Часть 9

Юная шезму лежит на кровати эпистата, придавленная его могучим, мускулистым телом, а ее шею плотно сжимает крупная ладонь и при желании, он с легкостью может лишить Эвтиду жизни. Но сейчас ее это мало заботит. Неожиданно, даже для самой себя, она сокращает оставшееся расстояние между их лицами и до крови кусает охотника за губу, после чего отстраняется, медленно проводя языком по своим устам, наслаждаясь их металлическим привкусом. Девушка так сильно хочет его задеть, наказать, заставить почувствовать хоть что-то, будучи уверенной в том, что Амен просто желал воспользоваться ею. А мужчина срывается, ослабив хватку, он завладевает девичьим ртом, мокро и страстно целуя Эву, но она не собирается поддаваться, снова пытаясь укусить тонкую кожу его пухлых губ и ей удается. Но реакция следует совершенно не та, которую Неферут ожидала. Амен буквально рычит, словно одичавший зверь, толкаясь внутрь языком еще яростнее. Отпустив ее шею, он с напором начинает скользить по женскому телу, сладострастно сжимая упругое полушарие, осиную талию и смуглое бедро, отчего белое, короткое платье задирается, открывая волнующий вид на край нижнего белья. По-прежнему удерживая себя на сгибе локтя, эпистат раздвигает стройные ноги, вклиниваясь промеж них пахом, и оба сдавленно стонут, продолжая агрессивную схватку скользких языков. Эвтида ерзает под охотником, ощутив насколько сильно возбуждение овладевает ею, а хлопковая ткань между ее бронзовых бедер стремительно намокает. Безумное желание накрывает обоих и сил остановиться ни у кого из них не находится. Борьба продолжается. Запредельно заведенный мужчина теряет рассудок, переставая себя контролировать. Ярость смешалась с ревностью и дикой похотью. Узлы на бретелях платья развязываются, а длинные пальцы опускают мешающую ткань вниз, начав играться с затвердевшими, темными сосками. Внушительных размеров член неистово трется о влажную промежность, посылая волны жара по разгоряченным телам. Он так мечтал об этом, буквально с ума сходил от одной только мысли о том, что его непокорная когда-нибудь разделит с ним ложе, но не при таких обстоятельствах. Однако, сейчас это уже не имеет никакого значения. Амен сделает Эвтиду своей. Доставит ей такое удовольствие, что она молить станет, чтобы он не останавливался. Его безумная, горячая Неферут.. Подумала, что привлечь его может Дия там какая-то, что играется с ней. Нет, он докажет обратное. Буквально выбьет все мысли дурные из девичьей головы, чтобы запомнила хорошо, насколько сильно влюблен. Умелый язык к тонкой шее перемещается, напора не сбавляя. Эпистат новые отметины на чувствительной коже оставляет, а после скользит к груди, лаской щедро одаривая. Попутно же, он решает освободить женские руки, развязав тугие веревки, и аккуратные ладони тут же зарываются в платиновые волосы, оттягивая пряди. Девушка извивается, теряясь в совершенно новых для себя ощущениях и на голову смело надавливает, побуждая охотника опуститься еще ниже. Туда, где все горит и требует его внимания. Туда, где еще ни один мужчина не касался ее. Эва чувствует, как Амен начал покрывать короткими, частыми поцелуями внутреннюю сторону бедер, предварительно избавив ее от платья и белья. Но желания прикрыться не возникло, наоборот, она беззастенчиво развела длинные ноги шире, допуская эпистата к самому заветному месту. Мягкие губы прокладывают влажные дорожки на пути к заветной цели, крупные ладони вцепляются в бедра, а голубые глаза, затуманенные поволокой возбуждения, внимательно наблюдают за шезму, что пребывает в томительном ожидании грядущего. И охотник, наконец, добирается до истекающей вульвы, размашисто проведя языком по мягким складкам, отчего Эвтида несдержанно стонет, кусая нижнюю губу, а подрагивающие ладошки с силой вжимают мужское лицо в изнывающую плоть, с ума Амена сводя окончательно. Он жадно ласкает девушку, умелым скольжением доводя ту до исступления и сам же получает запредельное удовольствие от происходящего. Эпистат отпускает девичье бедро и укладывает руку на гладкий лобок, а большим пальцем начинает кружить по клитору, не прекращая вылизывать пылающую промежность. Языком проникает внутрь, лишая шезму возможности оставаться тихой. Слишком приятные вещи вытворяет он, побуждая ее обхватить свою упругую грудь, пальцами прокручивая соски, отчего промеж ног становится до неприличия мокро. Эва чувствует, как что-то ранее неизведанное надвигается на нее, сковывая стройное тело, а движения внизу неумолимо ускоряются и в итоге первый, сильнейший оргазм накрывает ее с головой, унося сознание куда-то очень далеко. А он наблюдает за тем, как его прекрасная Неферут в экстазе утопает и эта картина кажется охотнику самой великолепной и естественной, какую только ему доводилось видеть. Женское тело постепенно расслабляется, а рассудок возвращается в реальность, где мужчина уже избавился от мешающих одежд, разместившись между широко разведенных ног. Налитый член, усыпанный множеством синеватых вен, скользит по аккуратным складочкам, готовясь заполнить девичье лоно и это вынуждает разомлевшую Эвтиду, наконец, предупредить Амена о том, что не делила никогда ложе ни с кем. — Господин.. — она робко смотрит на его напряженное лицо, не зная как отреагирует на ее невинность, — Я еще.. не была с мужчиной. Охотник замирает, сраженный ее признанием. Как такое возможно? Безумно красивая, притягательная, юная и не доверилась никому? Его выбрала из множества других? Дыхание перехватывает и он склоняется, целуя шезму в искусанные губы, а после хрипло шепчет: — Осторожным буду, не бойся, Неферут. Она лишь коротко кивает, позволяя эпистату забрать у нее то, что хранила лишь для достойного. А им оказался убийца черномагов. Вот ведь судьба или быть может, насмешка Богов — уже и не важно. Рядом с ним она не боится. Мужчина снова выпрямляется, направляя себя в узкое лоно, аккуратно и медленно вводя внутрь головку и неотрывно наблюдает за сменяющимися эмоциями на раскрасневшемся лице. Чувство жжения и непривычного давления заставляют Эву с силой сжать простыни и до крови прикусить губу. Это больно, но она перетерпит. Амен заполняет ее, неторопливо протискиваясь между тугих стенок, ему запредельно приятны ощущения эти. Еле сдерживается, чтобы не начать безжалостно вколачиваться в жаркое влагалище, но он не посмеет, боясь навредить, ведь знает о своих размерах внушительных. Но это только сегодня, потом мужчина будет брать ее так, как захочет. Выучит и запомнит все, что его непокорной сильное удовольствие приносить будет. Наконец, оказавшись внутри по основание, эпистат шумно выдыхает, закатив потемневшие глаза от плотно обхватывающих его подрагивающее естество стенок. А Эвтида хмурится, не издав ни звука, лишь пара соленых капель стекает по щекам, которые Амен тут же ловит языком, опустившись к ней ближе и перенеся вес на локти. — Сильно болит? — Нет, проходит уже. Ты можешь.. — Моя Неферут. — его губы накрывают ее, чувственно и глубоко целуя, а налитый член начинает двигаться, скользя промеж тугих мышц. Девушка же обхватывает руками широкую спину, ощущая, как с каждым толчком снова распаляется, а боль постепенно стихает, уступая место нарастающему наслаждению. А тем временем, мужчина перемещается к ее шее, обводя языком пульсирующую вену, но надолго там не задерживается, а решает захватить в свой сладкий плен темный сосок, который с нетерпением посасывает и прикусывает, неумолимо ускоряя движения внизу, но не усердствуя, дабы не испортить этот важный момент своей страстью неуемной. До слуха доносятся эротичные женские стоны, сквозь которые она с мольбой произносит его имя и это именно то, что ставит на колени Верховного эпистата, подчиняя его ее воле. Он сбивчиво нашептывает Эвтиде ласковые слова, не переставая играться с твердыми горошинами и чувствует, как узкие стенки еще плотнее сжимают его член внутри, хаотично сокращаясь. Амен и сам уже на пределе. Еще немного ускорившись, он доводит девушку до новой волны экстаза, отчего ее идеальное тело пластично выгибается, а длинные ноготки впиваются в молочную кожу спины, оставляя на той алые полосы. И охотник следует за ней, успев вытащить член, он с нажимом скользит им по горячим складкам, размазывая семя по всей промежности до тех пор, пока последняя капля не покидает пунцовой головки. Оба совершенно обессилены, дышат загнанно, утопая в этом первом моменте, когда долгожданное удовольствие сменяется приятной усталостью и блаженством. Мужчина поднимается, доставая с тумбы лоскут и заботливо вытирает им следы их страсти, осторожно проходясь по женскому лону, а затем и по своему естеству. А сразу после, он укладывается на спину, притягивая молчаливую Эву к себе под бок и целует ее в макушку. — Теперь ты моя только, Неферут. — А ты? — Твой. Шезму слегка приподнимается и смотрит на Амена, сощурившись. — Разве? — Эва, — он улыбается впервые за все время, что она знает его, накрывая сердитое, девичье лицо ладонью, — Дия сама поцеловала, я оттолкнул сразу. Есть только ты. — Хорошо. — смерив эпистата напоследок ревностным взглядом, Эвтида ложится обратно, закинув стройную ногу на мускулистое бедро. — Про Пеллийского твоего тоже запомни. Чтоб не водилась с ним. — Он мой единственный друг. Не лишай возможности общаться с ним. — Непокорная.. так и быть, но если он хоть раз посмеет тебя коснуться, то забудешь ты про лекаря, потому как в пасть к крокодилам он отправится. — грозно заявил мужчина, сжав женское плечо чуть сильнее. Шезму не стала ничего отвечать, дабы не наговорить лишнего, ведь портить эту ночь она совсем не хотела. Но вместе с тем, ощущение липкого страха снова вернулось, заставляя ее вспомнить о письме и о том, в чьих оно руках, раз эпистат не сумел отыскать его в хижине. Неужели Дия? Тогда почему не сдала ее тут же? Хорошая ведь возможность избавиться от соперницы подвернулась и вряд ли она бы ее упустила. Если только змея не задумала что-то более изощренное. Но и Амен не забыл о своих подозрениях. Запах ее он ни с чьим не спутает, но кроме этого у него более ничего не имелось. Папирус он не нашел, может, и не в хижине вовсе спрятала? Утром охотник проверит каждый куст и не забудет наведаться к Ливию, ведь кто знает на что способен влюблённый лекарь. Мужчина хотел ошибаться, но досаждающее чувство того, что он прав и это именно Эва выкрала документ, не желало покидать его. Он во всем разберется, но позже. Сейчас же эпистат насладится их первой ночью, которая в любой момент может оказаться последней.

***

На рассвете девушка покинула жилище охотника, вернувшись к себе, где ее уже поджидала соседка, озадаченная долгим отсутствием Эвтиды. — Я уж думала господин прибил тебя. — злорадствовала влюбленная, сидя на своей кровати. — Смерти, значит, моей желаешь? Не дождешься. — прошипела шезму, склонившись над сундуком, дабы переодеться. — Как знать, милая. — ухмыльнулась Дия, но улыбка быстро покинула ее лицо, стоило ей заметить множественные синеватые следы на шее соперницы, — Поколотил тебя? — А это ты реши сама, милая. — усмехнулась Эва, выбирая наряд. Кудрявая скривилась, не желая думать об ином происхождении отметин. Она совсем помешалась на Главном охотнике, но пока терпеливо выжидала, подбирая подходящий момент, ведь ей есть что предложить Амену.

***

День прошел на удивление спокойно, Эвтида провела его за отработкой скорости письма, просидев в библиотеках до глубокой ночи и сейчас возвращалась в хижину. — Эва! — мужской голос звал ее, тихо доносясь из-за кустарника. «Опять ты, окаянный» — закатила карие омуты шезму, незаметно свернув с тропы. — Ну что еще? — Не очень-то ты мне рада. Письмо достала? — Достала, но его забрали. Амен меня подозревает. — гневно прошептала девушка, с опаской оглядываясь по сторонам. — Непутевая. Кто забрал? — Нормальная я. Не знаю кто. — Это плохо. Но можешь радоваться, Реммао сказал, что тебя ждет последнее задание и мы вывезем тебя отсюда. — С чего это? — удивилась Эвтида. — С того, что скоро Саамон сюда явится, перережет всех. — восторгался черномаг. — Всех? И детей даже? — ужаснулась девушка, заметно расстроившись. — Конечно. Тебя что-то не устраивает? — с подозрением поинтересовался мужчина. — Нет, все нормально. Так что сделать нужно? — она решила перевести тему, дабы Рэймсс не понял, что шезму усомнилась в их кровавом плане. — В сон к Главному охотнику проникнуть.