Часть 10

— В сон к Главному охотнику проникнуть. — Смерти моей желаете?! Совсем рассудка лишились? — ругалась Эва, до глубины души возмущенная такими заданиями, — Он на месте убьет, даже не успею ничего сделать. — Нет, вы близки. Выберешь подходящий момент и выполнишь возложенную на тебя миссию. Это приказ Хемсета. — Не сомневалась в этом даже. — разочарованно пробурчала девушка, передумав сообщать черномагу о том, что Ливий знает обо всем, иначе убьют первым сегодня же. — Узнай все, что сможешь и сразу вернешься к отцу. Эвтида лишь смерила Рэймсса призренным взглядом и молча продолжила свой путь, размышляя о том, что не очень-то хочет возвращаться и вообще продолжать все это дело, но связь с единственным родителем была слишком сильна. Она выполнит его приказ. Неохотно, но сделает то, что требуется. А уже после решит как быть дальше. Дойдя до своей хижины, шезму еще долго не могла уснуть, обдумывая все — план мести, страдания людей, отношения с Аменом. Но в конце концов, она не заметила, как провалилась в беспокойный и совершенно не крепкий сон.

***

Утро началось со всеобщего переполоха. На рассвете в дверь обители писарей постучали, и нарушителем спокойствия оказался довольный Тизиан. — Верховный эпистат ждет всех на площади, поторопитесь. — коротко доложил охотник, после чего быстро ушел, оставив девушек в смешанных чувствах. «Ну что еще там случилось?» — мысленно простонала Эва, заканчивая с нанесением кайала на внутреннее веко. Разгладив все возможные складки на изумрудном калазарисе, шезму покинула дом, не дожидаясь Дии и поспешила на площадь, дойдя до которой обнаружила толпы жителей и возвышающегося надо всеми Главного охотника, что стоял на помосте в своей накидке. Она не стала подходить ближе, выбрав себе место под невысокой пальмой, оперевшись спиной о ее ствол. — Доброе утро, милая госпожа. — поприветствовал девушку лучезарный лекарь, расположившись рядом. — Доброе ли? Что случилось? — Сам не знаю, мне не докладывают. Объявление может какое эпистат сделает. — В любом случае добром тут не пахнет. — скривилась Эвтида, ощущая некую тревожность. И вскоре ее опасения подтвердились. Из-за широкой спины Амена показалась до боли знакомая фигура, отчего глаза шезму расширились, а ладонь накрыла распахнутый от удивления рот. «Рэймсс..нет.. » Израненного черномага небрежно усадили на колени по левую руку от эпистата, от которого не укрылась весьма красноречивая реакция его Неферут, ведь все это время он смотрел только на нее. — Эва, ты знала его? — обеспокоился Ливий. — Да. — Оно и видно. Перестань срочно, поймут все. — шептал лекарь, пытаясь вразумить ошарашенную девушку. Она осеклась, резко убрав руку от лица и постаралась принять как можно более отстраненный вид, ведь толпа ликовала, предвкушая казнь. — Узрите! Подлый черномаг пробрался в поселение, желая наслать на всех нас хворь! Но не вышло ничего у этого отребья! Он будет предан мучительной казни, как того требует закон нашего правителя! — произнеся краткую речь, охотник обошел окровавленного мужчину, встав у того за спиной и не сводя глаз с полюбившейся Неферут, одним точным движением перерезал шезму горло, но таким образом, чтобы умирал он долго, захлебываясь собственной кровью. Толпа взревела, одобрительно завопив, а Эвтида едва не лишилась чувств, начав медленно сползать по стволу дерева, но лекарь заботливо придержал ту за талию, не позволив свалиться. — Милая госпожа, заканчивай. Приди в себя, он смотрит. Но Эва уже не слышала его, обмякнув в мужских руках. — Исфет.. Это плохо. — заключил Ливий, подхватив легкое тело на руки и понес любимую в свою хижину, придумывая ей правдивые оправдания, ведь сомнений не было, Амен вскоре явится к ним.

***

Девушка лежала на тафте, едва начав приходить в себя, а рядом с ней сидел хмурый лекарь, аккуратно промакивая холодной мокрой тряпкой ее лоб и лицо. — Очнулась, хвала Исиде. — выдохнул мужчина, — Тебе поплохело от вида крови, не привыкла, не видела никогда смертей людских. Все ясно? — Что? Почему? — спросила еще скверно соображавшая Эва. — Потому что скоро эпистат сюда заявится. Видел он, как чувств лишилась, неосторожная госпожа. — Хорошо. — вымученно ответила шезму, принимая сидячее положение, — Ливий. — М? — Тот черномаг, он знал меня, знал зачем я здесь. — Думаешь, разболтал? — Не знаю. Ты его видел? Пытали сильно. — Видел. Не думаю, что о тебе что-то сказал, иначе бы вместе с ним на помосте оказалась. — Да, прав ты, наверное. Внезапный стук в дверь заставил их резко прервать опасную беседу. — А вот и он. — промычал лекарь, поднимаясь с тафты, — Помни о чем мы говорили. — Помню. Ливий отправился ко входу, чтобы впустить не слишком желанного гостя внутрь, а Эвтида осталась сидеть, нервно теребя ткани калазариса. Она нервничала, страшилась, а перед карими глазами все еще стояла сцена казни, которой она никак не ожидала увидеть сегодня. — Оставь нас, Пеллийский. — грозный, басистый голос вынудил девушку напрячься еще больше, а как только завидела Главного охотника, настроенного слишком воинственно, и вовсе едва не расплакалась. — Как чувствуешь себя? — цепкий, холодный взгляд прошелся по всей ее фигуре, задержавшись на побледневшем лице. — Сносно. — Тогда ты в состоянии ответить на пару вопросов. — мужчина подцепил деревянный стул, поставив его напротив тафты, и расположился на нем, продолжив, — Что случилось? — О чем ты, господин? — уточнила Эвтида, набросив маску уверенности. — Вопросы задаю я, а ты лишь правду отвечаешь, все ясно? — Ясно. — ледяной тон Амена тронул девичье сердце, вынудив то неприятно сжаться, — Случилась казнь черномага. — Не об этом спрашивал, Эва. — Мне плохо стало, никогда прежде не приходилось ничего подобного видеть. — Крови боишься? — сощурился охотник. — Нет, на казни не присутствовала еще, поэтому. — Правдоподобно. А что было с тобой до нее? Почему ужаснулась, когда черномага увидела? — допытывался эпистат, ведя допрос весьма сдержанно, ведь обычно все проходит несколько иначе. — Поняла, что убьешь. Удивлена была, напугана. — здесь девушка сказала правду, ее действительно испугал такой поворот событий. — Впечатлительная Неферут. — усмехнулся Амен, подавшись вперед и схватил ее за подбородок, — И лекарь рядом оказался, как удачно все вышло. — Да, благодарна ему. — прошипела Эвтида, гневно глядя на мужчину. — Да, спасибо Пеллийскому. — желваки заходили ходуном на мраморном лице, а хватка лишь усилилась, — И спас, и оправдание придумал такое правдивое. — Что говоришь ты, господин? В чем обвиняешь? — осмелела шезму, резко отбросив крупную ладонь от своего лица, — Прямо скажи, а не кругами ходи. Обида душила Эву, забирая спасительный кислород из ее легких. Отдалась ему, ложе разделила, ночь всю в хижине охотника провела, а для него важно лишь служение Менесу и истребление черномагов. Глупая Неферут. И на что только надеялась? Эпистат вдруг подрывается, оказываясь сверху на тафте и хватает девушку за горло, сжимая, а затем тихо и опасно цедит в самые губы: — Прямо сказать? Ну так слушай. Ты связана с этими грязными черномагами или сама таковой являешься. Пригрелась здесь, — указав ладонью на область собственного сердца, продолжил, — Словно змея ядовитая и поверить заставила, что влюблена. А некроманта этого знала хорошо, по глазам все видел. — Уверен в том, в чем обвиняешь, эпистат? — ухмыльнулась Эвтида, руками обхватив мужское запястье той руки, что держала ее за горло, — Подумай хорошенько, прежде чем ответ свой дать. От такой невиданной наглости Амен на мгновения растерялся, всматриваясь в карие омуты, которыми охотно пленился. «А что, если ошибся? Если не виновата.?» — Исфет, — Поджав пухлые губы и нахмурив белесые брови, мужчина негромко выругался, после чего отпустил девичью шею и стремительно покинул хижину лекаря. «Догадался, но уверенности нет у тебя, господин» — горько улыбалась Эва, потирая пальцами саднящую кожу на горле. — Что случилось? Видел, как эпистат в ярости едва ли не бежал куда-то, — вернулся обеспокоенный Ливий, а стоило ему завидеть следы удушья на шее возлюбленной, как тот сразу же бросился к своим склянкам, выуживая нужную мазь, — Отравить его что-ли. — Не надо. Могло и худшее случиться. Он подозревает меня, прямо все сказал. — тихо произнесла грустная Эва, опустив потухший взгляд вниз. — Позволь помогу, так быстрее пройдет. — просил дозволения обработать синяки лекарь, усевшись рядом. — Хорошо и спасибо, Ливий. — Пожалуйста, бедовая госпожа. Ты обмолвилась, что охотник подозревает тебя в черной магии? Правильно? — уточнил мужчина, осторожно заскользив подушечками пальцев по поврежденной коже. — Да, все так. — Тогда его чувства к тебе действительно сильны, ведь обычно Амену достаточно одних лишь только подозрений, чтобы начать пытать. — заключил Ливий, которому довольно трудно далось произнести вслух признание того, что шезму небезразлична эпистату. — И как мне это поможет? Я забрала то письмо, но кто-то его украл. А еще перед смертью Рэймсс успел дать новое задание. — Наверняка опасное. — О, да! Залезть в голову к Амену. И я сделаю это, а после убегу. — Убежишь? И куда же? — К отцу или.. или куда-нибудь еще. — замешкалась Эвтида, хмурясь от неприятных ощущений на своей шее. — Куда-нибудь еще? — удивился Ливий, приподняв каштановые брови, — Уже не так уверена в своих деяниях? — Нет.. но волю отца я исполню, а потом видно будет. — Послушай, милая госпожа, — закончив с обработкой следов, лекарь едва ощутимо дотронулся до девичьего подбородка, — Если надо, выполни ты свое задание, а потом бежим со мной. — С тобой? Но как же.. ? Куда? — недоверчиво интересовалась шезму, заглядывая в темные глаза напротив. — Куда захочешь. Подальше от всего этого, от хвори, твоего отца, эпистата и его охоты. — Подумать могу? — Да, но не тяни. Никто не ведает, что завтра случиться может. Амен не глуп, если задастся целью тебя разоблачить, то непременно сделает это и тогда будет уже слишком поздно. — Поняла. Дай мне пару дней, я решу все.

***

Все отведенное время для раздумий Эва не находила себе места, мучаясь от того, какое решение ей в итоге принять. Убежать от Верховного эпистата, в которого еще и влюблена не так-то просто. Как покинуть его? Немыслимо! Еще и в сон проникнуть должна. Предать вот так легко разве сможет? Но ведь он не пощадит, если узнает наверняка, что она черномагом оказалась. «Исфет! Еще и отца подведу, дело общее брошу» Долго Эвтида страдала от непонимания и тяжелых дум, но к заходу солнца приняла единственно верное, на ее взгляд, решение — она выполнит задание Саамона, а затем исчезнет вместе с Ливием, оставив все, что было до, начав новую жизнь. Но если бы только все было так просто..