Часть 8. Сочельник

Зима окутывала старый город белым пушистым одеялом. На Рождество здесь всегда выпадало много снега, и Сочельник 2012 года не стал исключением. Пышные, мягкие хлопья ложились на каменные мосты, узкие башни и кривые улочки. Люди постукивали обувью и стряхивали снежные накидки с плеч. Изысканно очерченный силуэт собора устремлялся в белую пелену, а на площади перед ним раскинулся рождественский рынок, освещённый тысячами мерцающих огоньков. Воздух был наполнен согревающими сердце ароматами свежих пряников, жареных каштанов и горячего глинтвейна. Украшенные еловыми ветками и мишурой лавки выглядели, как ожившая рождественская открытка. Казалось, весь город жил в ожидании чуда. В одной из квартир на четвёртом этаже старинного здания атмосфера была не столь праздничной, но чудеса там уже начали происходить. Свет настольной лампы освещал заваленный тетрадями и слепками письменный стол. Комната, давно не знавшая уборки, была заставлена книжными стеллажами, на которых пылились тома по археологии, антропологии, биологии, молекулярной генетике, истории. За письменным столом сидел Йозе Слива. Происходящая за окном рождественская суета то и дело таяла в мыслях о песчаных саваннах и тропических джунглях. Мысленно Йозе уже находился на другом континенте. Но ему был необходим грант, чтобы покрыть расходы на экспедицию в Восточную Африку, а ни одной формы для подачи заявки ещё не было заполнено. Рутина с заявками – не самая захватывающая часть работы, но необходимая, ведь куда более интересен сам предмет предполагаемого исследования. Да, там, за стенами его комнаты, люди готовятся к празднику, наполняются новыми надеждами, ожиданием счастья, готовятся пережить холодную зиму, чтобы потом встретить весну, которая вдохнёт в их жизни долгожданное обновление, и годовой цикл начнётся заново. Для Йозе очередное чудо в его жизни произошло три дня назад. Незнакомый геолог сообщил ему, что в слоях песка и осадочных пород, обнажившихся в результате эрозийных процессов, обнаружили скелет. Эти породы относятся к эпохе плейстоцена, что составляет примерно 1,5 миллиона лет назад. Обнаруженные останки могли представлять собой новое звено в эволюционной цепочке древних людей — гоминидов, возможно даже новый голотип вида Homo. Йозе снова и снова пересматривал фотографии хорошо сохранившегося, почти полного скелета. Насколько можно было судить по снимкам, череп обладал особенностями, указывающими на принадлежность либо к новому промежуточному эволюционному звену, либо к ранее неизвестной ветви гоминидов. Место его обнаружения было не менее значимым, поскольку указывало на расширение ареала распространения древних людей. Но самым захватывающим было то, что рядом со скелетом нашли алмаз. В этой области Восточной Африки, где были найдены останки, ранее не обнаруживали следов гоминидов, а ближайшие месторождения алмазов находились на значительном расстоянии — в сотнях километров. Древний человек мог найти алмаз только на поверхности аллювиальных отложений, которые отсутствовали в непосредственной близости от места находки, а это означало, что наш древний предок пересек значительное расстояние для того, чтобы заполучить эту драгоценность. Перед внутренним взором учёного вставали образы древних племён, мистических ритуалов и загадочных артефактов, скрытых в глубинах африканских пустынь. Этот грант был не просто возможностью — это был билет в мир, который он жаждал исследовать, мир, который мог открыть ему тайны человеческой истории, такие же древние, как и сама земля. Как и почему далекий предок, которого Йозе назвал Homo adamas, оказался так далеко от известных мест обитания своих сородичей? Что побудило его взять с собой этот алмаз? Представлял ли камень какую-то ценность для Адамаса помимо привлекательного блеска? Эти вопросы не давали Йозе покоя, усиливая его уверенность в уникальности предстоящих исследований. Жаль только, что человек, приславший Йозе снимки, отказался от каких-либо публичных комментариев по поводу найденного рядом со скелетом драгоценного камня. Но сам факт того, что совершенно незнакомый Йозе человек каким-то образом вышел на него, сообщил об останках, прислал фотографии и неофициально рассказал о драгоценном камне, а затем позаботился о том, чтобы скрыть место находки, чтобы никто другой не обнаружил его до приезда учёного, — это действительно казалось чудом. Этот человек представился как Зоран от Франтишека. Когда телефон зазвонил, и на экране высветилось имя «Хана», Йозе не сразу понял, кто именно звонит ему в вечер Сочельника. Но когда он осознал, что это та самая Хана, с которой он столкнулся в бассейне в далёком 1997 году, его сердце забилось чаще. Прошло уже 15 лет с тех пор, как они виделись в последний раз, и 14 лет после их последнего разговора по телефону. — Привет! — голос Ханы был таким же энергичным и тёплым, как он его запомнил. — Наверное, я как снег на голову, да? Давно не виделись, просто захотела узнать... Как ты? Есть семья, дети? — Привет! — Йозе почувствовал, как издалека к нему начинает подкатывать волна не ясных пока воспоминаний. — Да, пока не завёл семью. А ты как? Что в твоей жизни происходит? — Жизнь... Да нормально в общем, — ответила она с какой-то взрослой ноткой в голосе. — Знаешь, я тут подумала... Может, встретимся? Посидим где-нибудь, поговорим за житье-бытье. Йозе на мгновение задумался. Он был так занят работой, а теперь ещё и мыслями о предстоящей экспедиции, что не сразу понял, что от него требуется. До этого момента Хана уже была где-то в далеком прошлом — прошлом, которое, казалось, уже сливается с тем, что было совсем в другой жизни. И вот теперь оказывается, что она здесь в настоящем, и уже сегодня он может увидеть её, как когда-то в отеле на Адриатике. — Да. Конечно. Отличная идея! Давай встретимся. Почему бы и нет? Буду рад увидеть тебя. — Отлично! Ты в городе? Знаешь кафе «Сусло» на площади? — с энтузиазмом откликнулась Хана. Йозе почувствовал, как на душе стало немного теплее, словно что-то важное вернулось в его жизнь. Кафе «Сусло» принимало гостей, окутывая их тихим волшебным уютом. На каждом столике мерцали свечи, а окна и стены украшали гирлянды из маленьких золотых огоньков. За окнами безмолвно кружились снежинки, и горели вечерние огни, а внутри приглушённо звучали разговоры и мягкая музыка. Всё пространство пронизывала рождественская магия. Хана успела занять один из немногих свободных столиков. Высокий воротник её свитера обнимал шею и уходил под концы светлых волос, придавая ей вид рыцаря, облачённого в вязаные доспехи. Тёплые, плотно облегающие лосины идеально дополняли этот образ. Хана вдыхала аромат латте и любовалась случайным узором на его поверхности. В это время у стойки, украшенной еловыми ветками и шишками, хостес встречал элегантного мужчину в длинном тёмном пальто и сером шарфе, намотанном поверх. Йозе слегка прищурился, оглядывая заполненный зал. Он достал из кармана очки в тонкой оправе, протёр их замшевым платочком, надел и снова осмотрелся. Его появление привлекло внимание нескольких посетителей. Хана тоже его заметила, подняла руку и, улыбаясь, слегка помахала ему. Йозе ответил улыбкой и, лавируя между столиками, направился к ней. Они обнялись. — Волосы стали короче, — с улыбкой отметил Йозе, садясь за стол. — Тебе идёт. Хана с удивлением разглядывала мужчину, сидящего напротив неё, с трудом узнавая в нём юношу, с которым когда-то разделяла близость. — А ты сильно изменился. Возмужал, — она продолжала оценивающе поглядывать на его подтянутую фигуру и уверенную осанку. — Когда мы впервые встретились, ты был мокрым юнцом, растерянным и несущим какую-то несуразицу. Ну, понимаешь, о чём я. Так мне тогда казалось, — искренность Ханы помогала растопить первую неловкость. — Я смотрю, ты прям на стиле. Ах да, ты же уже почти 60 лет живёшь. Вкус, привитый временем. Что насчёт морских ежей? Удалось найти свою тему? — А ты всё так же любишь точность, — подмигнул Йозе. Ему сейчас становилось так же хорошо и весело с Ханой, как и в те первые дни знакомства. — В общем, да, только я занимаюсь не иглобрюхими, а приматами. Примкнул к антропологам, так сказать. — Я очень рада за тебя. И за приматов, кстати, тоже. Конечно, иглобрюхие потеряли в тебе великого исследователя, зато австралопитеки должны быть счастливы. — Да, я теперь доктор. Доктор биологических наук, — Йозе сделал шутливый поклон. — А ты расскажи о себе. Чем занимаются выпускники кафедры теоретической физики? Есть какие-нибудь инсайты? — Ах, — Хана махнула рукой, — чем бы не забавлялись... Честно говоря, физик из меня вышел так себе. Мою диссертацию благополучно завернули. — Хана произнесла это с такой лёгкостью, словно говорила о давно пережитой и проработанной неудаче. — Тема? — «Исследование возможности создания замкнутых временных контуров в теории квантовой гравитации с использованием концепции виртуальных чёрных дыр.» — Хух, — Йозе удивлённо выдохнул, — с ума сойти, а математику кто писал? — Я сама, — ответила Хана. — Правда, профессор-рецензент тоже хорошо помог. — Сказать, что я впечатлён — это ничего не сказать, — серьёзно произнёс Йозе. — Каждый раз удивляюсь: от охотников-собирателей до индивидуумов, оперирующих такими абстракциями. Ты явно на передовой эволюции разума, настоящий её шедевр! — Спасибо, приятно слышать такие слова от доктора, — Хана улыбнулась, немного смущённая. — Но знаешь, если честно, вся эта наука — лишь часть моей жизни, причём не самая важная. А как насчёт тебя? У меня такое ощущение, что твои исследования для тебя значат куда больше всего прочего. Ты как будто полностью погружён в них. И результаты на лицо. Даже завидую. Ты счастлив? Или, лучше спрошу так: о чём ты мечтаешь? — Я… собственно, живу в своей мечте, но постоянно происходит что-то, что раздвигает границы моих представлений о желаемом, — задумчиво ответил Йозе. — Помнишь Франтишека? — Йозе протянул Хане смартфон. — Его человек неожиданно прислал эти фото. Я и представить себе такого не мог... хотя, если честно, мог. Обязательно поеду туда сам, я это точно знаю. Это считается? Сейчас нужно выбивать грант, искать деньги, но даже если никто их не даст, я всё равно доберусь до моего Адамаса. Надо будет — пешком дойду. Да, знаю, океан. Но и это не проблема. Предки же добирались. — Потрясающе! — Хана с интересом рассматривала фото. — Похоже для тебя это действительно важно... Знаешь, я часто задумываюсь о том, что движет нами в этой жизни. А для тебя это стремление к знаниям или к признанию? Или что-то ещё? Есть ли момент, когда ты почувствуешь, что достиг всего, чего хотел? Может, есть что-то, чего ты хочешь в жизни, помимо научных открытий? — Ну, потребность в знании у нас основана на желании понимать и осознавать окружающий мир, предкам это давало лучшие шансы на выживание, и в нас эта программа хорошо подкрепляется. Так что пока мой мозг будет вознаграждать новые знания дофамином, я буду их искать, как наркоман. — Йозе улыбнулся, взглянув на Хану. — Признание тоже для меня немаловажно, я ещё тот тщеславный тип. Опять же, валю всё на предков, которые пошли по пути социализации дальше, чем кто-либо из других видов. Кстати, не обязательно добывать знания каким-то сложным путём. Можно получать их, например, через сплетни — вот тебе и новые факты. А тот, кто рассказал сплетню, получает признание. Все счастливы в такой коммуникации, — улыбка Ханы порадовала Йозе. — Но если отбросить все эти подсознательные мотивы, знаешь, что действительно приносит мне счастье? Это сидеть вот так, в кафе и разговаривать с тобой о смысле жизни, потягивая ром. Правда, чтобы темы оставались интересными, время от времени нужно возвращаться в лабораторию и слушать лекции коллег. Ну вот, кажется, ты заставила меня сказать вслух то, о чём я даже мысленно себе не говорил. А ты? Как считаешь, возможен ли такой момент, когда ты почувствуешь, что достигла всего, чего хотела? — Да, возможен, — Хана хотела отхлебнуть кофе, но поняла, что чашка уже пуста. — Кажется, я уже достигла такого момента... — Даже так? — Йозе удивлённо вскинул брови. — Можешь рассказать об этом подробнее? Не часто встречаешь людей, осознающих такое… в 33 года. — У тебя есть крипта? — серьёзно спросила Хана. — Ты ведь уже знал об этом ещё тогда, в 1997. — Да, есть пара тысяч битков на двух кошельках. Держу их как заначку. А у тебя? Есть активы в криптовалюте? Если нет, то сейчас самое время зайти на биржу — в следующем году будет гиперскачок. Подожди... — Йозе хитро улыбнулся, глядя на застывшее лицо Ханы. — Вижу, что есть. И сколько? Хану словно выбило из привычного потока. Она отставила чашку в сторону, сложила руки на столе, слегка наклонила голову и посмотрела на Йозе из-под бровей. Позволив напряжению повисеть в воздухе, она наконец заговорила: — 5 процентов от всех, выпущенных на сегодняшний день, или 2,5 процента от всех биткойнов, которые будут выпущены. 525 тысяч. Когда Хана озвучила цифру, Йозе как будто застыл на месте, затем снял очки и уставился в окно, за которым кружились снежинки и расплывались огни. Он выдохнул, затем несколько секунд молча смотрел на Хану и, наконец, с растерянной улыбкой произнёс: — Пятьсот двадцать пять тысяч... Ты собираешься управлять мировой экономикой? — Нет, я не собираюсь управлять мировой экономикой. Поверь, у меня нет никаких амбиций по поводу мирового господства, — Хана говорила с искренним желанием быть правильно понятой. — Но ведь мы не можем быть уверены, что в этом мире стоимость биткойна будет расти так же, как в том, о котором ты рассказывал. Поэтому я сделала заначку чуть побольше твоей. Но, учитывая, что в этом году он уже пробил потолок в 13 долларов, пока всё идёт по вашему сценарию. Уже сейчас я могу позволить себе всё, о чём мечтала, и в многократном размере. А он всё продолжает расти, и мне для этого даже ничего не нужно делать. Я не знаю, что мне теперь с этим делать… У меня нет таких увлечений, как у тебя. Даже хобби нет. Может, мне начать писать маслом? В глазах Йозе заиграли искорки. — Писать маслом? Это отличный вариант для начала! С твоими возможностями можно пробовать что угодно. Ты могла бы даже открыть свою лабораторию и запустить исследования. Если не хочешь придумывать тему сама, можно рассмотреть готовые заявки на гранты. Кстати, не хочешь вложиться в мою экспедицию? На днях я закончу подготовку полугодового плана работы с расчетами расходов и представлю тебе на рассмотрение. Хана на мгновение задержала взгляд на глазах Йозе, обдумывая всё, и, приняв окончательное решение, произнесла: — Мне не нужен полугодовой план на рассмотрение. Я заранее согласна, но при одном условии — я тоже буду участвовать в экспедиции. Упоминать моё имя в отчётах не обязательно, но я хочу поехать. Йозе слегка удивился, но быстро взял себя в руки, с интересом рассматривая Хану. — Думаю, это решаемо. Спонсор — волонтёр, — ответил он с одобрением. Хана с улыбкой добавила: — У меня образование не подходящее, но я могу работать на полевой кухне. Йозе задумался на мгновение и снова ответил положительно: — Хорошо, перед выездом потренируйся готовить блюда из консервов. Стараясь сохранить серьёзный вид, Хана подхватила: — Обязательно. Какие консервы твои любимые? Йозе мечтательно прищурил глаза, представляя предстоящие обеды: — Говяжья тушёнка, фасоль и тунец с перловкой — это база. В условиях экспедиции это будет настоящее лакомство. — Вот так сходу назвал любимые консервы. Ты и дома ими питаешься? — Да, случается, это очень удобно и… питательно, — смущённо объяснил Йозе. — Понятно. А пока предлагаю приготовить что-нибудь менее экзотическое, из свежих продуктов. — Отлично, когда начнём? — Готовить? Да хоть сейчас. Показывай свою кухню. — Счёт, пожалуйста. В воздухе витал свежий, морозный запах. Кружащие в свете фонарей и гирлянд снежинки казались холодным лакомством из белых хлопьев. Свежий снег скрипел под ногами. — Кстати о еде, помнишь Ласло Хейница? — спросила Хана, глядя на Йозе с озорным блеском в глазах. — Тот, который купил пиццу за 10 000 биткойнов? — Да, именно он. — Конечно, помню. Теперь 22 мая — и для меня день биткоин-пиццы. — После того как ты рассказал мне о биткойне, криптография не выходила у меня из головы, и я следила за разработкой с первого дня. Я была одним из первых участников форума BitcoinTalk. Там я познакомилась с Ласло. Он первым выложил код для майнинга на видеокартах. Тогда этого ещё никто не делал, или не говорил об этом открыто. Даже сам Сатоши воспринял эту идею без энтузиазма. Я сразу перешла на новую технологию, это ускорило добычу в десять раз. Так я «печатала» свои деньги и скупала всё, что могла ещё до запуска первой биржи. Не знаю, правильно ли я поступила или нет, но я решила предупредить Ласло о том, что стоимость биткойна будет расти экспоненциально. Естественно, я сообщила ему это в виде предположения и, как бы в шутку, сказала, что не стоит разбрасываться этими монетками в кофейнях. И представляешь, что произошло? Ласло пишет мне в личку следующее: «Если существует хоть какой-то шанс того, что ситуация будет развиваться так, как ты прогнозируешь, то я постараюсь войти в историю как человек, покупавший кофе за целое состояние». А на следующий день он на форуме оставляет сообщение, где предлагает 10 000 биткойнов тому, кто закажет ему две пиццы с доставкой. Ну, а дальше, ты знаешь, через четыре дня он получает заказанные для него студентом Джереми Стардивентом две грибные пиццы из Papa John’s. Йозе задумался, остановившись под светом фонаря рядом с крыльцом парадной своего дома. — Знаешь, в этом есть нечто парадоксальное. Ты пыталась изменить ход событий, но в итоге, возможно, именно твое предупреждение и стало тем триггером, который подтолкнул Ласло к покупке той самой пиццы. Это как попытка обойти судьбу в том месте, где обходного пути нет. Возможно, потому что это ключевой узел чужой судьбы. Он сделал паузу, подбирая правильные слова, чтобы объяснить свои мысли. — Тогда это значило бы, что есть вещи, которые являются неизбежными, как эта покупка пиццы. Либо они должны произойти с очень высокой долей вероятности. И сколько бы ты ни старалась, они всё равно произойдут, потому что они уже заложены в цепочку событий, сильно связанную с другими людьми. Это как чужие транзакции, записанные в «узлы» блокчейна чьей-то истории, изменить которые может только воля самих инициаторов этих событий, в данном случае Ласло Хейница. Интересно, что же привело Ласло к покупке пиццы в другой временной линии? А может и там тоже это была ты? Может ты занималась бы криптографией и программированием вне зависимости от того, сказал бы я тебе о биткойне или нет? Может ты и в том мире один из главных биткойн-китов. Йозе смотрел на Хану с мягкой улыбкой. — Так или иначе, надеюсь ты довольна тем, что происходит в твоей жизни здесь. Он захлопнул двери старого лифта, зазвенел ключами и пригласил Хану пройти в свою квартиру. Женщина с любопытством осматривала жилище, которое представляло собой нечто среднее между палеонтологическим музеем и библиотекой. На письменном столе, полках, журнальном столике и даже на полочке перед зеркалом в прихожей — всюду, где только можно было найти свободную поверхность, и по углам комнаты, были разбросаны многочисленные слепки фрагментов скелетов, помеченные номерами и буквами, настоящие каменные наконечники стрел, куски грубо выделанной кожи и несколько металлических орудий, среди которых выделялся бронзовый топор. Пока Хана увлечённо изучала экспозицию в комнате, Йозе возился на кухне, негромко гремел посудой и пытался найти штопор поочередно открывая многочисленные ящики. Вернувшись через пять минут с подносом в руках, он обнаружил, что Хана стояла посреди комнаты, напрягшаяся и заметно расстроенная. — Что случилось? — немедленно спросил Йозе, чувствуя, как изменилось её настроение. Вид у Ханы был такой, словно она уже готовилась уйти, и это казалось совершенно неожиданным. — Ты не сказал, что ты не один, — тихо, но с долей упрёка произнесла Хана, избегая встречаться с ним взглядом. — Вы вместе живёте? Йозе нахмурился, совершенно не понимая, о чём идёт речь, и замер на месте. — Что? О чём ты говоришь? Ты про Люси? — Йозе неуверенно кивнул в сторону постера с изображением австралопитека, висящего на стене. Хана едва заметно покачала головой и, наконец, подняла на него глаза. — Нет, Йозе... Там, в спальне... Я не ожидала увидеть там... мужчину. Голого мужчину, — она нервно обхватила себя руками. — Я просто подумала, что когда ты приглашаешь кого-то в свою квартиру, было бы хорошо предупредить заранее, если там кто-то ещё. Сейчас я немного растерялась из-за этого. Йозе почувствовал, как по спине пробежал холодок. Внутри что-то резко сжалось, и он медленно, с опаской повернулся в сторону спальни. В квартире не должно было быть никого, кроме него и Ханы. Слова Ханы казались абсурдными, но её вид не оставлял сомнений в том, что она кого-то видела. Стараясь не поддаваться волнению, шаг за шагом он приблизился к двери спальни и заглянул внутрь... Через пару секунд Йозе отпрянул назад, быстрым и бесшумным движением схватил из угла комнаты бамбуковое копьё с каменным наконечником, распахнул дверь и, вскинув копьё на плечо, воскликнул: — Предупреждаю, у меня оружие! Этим копьём мамонтов валили, и тебя оно тоже завалит! Как ты сюда попал? Тот, к кому обращался Йозе, лежал на кровати голый, едва прикрыв ноги одеялом. Он лежал спиной к двери и, по-видимому, крепко спал до того, как Йозе поднял шум, потому что даже после окриков он не сразу понял, что происходит и к кому обращены угрозы. Сонный незнакомец повернулся лицом к Йозе, увидел человека, приготовившегося метнуть в него копьё, и только тогда начал осознавать серьёзность ситуации. В панике он скатился на пол вместе с запутавшимся одеялом и, пригнувшись, спрятался по ту сторону кровати. — Стой, где стоишь! Не двигайся! — кричал разъярённый хозяин квартиры. — Это ошибка, мистер! Это недоразумение! — выкрикивал из укрытия непрошеный гость. — Выворачивай карманы! А ну стоять! — продолжал командовать Йозе. — Сказали же, карманы выворачивать. У меня шорты там, — парень указал на стул, где действительно лежали его шорты. — Подожди, а почему ты без одежды? — Йозе всё ещё был настороже, но перепуганный юнец, прикрывающийся подушкой, выглядел скорее жалким, чем опасным. — Не виноватый я, она сама меня позвала! Я даже не знаю её! — голосил парень. — Кто? Кто тебя позвал?! — спросил хозяин квартиры, заметно сбавив тон. Его ярость постепенно переходила в замешательство. — Йозе! — вдруг раздался голос Ханы. — Что?! — в один голос откликнулись оба мужчины. — Это ты... — Хана дрожащей рукой описала в воздухе дугу и, держась за стену, осела на пол. У неё случился обморок. — Что с ней? — почти одновременно спросили друг друга мужчины. Йозе и юноша застыли, глядя друг на друга через комнату. Копьё, которое Йозе держал в руках, медленно опустилось. Ярость и испуг уступили место растерянности и изумлению. Лицо парня оказалось до жути знакомым. Парень, в свою очередь, замер, не сводя глаз с Йозе, медленно осознавая, что этот псих с гарпуном пугающе похож на него самого. Отражение его собственных черт в лице этого человека казалось невероятным, словно он смотрел в зеркало, но видел там свою повзрослевшую карикатуру. Йозе шагнул ближе, чтобы лучше рассмотреть юношу. Парень выглядел так, как он сам когда-то в юности: те же светлые, слегка взъерошенные волосы, те же серые глаза, сейчас полные смеси недоверия и удивления, тот же изгиб губ. Такое сходство было возможно в случае... — Тебя тоже Йозе зовут? — спросил хозяин квартиры, не отводя взгляда. — Да. — Сколько тебе лет? — Семнадцать, — настороженно ответил парень. — А тебе? — Тридцать три, — спокойно сообщил Йозе, продолжая осматривать гостя, как живой экспонат. Всё в облике юноши — от манеры держаться до мельчайших черт лица — напоминало Йозе его самого. Более того, на шее у парня с левой стороны синело хорошо знакомое пятно, оставленное когда-то чьими-то губами. Мысль о том, что этот парень — это он сам, только в возрасте семнадцати лет, казалась невероятной, но именно это пришло Йозе в голову. И такое было возможно только в одном случае: если бы Марушка каким-то образом отправила его из «родного» 1997-го на 15 лет вперёд, в конец 2012 года. — Мы случайно не родственники? — с осторожным интересом спросил юноша, пытаясь найти рациональное объяснение поразительному сходству. — Думаю, тест ДНК мог бы показать максимальную идентичность, — ответил Йозе, беря парня за плечи и развернув его спиной к себе. — Расскажи лучше, как ты сюда попал? У тебя был ключ? — спросил он, снова повернув его лицом к себе. — Нет, ключей мне не давали, она сама открыла. Пригласила меня, сказала, что это её номер, и мы зашли вместе. А сейчас… вышла, пока я спал, наверное. Я сразу почувствовал, что что-то не так, но ей трудно было отказать — она была голой, прямо по этажу без одежды ходила, — с облегчением выложил всё юноша, уверенный, что этот последний факт служит его стопроцентным алиби. — Кто она? — с жадным интересом спросил Йозе. — Где ты её встретил? — Я вышел из номера, собирался на завтрак, а она стояла прямо напротив двери. — Из какого номера? — спросил Йозе, желая подтвердить свои предположения. — 231, второй этаж, — без колебаний ответил младший Йозе. — Я спросил, могу ли чем-то помочь, а она сказала: «Да, можешь. Пойдём ко мне». Мы поднялись на четвёртый этаж на лифте, прошли в этот сьют, выпили красного вина… остальное, думаю, вам не интересно. Ну, и вот я здесь. Кстати, вино ещё оставалось. Оно стояло вон там, — парень указал на пустую поверхность комода, — наверное, она его унесла. — Как она выглядела? — Ну… без одежды, это сразу бросается в глаза. Вот такая, — он показал высоту от пола до своего подбородка, — волосы как у хиппи, всё натуральное. Пахла чем-то… то ли цветами, то ли ягодами, — юноша замялся, не зная, стоит ли уточнять такие детали. — Сказала, что её зовут… имя такое… забыл. — Марушка? — подсказал Йозе. — Да, точно! Марушка! — парень кивнул, с облегчением узнав имя. — Извините, если бы я знал, что она ваша жена, ни за что бы с ней не пошёл. Я ведь только помочь хотел, думал, что с ней что-то случилось. — С чего ты взял, что она моя жена? — Ну, это ведь ваш номер, да? Вы её знаете… А кто тогда? — парень на мгновение запутался в своих мыслях, затем взглянул на Хану, сидевшую на полу с ошеломлённым видом. — Ладно, в любом случае, извините. Я, пожалуй, пойду. Меня там друзья ждут. Если через пять минут не выйду, начнут тревогу бить, ещё и полицию вызовут, — на всякий случай приврал младший Йозе. — Вот карманы, пустые. Футболка моя, я в ней пришёл. — И куда ты сейчас собрался? — с лёгкой иронией спросил старший Йозе. — Как куда? К себе в 231. Парни мои там ждут, говорю же. Мы вместе на экскурсию собираемся, — снова упомянул своих друзей младший Йозе, стремясь как можно скорее покинуть этот злополучный номер и избавиться от компании этих странных людей. — А я думал, что Матей, Стефан и Горан без тебя уже с утра на водопады уехали. — Нет, не уехали. У вас устаревшая информация. Планы поменялись, — с уверенным видом продолжал врать парень, настороженно отметив подозрительную осведомлённость своего старшего двойника. — Так значит, сегодня 26 августа 1997 года, и ты сейчас в отеле «Адриатика», в номере на четвёртом этаже? — подытожил старший Йозе. — К чему это вы клоните? — насторожился младший, чувствуя подвох в этом вопросе. — Хочу убедиться, что ты ничего не путаешь, — задумчиво ответил старший Йозе. — По-моему, в нашем отеле только три этажа. — А когда вы к себе в номер поднимаетесь, какую кнопку на лифте нажимаете? Не «четыре» разве? — спросил парень, всё больше удивляясь странностям этого господина. — В этом доме — «четыре», всё верно… но это другой дом. Просто помню, что отель был трёхэтажный, и четвёртого этажа там не было, — задумчиво пояснил Йозе, вспоминая, что когда был в номере Ханы и Тары на третьем этаже, они с Ханой отметили, что выше номеров нет. А значит случайно упавший чужой купальник к ним на балкон не прилетит, чего нельзя было гарантировать в номере 231. — Так ведь, Хана? Или я что-то путаю? — обратился он к ничего не понимающей девушке. Хана испуганно пожала плечами. — Послушайте, мне, честно говоря, без разницы, на каком мы этаже, — занервничал младший Йозе. — Может, тут лофт или мансарда, а может, я просто не так запомнил. Просто выйдите на балкон и посмотрите, если это так важно. Ещё раз прошу прощения за неумышленное вторжение в ваши апартаменты, и разрешите откланяться. Парень боком обошёл стоящего на его пути старшего Йозе и направился к двери. — Или чердак, — глядя на потолок проговорил Йозе. — Простите, что? — обернулся Йозе младший. — Я говорю, лофт, мансарда или чердак — это практически одно и то же. — Вы абсолютно правы, до свидания! Мадам, — Йозе младший кивнул Хане, которая смотрела на него с пола, продолжая пребывать в оцепенении. Он уже сделал шаг в прихожую, когда занавески с шорохом распахнулись. — Посмотри сюда, пожалуйста, — попросил Йозе, стоявший у окна с балконной дверью. Парень замер, уставившись на расплывающиеся в снежной пелене огни. В первые мгновения ему казалось, что перед окнами номеров раздувают пену с вечеринки. Глаза искали привычный летний пейзаж с видом на море, но вместо этого он видел заснеженный зимний город. — 24 декабря 2012 года, — провозгласил Йозе старший. Йозе младший моргнул несколько раз, пытаясь осмыслить увиденное и увязать его с услышанными словами. — Это голограмма? — Он подошёл к окну, уверенный, что вот-вот раскроет искусную иллюзию. Прислонив лицо к стеклу и сделав из ладони щиток, он сосредоточенно вглядывался в вечерний пейзаж за окном. Однако видимость обмана не исчезала, и тогда Йозе решился на крайний метод разоблачения. Он даже немного сожалел, что придётся разрушить такую реалистичную симуляцию. Повернув ручку балконной двери, он открыл её, будучи уверенным, что сейчас увидит шкаф с кабелями и транзисторами. Дверь резко толкнуло сквозняком, и холодный снежный воздух врезался в лицо, перехватывая дыхание. Снег и город оказались настоящими. Внутри что-то сжалось от непонимания и тревоги. Казалось, время застыло, а мысли в голове превратились в ледяные кристаллы. — Да ну… Как такое возможно? Гипноз, ЛСД, похищение, кома — молодой Йозе в панике перебирал все возможные объяснения, пытаясь понять, почему сейчас за окном зима, а не конец лета, и как он оказался не там, где засыпал. — У меня тоже есть, что тебе рассказать, и это связано с Марушкой. После того, как выслушаешь меня, тебе станет легче принять происходящее, — с пониманием произнёс старший Йозе. Йозе младший с мольбой во взгляде посмотрел на Хану. — Поверь мне, — она раскрыла ладонь, на которой лежал смартфон, — мне так же трудно осознать, что ты из 1997 года, как тебе принять, что сейчас 2012.