она совсем перестала видеть Саамона. А сейчас.. неужели готов пожертвовать своим ребенком? Эва смахнула пару соленых капель, запрещая себе сомневаться. Она подчинится его воле, даже если в конце ей уготована мучительная смерть.

***

Теплое солнце постепенно опускается к горизонту, окрашивая небо в розовые и золотистые тона. А Эвтида тяжело вздыхает, смотря на колесницу, стоящую перед ней. Она не хотела этой поездки, не хотела делить долгий путь с ним — мужчиной, что сейчас прожигает ее нутро одним лишь взглядом, расположившись внутри повозки. Конечно, для девушки не хватило места, ведь отряд эпистата не рассчитывал брать кого-то с собой, но почему нужно ехать именно с ним, она не понимала. — Так и будешь стоять? Полезай. — Амен поторапливал, раздраженный долгими сборами. И Эве ничего не остается, она делает шаг вперед, наконец поднимаясь в колесницу и неловко усаживается рядом с огромным охотником, что быстро потерял к ней интерес и теперь смотрит только вперед. Когда повозка трогается, девушка не на шутку пугается, непривыкшая путешествовать таким способом. Ее безбожно трясет по каменистым путям, а каждая неровность заставляет Эвтиду проскальзывать по сиденью, и она невольно соприкасается с его плечом. Амен не реагирует, продолжая следить за дорогой. Поездка была долгой, по крайней мере так показалось Эве, у который затекло все тело от сильного напряжения мышц. Она кое-как покидает колесницу, с любопытством оглядываясь по сторонам. Совершенно ничем неприметное поселение, расположенное у берега Нила. Всюду пальмы, плавно качающиеся на ветру, река, отражающая блики солнца. Простые, невысокие хижины из глины с плоскими крышами, узкие улочки и тропы, усеянные песком. Вдалеке же виднеются величественные охровые дюны, утопающие в закатных лучах. Да, после роскоши дворца, такая обстановка может показаться непривычной, но только не для Эвтиды. Она выросла в похожем месте и скромное жилье ее совершенно не беспокоит. Куда больше девушку волнует главный охотник, что прямо сейчас раздает приказы своему отряду. Она внимательно вслушивается, но ничего интересного или полезного не узнает. Вскоре внимание Амена переключается на нее. — Эвтида, ты будешь жить с Дией. Тизиан проводит. — отрезал эпистат, и резко развернувшись, направился в свою хижину. В тот же момент перед девушкой вырос высокий смуглый мужчина с каштановыми волосами, собранными на макушке и довольно добродушным взглядом. На удивление. — Давай сумку и иди за мной. — он забрал немногочисленные вещи и жестом головы указал нужное направление. Эва семенила следом, то и дело оглядываясь по сторонам. — И как долго мы здесь пробудем? — Пока не избавимся от хвори. Лекари пока бессильны. «А лекари вам и не помогут, глупый» — хмыкнула девушка. — А меня зачем взяли? Неужели нигде писарей больше не нашлось? — Так ты и не одна. Твоя соседка тоже писарь. Будете летописи вести. — А вы чем заняты будете? — Тем, чем решит эпистат. Пришли. Остановившись возле неприметного домика, Тизиан постучал в хлипкую дверь, которая быстро отворилась, а на пороге показалась невысокая молодая девушка с длинными волосами и довольно богатыми формами. — Что такое? Уже пора? — Нет, это твоя новая соседка. Э-э-э.. забыл как звать. — Эвтида. — подсказала шезму, забирая свою сумку из рук охотника. — Да, точно, Эвтида. Эпистат определил ее сюда. Мужчина спешно скрылся из виду, оставив девушек одних. — Ну проходи, Эвтида. Дия пропустила ее внутрь, заперев дверь. — Там твоя кровать. Располагайся. — с виду приветливая соседка, помогла аккуратно разложить вещи прибывшей в сундук, а после решила узнать Эву получше. — Ты тоже писарь? — Да, а тебя откуда привезли? — Я уже давно с охотниками. Взяли, как личного писаря господина. — ответила Дия, мечтательно вздохнув. — А тебя, наверное, к Ливию приставят, а то он без помощницы остался, померла на днях. — Что за Ливий? — поинтересовалась Эвтида, усаживаясь на свою постель. — Главный лекарь, с болезнью борется. Не слышала? — О болезни? — О лекаре. — Нет, еще не доводилось. — Скоро познакомишься. А мы с эпистатом завтра на другой берег отправляемся, гробницу какую-то проверять. — А что там случилось? — Не знаю. Да и неважно мне это, главное это помощь господину. Эвтида напряглась, чутко уловив то, как девушка с предыханием говорит о главном охотнике. Влюблена? Этого еще не хватало. А если они уже вместе? И как ей тогда быть с ее миссией? Ладно, узнает подробности позже, когда сблизится с Дией. Но все же стоит попытаться выведать хоть что-то. — И как? Не страшно тебе с ним? — С кем? С Аменом? О, милая, самое безопасное место на земле именно под крылом у главного охотника. «Все понятно, точно полюбился, а она ему?» Еще немного поболтав, соседки вышли на ужин. Эва так вообще с дороги ничего не ела, и поэтому ужасно торопилась в трапезную, но завидев за одним из столов эпистата в окружении своих псов, аппетит резко уменьшился. — Иди, вон туда садись, я принесу нам еды. — скомандовала Дия, то и дело стреляя глазками в сторону охотников. — А хека захватишь? — А как же, милая. Сейчас вернусь. — брюнетка удалилась на кухню, слишком напускно виляя бедрами, отчего Эвтида поморщилась, не одобряя такой очевидный подход. Ей нужно придумать что-то более искусное. Дия возвратилась быстро, поставив на деревянную поверхность тарелку с ячменными лепешками и вареными яйцами, про хмельное тоже не забыла. Она села так, чтобы у нее была возможность иногда посматривать на эпистата, Эвтида же заняла место напротив. Амен, казалось, даже не заметил их, продолжив увлеченно беседовать с Тизианом, но это не так. С самого появления девушек в трапезной, он то и дело наблюдал за ними, точнее за ней. Стройная, красивая, статная Неферут не могла не завладеть его вниманием, а ее дерзкое поведение и колкий взгляд надолго осели в памяти. Никто ни в Нижнем, ни в Верхнем Египте не смел смотреть на него с вызовом и это было весьма непривычно. Но в то же время что-то с ней было не так. Эпистат чувствовал, знал, а потому решил приглядывать за языкастой. А Дия, замечая глубокие взгляды, которые время от времени в их сторону бросал охотник, успела увериться, что все они предназначены ей. Она посылала кокетливую улыбку в ответ, даже не распознав, как мужчина слегка кривился. Что сказать — влюблена. — Как думаешь, я бы могла понравится ему? — тихо спросила захмелевшая соседка, которой было не с кем поделиться своими любовными переживаниями. — Кому, ему? — прикинулась неразумной Эвтида, мысленно ликуя от того, что они не были парой, по крайней мере пока. — Господину. — А.. да, почему нет? — сделав очередной глоток хека, продолжила, — Ты красивая, образованная и постоянно рядом. — Как и ты. — пробурчала Дия, ошпарив Эву холодным взглядом. — А я тут причем? У вас.. у вас намного больше общего и ты давно писарем трудишься при нем. — отводила подозрения девушка. — Ты права, прости. Просто волнуюсь. За год Амен не позволил себе ничего, понимаешь? Совсем. Даже слова лишнего не сказал. — поникла соседка. — Может, ему некогда? Важный человек все же. — Да, важный..все, тихо, он идет сюда. — шикнула Дия, быстро натянувшись, словно струна, тогда как шезму наоборот поникла, скривившись. — Эвтида. — и снова этот глубокий, басистый, мужской голос. Амен стоял возле их стола, по привычке держа правую руку на хопеше и был без накидки. Она повернула голову, напоровшись на безупречный мраморный торс, и решив там надолго не задерживаться, подняла слегка хмельные глаза выше. — Да, господин. — Гляжу быстро освоилась. Пиво? — спросил охотник, качнув в сторону ее стакана. — Да, дорога была не из приятных. — Заканчивай, завтра со мной на тот берег отправишься. — Но я.. а как же Дия? — Тебе практика нужна и воспитание. Дия с Тизианом будет. — Воспитание? — вспыхнула Эвтида, яростно глядя на невозмутимого мужчину, — Это не ваша забота, Верховный эпистат. — Непокорная. — процедил Амен, потирая длинными пальцами переносицу, — Мой отряд, моя ответственность и моя забота. Повторять более не стану, завтра же явишься к берегу, на рассвете отплываем. — закончил мужчина, забрав со стола кувшин с остатками хека и, отдав его охотникам, ушел. Эва лишь показала свой острый язык эпистатской спине и повернулась к растроенной соседке. — Нет, ты слышала? Он меня воспитывать собрался! «И как мне влюбленной-то притворяться? Невыносимый!» — Ты будто нарочно господину досаждаешь. Понравился? — подметила Дия, недобро сощурившись. — Чего говоришь такое? Так, все, хватит, я спать. — Эвтида резко встала и быстрым шагом удалилась к себе, оставив девушку наедине со своими глупыми подозрениями. «Вы только послушайте ее, понравился! Да что там может понравиться? Только и делает, что придирается и взглядом своим холодным буравит!» Мысленно причитала шезму, ведь была совершенно не согласна со своей новой знакомой. Едва подойдя к хижине, она почувствовала какое-то движение по левую руку, и стоило ей повернуть голову, как Эва тут же замечает все того же охотника, что расслабленно стоит возле своего дома, оперевшись спиной о глиняную стену, а в руке держит стакан. «Значит, мне выпить нельзя, а ему можно. И где справедливость?» Девушка снова негодовала и тогда, не успев даже подумать, крикнула. — Не переборщите, господин! А то лодку всю запачкаете! Она тут же прикусила язык, мысленно дав себе пощечину, а когда увидела, что Амен направляется в ее сторону, так вообще вжалась в дверь, желая слиться с обстановкой. Бежать смысла нет, потому что попросту некуда, в доме скрыться тоже не выйдет, ведь мужчину не удержит какой-то кусок древесины. Оставалось лишь уповать на то, что у него проблемы со слухом. А Эпистат быстро добрался до ее хижины, встав слишком близко к женскому телу, и смерив Эву нечитаемым взглядом, спросил. — Тебя наказывали когда-нибудь? — Не скажу. — пискнула девушка, уперевшись карими омутами в широкую грудную клетку. — Видимо нет. Тогда и этим тоже займусь я. Эвтида подняла на мраморное лицо испуганные глаза, уточнила. — И как же наказывать будешь, господин? Амен лишь хмыкнул, схватив пальцами девичий подбородок и спокойно ответил. — Запомнишь надолго. Завтра, после заката явишься. Ночь окутывала мягким покрывалом темноты одинокое поселение, а у ветхой хижины стояли двое. Повисшую тишину нарушало лишь шуршание сухих пальмовых ветвей и далекие звуки ночной природы. Верховный эпистат еще не знает, что в его смертоносных руках одна из виновниц охватившей Египет хвори, а юная шезму не подозревает, что спустя время, будет вынуждена сделать самый сложный выбор в своей жизни.