15. Буква закона

– Пу-пу-пу, так, сюда заколочку, а сюда... Кто там? – нервно спрашивает Каприччия с украшением в руках. – Это я, Кресца! А кто же ещё? – доносится звук из-за двери. – Ладно, входи, – лениво отвечает девушка, и Кресцентия входит в комнату. – Привет, Кап. Я спросить хотела, ты чай будешь? И где мой фен, который ты у меня сегодо одолжила? – Фен на кровати лежит, бери. А чай... Да, чай я буду. Куда же перед выходом без чая! – Ха-ха, конечно. В общем, когда ты там соберёшься наконец-то, попьём чаёк, я там новую пачку купила, фруктово-ёлочный какой-то, а потом, да, на выход! Долго ты ещё, – крутит богиня фен в руках, – и чей на этот раз концерт, кстати? – А, – расчёсывается Каприччия, – концерт Ширина Гусберри. Я никогда не нём не была, посмотрим, что да как. – Опять на билет все деньги потратила? – Не, ты что. Мне билет Лучар подогнал, как он сказал, он у меня из зарплаты вычел. Честно, хз, шутка это или нет. В любом случае, я на него не тратила уже имеющиеся деньги, да и мне Лучар сказал, что билет всего 2 ва стоит, так что... Ничего страшного. – А, ага. Из зарплаты вычли, а как часто тебе её платят? Я что-то как-то раньше не спрашивала, а теперь интересно! – А, ну, каждый раз, как он меня вызывает. Там процент какой-то от ценника приёма, ну, и иногда платит мне за уборку. И, вообще, без денег я не сижу, если ты так подумала! Насчёт фена, просто, зачем его брать сейко покупать, если есть твой? Логично? Логично. И, вообще, я деньги откладываю! Честно! По чуть-чуть... – Это хорошо, что деньги откладываешь, надо тебе удачу подкрутить, чтобы денег было больше, – Кресцентия встаёт с кровати, складывает руки в пистолет и направляет её в сестру, – пиу! Всё, я тебе подкрутила процент. Где-то, на 50% у тебя будет денег больше, чем сейко! – Ага, спасибо, Кресца! – И что ты ждёшь, кстати, от концерта с этим твоим Ширином Гусберри? – А, ну, вживую послушать, как звучит его музыка интересная, может, поговорить с ним на автограф-сессии, узнать его поближе, всё-таки, у личности с таким уникальным стилем должно быть много прикольных увлечений! Ну, и было бы неплохо встретить свою любовь наконец, ха-ха. – Ой. Ясненько. Честно, с твоим бунтарским образом не очень вяжется желание "найти свою любовь". Тебе так не кажется? – Ну, я знаю, я вообще достаточно непредсказуемая! И, вообще, наверное, наш папа хотел бы видеть меня в паре, да? – Мне не очень понятно, если честно, зачем ему видеть тебя в паре с кем-либо, ему же это вообще невыгодно, ты бесплодна к тому же и всё равно ему преемника не заведёшь. Божка любви нового... – И то верно, Кресца, но дело тут не в преемнике, наверное, а в том, что папе просто было бы приятно видеть, что у его дочурки есть кто-то, кто о нём заботится... Отцовская любовь, хуё-моё, ну, ты понимаешь. Он же у нас такой... романтик. – Ха-ха, папа хочет, чтобы всё было, как он любит. И ты была, как он. Но он не понимает, что даже боги одного вида могут быть разными. Он бог такой, как ты сказала, романтик, а ты немножко... Ну, не такая. – Ну и? А вдруг он прав. И, вообще, пошли чай пить! Я готова. – Хорошо, хорошо. Девочки идут на кухню, наливают уже настоявшуюся заварку в кружку. За чашечкой ароматного богиня любви вновь начинает тему отношений: – Ох, ну, было бы совсем здорово найти на том концерте свою любовь! Было бы ещё лучше, если бы ты... подкрутила на это процент! – Хи-хи, у меня клянчат проценты, помогите! Наглая сестра. Ладно, получай. Пиу! – Спасибо тебе, и пока! – Каприччия быстро допивает напиток и перемещается на концерт, оставляя сестру одну с чашкой чая в руке. – Ха, пока. Пока-пока! *** Богиня очутилась на входе, рядом с охранницей, допускающей к залу. В её руках металлодетектор, на голове смешная кепка с кошачьими ушками, что вкупе с серьёзным выражением лица выглядит немного комично для девушки. – Здравствуйте, – говорит Кап, крутясь перед работницей, держащей прибор в руках. – Здравствуйте. У Вас что на голове металлического? А на бёдрах? А в ушах? Можно осмотреть? – Конечно, это значок на шапке, серьги и поясок. Я не собираюсь убивать Ширина, он мне вообще-то нравится! Охранница посмотрела на богиню пару тиков, а затем крепко сжала её в объятиях. – Я тоже люблю Ширина Гусберри! Хорошо, что после того, как я всех проверю, я могу пройти в зал смотреть концерт! Такое счастье – видеть его вживую! – женщина расплакалась. – Ой, да, конечно. Я могу идти? – Конечно можешь, деточка! Ты же Каприччия Валенок? Обожаю тебя! – Да, это я. И я тоже рада видеть Ширина! Очень! До... свидания! Богиня проходит через рамку, оказывается в небольшом открытом зале. Слева и справа от неё скамейки, впереди – сцена. Та идёт к ней, немножко поворачивает и натыкается на ларёк с закусками. – А, здравствуйте! Мне, пожалуйста... Так, чё тут у вас... Бутерброд с сыром и маринованным уушгином, а также... Из напитков мне давайте краснад! Один, маленький. – Хорошо, бутерброд и краснад. Вам бутерброд подогреть? – Да, конечно. Продавец берёт завёрнутый в фольгу снек и выпускает из своих рук огонь на несколько тиков, затем отдаёт его богине вместе с напитком взамен на деньги. 300 во. – Спасибо за еду! У меня, кстати, такое место классное! В первом ряду. Надеюсь, там ребятки хорошие со мной будут. – Вам спасибо. Я бы тоже посидел в первом ряду, но я должен работать весь концерт... – А, ну, бывает. В целом, отсюда должно быть его хорошо слышно! – Да, ты права. Но и посмотреть хочется! – Да, хочется. Ну-у-у, Вы получите деньги с работы, чтобы купить билет на другой концерт. И всё будет у Вас чики-пуки! – Ага! Ладно, пока, мы что-то разговорились. А то скоро концерт начнётся! – Да-да, конечно. Счастливой пустой сферы! Рыжая садится на своё место, отпивает немного краснада в ожидании. В тот момент, когда она высосала половину стакана, начался концерт. – Ах! Начинается, начинается!!! Приглушается свет, на сцену выходит солист. Короткостриженный, зеленоглазый, в чёрном костюме с шипами, ремнями и красными эполетами. Гремя своими громоздкими сапогами, он подходит к стойке с микрофоном и начинает исполнять свой трек "Пульсар Туц-Туц". – Вау!!! Он вживую ещё круче, чем на видео! А-а-а, – встаёт Каприччия с места и начинает прыгать. – О, здравствуйте, госпожа Валенок, Вам нравится концерт? – Да, очень! Стоп, кто это? – Это мы, мы с Вами сидим. Меня зовут Шаш, а его зовут Лик! Как Вам концерт? Я ни разу не видел Вас на концертах Ширина. – Ой, я тут в первый раз. Я никак не могла билеты купить. Блин, как же у него классно тут... О, а это ж его песня "Междусобойчик"! Обожаю, обожаю!!! А у вас какая любимая песня Ширина? – А-а-а, песня "Рюкзак зелёный", неохотно отвечает Лик. – "Река-река"! – восклицает Шаш. – Хорошо, ждём их. Они же будут? – Да, будут. Вот, концертная программа, – Шаш показывает богине список треков на ухофоне, который та внимательно изучает. – А-а-а, хорошо. Извиняюсь, я не успела программу посмотреть. – Ничего страшного, так даже интереснее, когда не знаешь порядок песен. Так проходит коха: под бурные крики фанатов и альтернативный рок. Затем, Ширин говорит: – Так, сейко по плану у нас... Чё там у нас... Пение с фанатами! Один фанат из толпы должен выйти ко МНЕ на сцену и спеть со МНОЙ выбранную им песню! Итак, кто выйдет? Кап тянет руку как можно выше, повторяя "я! я! я!", певец её замечает, вздыхает. Остальные присутствующие скандируют её имя. – Ох, иди уже, – устало бурчит парень. Счастливая, богиня поднимается на сцену, смотрит сверху вниз с уверенной улыбкой на рокера. Он же смотрит на ту крайне неодобрительно. – Так, ну и как тебя зовут? – Каприччия Валенок! И, вообще, стыдно не знать моё имя!!! – Почему это не стыдно? Ты известная какая-то? Особа... – Между прочим, я Её Боговеличие Любви. Поизвестнее тебя уж буду, прости. Начнём петь, господин Гусберри? – А, ну да, конечно. Это ж ты. Та, которую зовут дети мелкие, и у которой никогда нет денег. Какую песню выбираешь, госпожа... Валенок? – "Междусобойчик"! – Хорошо. Держи микрофон, вот, а вы там включайте "Междусоб"! Посмотрим, на что ты способна, богичка. Из колонок начинает звучать мелодия. Каприччия берёт микрофон в руку и открывает рот. – О-о-о! Междусобойчик нас зовёт! О-о-о! Выпьем вкусный чайный шот! О-о-о! Будем мы общаться допоздна! О-о-о! Мы же с тобой... ДРУЗЬЯ-Я-Я! Бум-бум-бум! Оу е! О да-а-а... А-а-а-а-а! Спев песню, девушка с уверенной улыбкой отдаёт микрофон обратно Ширину. Из аудитории слышны негромкие, но чёткие аплодисменты. – Ну как Вам, Ширин Гусберри? Парень поправляет свои волосы, недовольным тоном произнося: – Кхм, ну, неплохо. Интонационно точно, экстрим-вокал у тебя тоже хорош, дыхалку держишь, однако... Однако я не потерплю к себе неуважительного отношения. Как ты сказала, что не стыдно знать твоё имя, что ты поизвестнее меня будешь. Концерт вообще не твой, и звать тебя тут никак. Ты здесь не боговеличие, ты здесь – фанат. Твоя единственная роль – преклоняться перед МОИМ величием, а не разбрасываться своими никчёмными регалиями. И, вообще, Я тоже могу грубить, хочется? У тебя вкус в одежде кстати отвратительный. Шапка набок застиранная, вон, на ней уже дыры появились. Значок заржавел с логотипом группы "Айзеншнур", такая же у тебя и футболка, с этим лого. Уже вся растянутая, провонявшаяся твоим блевотным, ой, то есть, природным запахом каких-то мармеладок сахарных. Окрас у тебя ебанутый, как и глазища твои, половинчатый. И ботинки у тебя такие же, кроссы твои дешманские. Это чё за стиль такой? Пытаешься на двух стульях усидеть? Никогда я не видел таких ебанутых личностей. Ещё и пытаешься самоутвердиться за мой счёт. Запомни: на этом концерте Я главный. Ты лишь пыль под МОИМИ сапогами. Кап молча выслушивает оскорбления Ширина, смотря на него недовольно и пристально. – Нечего сказать? – Вообще-то, есть что. Насчёт волос и глаз, это не окрас и не линзы, я родилась такой. Половина от отца, половина от мамы. А... а мои ботинки... мои ботинки это под стать... моих волос и глаз!!! Плюс, это символизм! Что я настолько уникальна и неповторима, что даже мой пол – это что-то среднее, – ухмыляется Каприччия исподлобья, – я не пытаюсь усидеть на двух стульях, сраный Ширин. Я беру третий стул и сажусь на него. А ты, чмо ёбаное, пытаешься уложить других в прокрустово ложе своих убеждений, сам-то ты при этом никак в эти убеждения... не укладываешься! Ты орёшь свою альтернативу, а надо играть на фо-но! Ты носишь шипы, а надо носить сплошной шёлк! Ты от рождения обычный, самый шаблонный на Потолке потолчанин, и при этом ты срёшь тех, кто родился другим, потому что обижен. Обижен на жизнь, обижен на мать, обижен на квазар за то, что ты родился мелким обыкновенным пиздюком, и теперь думаешь, что все должны такими быть. Так вот, не должны. И тексты у тебя говно, кстати, я могу писать и лучше. Пошёл нахуй, – пинает Каприччия нахала по лобку, от чего тот падает на сцене, – ублюдок шаблонный. – Ай! Ай! Ай! Охрана! – кричит Ширин, но не успевает охранница прибежать, как сразу же богиня перемещается с концерта. – Ну и что ты меня зовёшь? – бубнит работница. – Как чё, Мелисса, тут ебанашка сраная меня по яйцам пнула, я её за это и засудить могу! – Эх ты, Ширин, важен не факт удара по яйцам, а причина. Причина того, что ты получил по ним, в том, что ты повёл себя как ебаное чмо. – Как ты меня? Ай! – Ну вот. Самомнение у тебя похлеще, чем у Сайонека. Эх, лучше бы у него работала, и к тебе не ходила... Не в первый раз ты ведёшь себя как быдло, но впервые тебе ответили. – Ау... *** – БЛЯТЬ, – топает богиня по кабинету психолога, которого нет на месте. Однако, услышав шаги, тот появляется. – Что такое? Концерт не задался? Каприччия оборачивается к нему с взъерошенными волосами и безумным взглядом смотрит на него. – ДА! Не задался! Потому что Ширин... ПОТОМУ ЧТО ШИРИН! ШИРИН – ЭТО ГОВНО ЁБАНОЕ! ПОМНИШЬ? ПОМНИШЬ, СЕГОДО К НАМ ЗАХОДИЛ САЙОНЕК?! ТАК ВОТ. САЙОНЕК – ЭТО ПРОСТО ДОБРЕЙШЕЕ СОЗНАНИЕ! Лучше бы вместо концерта Ширинки этого у штанов я бы пошла на ЧСВ-лекцию Сая!!! Там зато бесплатный чай по словам ходивших дают!!! – Ага, ага. Понятно. А что он конкретно сделал? Грубил? Я слушаю. – Ой, да этот чмошник меня обозвал ебанашкой половинчатой, которая пытается на двух стульях усидеть!!! А сам блять весь шипастый альтернативу орёт. В чужом глазу соринку видит, а в своём не замечает целый хуй!!! Ему можно, другим нельзя! Чтобы он не переставал чувствовать себя ОСОБЕННЫМ! ЧМО! ЧМО! ОН ОСОБЕННОЕ ЧМО! Я ему по яйцам, кстати, вмазала. Гы. Он там, по-любому, засудит меня. Интересно, где деньги на штраф взять... – А-а-а, я тебе дам. Ну, там, вряд ли много будет... А вот его, скорее всего, обяжут общественными работами заниматься. Ну, там, улицы пылесосить, куличики делать на пляжу... Он же как бы... получается, спровоцировал? Вот, он и несёт большую ответственность. – Откуда ты такой умный закон знаешь? – А, – чешет затылок Лучар, – у меня ж с Хэймоном из Калампоки разговор сложился, и дабы его всячески поддерживать, я начал законы Калампоки изучать... А вместе с этим и законы других стран. Знаешь, юриспруденция – это интересно. Может, корочку юриста получить... Буду как Овклия! Только не таким официозным. – А, Овклия. Серьёзная женщина. Ей бы с Сайонеком подружиться, мне кажется, они оба очень одиноки. – Тебе не кажется. – А-а-а, извини, меня что-то не отпускает... Тебе есть, что порвать? Или, не знаю... Сломать? – А, да, есть. Держи, – парень достаёт листы из принтера и даёт девушке. Та их рвёт. – Рви! Рви! РВИ!!! – ДА!!! – разрывает та бумагу лист за листом, – вот бы это была его ГЛОТКА!!! *** – Ах, – смотрит черноволосая женщина какой-то фильм, сидя на диване с королевской осанкой, – что-то странное происходит, Вам так не кажется, госпожа Флора? – Честно, – думает служанка, – да, кажется. В этих земных фильмах, как я поняла, злодей всегда похож на Вас, госпожа Копера. Он представляет собой какую-то главу системы, с которой борются герои. Похож на Вашу утрированную злую версию, госпожа. – Да, – недоумевает Овклия, – на Потолке такого нет, кстати. Ну, меня недолюбливают, кто-то меня хочет даже свергнуть, например, госпожа Террасандра, но это прямо совсем подавляющее меньшинство. Где им их убеждения затуманили здравый смысл. Госпожа Террасандра так мечтает избавиться от системы выдающихся дел, боясь, что я ей дам что-то ужасное, невыполнимое, но вопрос. Что бы она делала на моём месте? Она бы позволила богам бесконтрольно плодиться? Чтобы по итогу они выживали, резали себя, умирали? Нет уж, госпожа Террасандра. Лучше уж меньшинство будет жить, чем большинство выживать. – Красиво сказано, госпожа Копера. Но почему Вы обращаетесь не ко мне, а к госпоже Террасандре? – А, извините. Насмотрелась этих фильмов земных и начала говорить пафосными фразами, – прослезилась богиня, – простите! Почему эти земляне так видят систему? Почему они не думают, что благодаря системе существует счастье? Что создают такие фильмы... Они хотят жить в лесу?! Подтираться листьями?! Они не хотят принимать те блага, которые им принесли правила, они берут только минусы и утрируют их! Утрируют минусы! Везде есть минусы! Но в анархии их кратно больше! Ну, я же не диктатор, не репрессую никого. Я просто раз в 50 ли выдаю задания. Причём чаще всего выполнимые. Ну, я же не садист, который получает удовольствие от казней! Я просто выполняю неблагодарную работу, – плачет женщина, на неё смотрит работница. – Вам дать платок? – Нет! Лучше... обними меня.