Часть 7. Морские ежи

На синей глади залива задрожала розовая рябь. Терракотовые крыши белоснежных домов с голубыми ставнями и вьющейся зеленью начали наливаться яркостью. Комната была погружена в полумрак, и прохладный морской бриз мягко колыхал занавески, пропуская внутрь едва уловимый запах соли и водорослей. В одной из кроватей, уютно завернувшись в простыни, спала Хана. Тара вставала рано, и не смотря на свои крупные габариты двигалась легко и бесшумно. Создаваемые ею тихие шорохи не могли нарушить сладкий и безмятежный утренний покой. Сквозь глубокий, как под наркозом сон, Хана ощутила лёгкое касание. Едва ощутимое пощипывание перешло в достаточно настойчивое тормошение. Намерение подруги вырвать её из объятий сна оказалось чересчур решительным. — Хана, Хана, просыпайся! — неожиданно энергичный и нетерпеливый тон Тары, никак не соответствовал этому созданному для покоя времени суток. — Что случилось? — Хана, не открывая глаз, попыталась отвернуться на другой бок и спрятаться под простыней. — Почему так рано? — Это срочно! Ты должна спуститься вниз, в лобби! — Голос нарушителя сна звучал взволнованно, нетерпеливо и с какой-то загадочностью. Хана слегка приоткрыла один глаз, узкая полоска света, проходящего между шторами, падала ей прямо на лицо. Она сморщилась, прищурилась и снова попыталась укрыться. — Тара, дай поспать… Если это не про конец света, давай вернёмся к этому через час, ладно? — пробормотала она, снова погружаясь в дрёму. Но Тара не собиралась сдаваться. Она села на кровать, взяла Хану за плечо и начала раскачивать её. — Хана, встань, пожалуйста. Ты должна это увидеть! Болтаясь от тряски, Хана едва разлепила веки — увидела лицо Тары и поняла, что происходит что-то серьезное. Её большие карие глаза светились каким-то тайным знанием, и вся она была на чрезмерном душевном подъёме. Стало ясно одно – просто так от неё не отделаться. — Ну что там ещё? — Хана тяжело поднялась на локтях. — Может, ты всё-таки скажешь, что за срочность такая? Тара качнула головой, показывая, что нужно идти. — Сейчас сама увидишь. Ты же знаешь, я не стала бы тебя будить без причины! Хана закатила глаза, понимая, что идти всё-таки придётся. Она сбросила с себя одеяло, спустила ноги с кровати и сунула их в шлёпанцы. — Ладно, идём, — Хана сладко потянулась, застыла в этом положении и как будто снова начала засыпать. — Всё, всё, пошли. — Тара взяла подругу за руку и потянула её к выходу. — Надеюсь, это того стоит. Они шли по длинному коридору, по которому уже сновали любители утренних прогулок. Хану удивило то, сколько людей добровольно и, по всей видимости, без каких-либо мучений встают в такую рань. Голова её слегка кружилась, а окружающий мир воспринимался словно через тонкое хрупкое стекло. Лифт мягко скользнул вниз. — Сейчас, — почти шепотом произнесла Тара, готовя подругу к моменту откровения. — Приехали. — Ты меня пугаешь, — пробормотала Хана, приподняв бровь. Как только двери открылись, она почувствовала умиротворяющий запах кофе и свежей выпечки, смешанный с букетом тонких ароматов парфюма. Тара вновь взяла Хану за руку и потянула её в сторону лобби. Девушки остановились у кофейного автомата, откуда открывался хороший обзор на стойку регистрации. — Ну как тебе? — с видом первооткрывателя спросила Тара. Хана замерла, увидев развернувшуюся перед ней картину. В центре просторного зала стояла группа высоких, атлетически сложенных молодых людей. Подтянутые мускулистые фигуры занимали все пространство перед рецепшеном. Их смуглые лица сияли энергией, а на губах играли обаятельные улыбки. Кто-то общался с администраторами у стойки, другие, беззаботно развалившись на креслах, обсуждали что-то между собой. Почти у всех были густые тёмные волосы — кудрявые или немного взъерошенные. Смуглая загорелая кожа выделяла белизну зубов. Небрежные позы и выразительные жесты выдавали в них итальянцев или испанцев. Мускулистые руки, футболки с клубными эмблемами и спортивные сумки недвусмысленно свидетельствовали о том, что перед ними команда профессиональных спортсменов. Их эффектная внешность и непринуждённые манеры положительно влияли на всех, оказавшихся рядом гостей. Тара наклонилась к Хане и шепнула: — Ну вот, теперь можешь дальше спать. Хана перевела взгляд на Тару, затем снова на молодых мужчин. — Это кто, футболисты? — спросила она наконец. — Гандболисты, — со знанием дела ответила Тара. — Испанская команда. Заехали минут двадцать назад. Хана ещё раз оглядела парней и заметила эмблемы испанских флагов. Спортсмены оживлённо и чуть ли не все разом что-то говорили, постоянно обмениваясь дружескими касаниями. Двое членов группы выделялись из остальных. Один из них был заметно старше, а другой — темнокожий. Они сидели немного в стороне и говорили то на английском, то на испанском языке. — Тот седоватый, должно быть, их капитан, — предположила Хана. — Или тренер. А этот тёмный, как горький шоколад, больше похож на бодибилдера. Смотри, какие банки, как из бронзы отлит. – Это их кок? – Зачем им кок, Хан? Они же не моряки. Легионер, наверное. – Всё равно хорош. Темнокожий американец поймал на себе взгляд Тары и улыбнулся тренеру. — Ну и как? Не жалеешь, что встала? — Тара, довольная собой, ущипнула Хану за ягодицу. — Ауч! Блин, у тебя пальцы как плоскогубцы. Ладно, пойдём на завтрак — получать новый опыт. — Есть идеи, как будем знакомиться? — Схема отработана — жопой по голове и в бар. — Представляешь, если я своей жопой по голове въеду? — Да брось ты, ребята крепкие. Свет утреннего солнца настойчиво пробивался сквозь тёмные шторы, заливая комнату мягким свечением. Йозе лежал затаившись, словно опасался, что, если проснется ещё раз, внезапно возникшая вокруг него другая жизнь улетучится, как приятный утренний сон. Это реальность или очередная иллюзия, навеянная Марушкой? Он не хотел бы потерять этот мир, в который попал и который уже успел принять как дарованную ему новую жизнь с её бесконечными возможностями. Всё та же знакомая обстановка: белоснежные простыни, чуть слышный шум моря, доносящийся через приоткрытое окно. В памяти выстраивается череда невероятных событий, приведших его сюда. Душа, которая помнит почти полвека жизни, теперь находится в семнадцатилетнем теле. Странное ощущение: тяжёлый груз прошлого опыта словно лёд растворяется в физической лёгкости. Полные энергии клетки неустанно питают молодой организм силой и радостью. Он поднялся с кровати, и ноги сами понесли его к окну. Открыв его шире, он вдохнул свежий воздух и едва ощутил ровное биение сердца. Странное, волшебное соединение юности и ничем не отягощённого опыта. В жилах пульсирует жизнь и предвкушение новых приключений. Это было то самое чувство, которое он утратил много лет назад — душевный подъём и вновь обретшие смысл мечты. И это был не просто возврат в прошлое. Это был шанс — шанс прожить эту молодость снова, с тем пониманием, которое даёт возраст. Йозе невольно улыбнулся, глядя на яркую лазурь и ощущая во рту привкус солёного морского воздуха. Теперь он семнадцатилетний парень, который не только готов создавать будущее, но и умеет ценить настоящее. Сегодня всё начнётся заново. Ресторан отеля напоминал гигантский улей, где недавно пробудившиеся от сна люди словно пчёлы роились у длинных, ломящихся от еды столов. Стараясь не растерять ни крошки, они осторожно несли свои переполненные тарелки к столам-сотам, чтобы оставить там добытый нектар. Шум разговоров и звон посуды смешивались с ненавязчивой музыкой, создавая живой непрекращающийся гул. Люди выбирали и суетились. Утренний буфет, изобилующий свежими фруктами, выпечкой и горячими блюдами, создавал атмосферу всеобщего пиршества. Кто-то старался уместить в желудок всё, что ещё хотелось попробовать, а некоторые, пресытившись и не находя для себя ничего желанного, вспоминали о домашней еде. Йозе выбрал столик у окна, сел и, словно впервые, поднёс к губам чашку крепкого чая. Вдыхаемый аромат позволил ощутить первые признаки подступающего наслаждения. Последующий глоток пробудил во рту терпкий, чуть сладковатый вкус и прошёлся по нервным окончаниям тонизирующими волнами. Тонкий слой масла делал свежий круассан таким воздушным и нежным, что тот таял во рту. Йозе ел медленно, с наслаждением. Всё вокруг выглядело каким-то особенно ярким. Интересно было наблюдать за людьми вокруг. На каждом лице проявлялось что-то особенное: удивлённая улыбка, придирчивый взгляд, реакция на острый перец, вырвавшийся смех, похмельная истома, немой восторг. Он и сам начал ощущать свою принадлежность к этому человеческому улью, где люди постоянно что-то добывают, суетятся, отдыхают, живут, не всегда осознавая те невидимые связи друг с другом и с окружающим их миром. Выходя из ресторана, он столкнулся с Ханой и Тарой. У девушек был такой сияющий вид и такое игривое настроение, что казалось, на них можно надеть перья и выпустить на сцену варьете. После бодрых приветствий и бурных благодарностей за вчерашние посиделки, девушки пожелали своему другу отличного дня и взяли с него обещание встретиться позже. Тара накладывала еду в большое сервировочное блюдо: два кружочка яичницы, горку омлета, кучку поджаренных сосисок, нарезанные помидоры и огурцы, самую разнообразную свежую зелень, названия половины которой она не знала. После того как она отнесла это к своей «соте», девушка приступила к заполнению следующей тарелки. Нужно было ещё взять сыры, оливки, салаты с маринадами и, конечно, сладкие десерты. Фрукты выглядели очень соблазнительно, но их можно было «зацепить» с собой, выходя из ресторана. Даже при таком основательном подходе к завтраку, оставалось немало блюд, которыми приходилось жертвовать, так как организм отказывался принимать больше. Хана макала ложку в молоко, задумчиво считая кукурузные хлопья в чашке. Её тоже не волновали лишние калории — она просто любила числа. В назначенное время Йозе был в номере 317. — А где твоя соседка? — спросил он хозяйку, ходившую по комнате. — Английский практикует с носителем языка. — Во даёт девчуля! Молодец! А ты замечала, что лучше понимаешь иностранцев, когда они говорят именно с тобой, чем когда слышишь их речь со стороны? Хана проигнорировала этот вопрос. — Я тут подумала… — она аккуратно положила дольку очищенного мандарина в рот Йозе. — Я бы не хотела быть Сарой Коннор. Йозе замер, прекратив жевать, и сосредоточился на её словах. — Как-то не хочется рожать ребёнка только для того, чтобы он стал лидером сопротивления, а потом всю жизнь оглядываться, не идёт ли за тобой очередной терминатор. Я эгоистка, да? Спросив это, Хана встала перед сидящим на кушетке Йозе, выдвинув колено и уперев одну руку в бок. На ней был купальник и повязанное на бёдра парео. — Я не думаю, что это эгоизм, — Йозе задумчиво посмотрел на красное от свежего загара колено и поднял глаза на лицо девушки. Она смотрела на него так пристально, что он перевёл взгляд на бикини. — Никто не хочет, чтобы его жизнь превратилась в постоянную борьбу. — А если в этом заключается миссия всей твоей жизни, и тебе так или иначе придётся её исполнить? — с наигранным драматизмом продолжала развивать свою мысль Хана. Йозе решительно оторвал взгляд от груди девушки. — Мне кажется, мы можем сами выбирать свою миссию. И никто не вправе нам её навязывать. — А у тебя есть миссия? — словно подкрадываясь к нему, спросила Хана. — Эм… Нет, у меня нет миссии. По крайней мере, я её не осознаю, — Йозе слегка пожал плечами, чувствуя нарастающее напряжение. — Я просто хочу заниматься тем, что мне интересно, и остаётся только надеяться, что это принесёт кому-то пользу. Хана плавно изогнулась, уперев руку в колено. — И чем тебе интересно заниматься? — спросила она, оставив губы приоткрытыми и отправляя ещё одну дольку мандарина в рот гостя. — Да много чем… Надо что-то выбрать, — Йозе на мгновение задумался, прожевывая фрукт. — Вот думаю, не заняться ли мне биологией. Например, стану эволюционным биологом. Буду исследовать биологическую эволюцию в каком-нибудь узкоспециализированном направлении. Ну, скажем, вымершие виды морских ежей с симбиотическими отношениями с бактериями, обитающими в глубоководных гидротермальных источниках. Может, даже стану единственным в мире специалистом по этим ежам. А вдруг сделаю какое-нибудь открытие, которое поможет лучше понять ДНК? — в голосе Йозе начал звучать такой энтузиазм, как будто он уже мысленно находился где-то в далёкой экспедиции. — Я бы и на раскопки с палеонтологами с удовольствием поехал. В общем, хочу быть на переднем крае исследований в какой-нибудь необычной области. Хану забавляла его увлечённость. — А почему именно биологией? Ты уже до этого занимался этим? — с улыбкой в голосе поинтересовалась она. — Мы разрабатывали базу данных для кафедры биологии, — Йозе слегка отстранился, чтобы лучше видеть её лицо, потому что Хана уже обжигала его своим дыханием. — У них там столько необработанных материалов накопилось, что без всяких новых раскопок ещё лет на пятьдесят лабораторной работы хватит. И вообще, дел невпроворот. Специалистов мало, людей не хватает, а копать так до бесконечности можно. — Он остановился, уловив, что его уже больше не слушают так же внимательно, как прежде. — А ты уже решила, кем хочешь быть? Ты вроде говорила, что учишься… Хана села на колени к Йозе и обняла его одной рукой. — Через четыре года я буду выпускницей кафедры теоретической физики, — сказала она почти шепотом прямо ему в ухо, как будто доверяя ему конфиденциальную информацию. — Но немного практики никогда не помешает, так что прямо сейчас я собираюсь заняться исследованиями перемещаемой во времени материи. Но нужно быть ооочень осторожными, — Хана сделала протяжный акцент на слове «очень», — так что надень вот это для безопасности. Кстати, мне кажется, что мне интересна криптография. Через час, когда Хана встала с кровати, Йозе скромно напомнил ей про обещанный подарок, если в отеле появятся испанцы. — Ты охренел? — Хана вскинула брови, но тут же с усмешкой добавила: — Ладно, подожди, сейчас из душа тебе морского ежа принесу. В тот же день мужчина с татуировкой Мадонны, тот самый, который интересовался лекарствами, появился рядом с Йозе и его товарищами, когда они сидели в лобби и обсуждали планы на вечер. — Братан, я прошу прощения, можно ещё вопрос? Друзья Йозе изо всех сил старались сохранять спокойствие, но их расширенные от удивления глаза, выдавали все их чувства. В руках здоровяка был сотовый телефон Motorola с флипом. Из трубки доносилась неразборчивая речь. Кто-то явно пытался быть услышанным, но владелец телефона в этот момент был занят разговором с Йозе. — Братан, друг спрашивает, решили ли уже какие-нибудь математические задачи тысячелетия? Теперь и Йозе был удивлен и растерян не меньше своих друзей. — Какие задачи? Вот чего не знаю, того не знаю... Извините, но тут вряд ли могу что-то подсказать. — Прошу прощения. Сейчас, минуту, братан. Мужчина поднял указательный палец и приложил телефон к уху. Он выслушал, что ему говорили на другом конце, и начал перечислять: — Знакомо что-нибудь из этого: гипотеза Римана, гипотеза Пуанкаре, уравнения Навье-Стокса, гипотеза Берча и... — Подождите! Вот, кажется, да, гипотеза Пуанкаре. Ее доказали! Точно, да! Много шума было в новостях. Здоровяк передал слова Йозе своему абоненту. После напряженной паузы посыпалось множество вопросов, лишь один из которых мужчина передал Йозе. — Спрашивает, как доказали? Товарищи Йозе с тревогой и удивлением смотрели на своего друга и с опаской косились на здоровяка. Йозе сосредоточенно нахмурился и так задумался, будто и впрямь пытался вспомнить неизвестное ему доказательство. Но, осознав, что вспоминать нечего, он попробовал сам найти решение. Однако и тут у него ничего не получилось. Даже формулировка задачи была ему совершенно не ясна и даже не знакома. Единственное, что всплыло в голове, было бог знает откуда взявшееся выражение «один делить на корень из икс». Чувствуя себя неловко под выжидающим взглядом здоровяка, Йозе ответил: — Её решил Григорий Перельман, по-моему. С ним поговорите. Мужчина кивнул и передал эту информацию на другой конец линии. — Да, да, правильно. Перельман, да. Так и сказал, — подтвердил он, а затем закрыл крышку телефона и снова повернулся к Йозе. — Благодарю, братан, — здоровяк протянул руку. — Приятель сам с Перельманом пообщается... Как сами-то? — мужчина с отеческой заботой оглядел четверых парней. — Ребята, а поехали в «Лукошко» сегодня! Я угощаю. — Это стриптиз-клуб на выезде, — пояснил для товарищей Матей. — Меня, кстати, Франтишек зовут, — представился здоровяк. — Интересные у вас друзья, господин Франтишек, — не удержался от комментария Йозе. — Да уж, с кем только жизнь не сведёт, — несколько смущенно развел руками мужчина, что совсем не вязалось с его суровым обликом. — Значит, договорились — в девять встречаемся здесь, и всех желающих я везу в «Лукошко». За деньги даже не думайте. Всё на мне. После того как Франтишек удалился, пожелав всем хорошего отдыха, Йозе ответил на главный вопрос друзей: «Кто это такой и почему он задаёт такие вопросы?» — Вчера в баре познакомились. Я что-то наговорил по синей дыне, а он теперь и спрашивает про то, чего ещё не было. — Ты осторожнее так наговаривай, а то придётся потом гипотезу Пуанкаре доказывать, — пожурил приятеля Матей.