16. Прохлада северного лета

– Доброе утро, – говорит сонный Горан своим родителям, завтракающим на кухне бутербродами с рыбой и кофе. Запах зёрен наполняет всю комнату, блондин вдыхает его и взбадривается. – Доброе утро, Горанчик, – тихо отвечает мать с чашкой в руках, – а мы сегодня к 14 часам едем в больницу, надеюсь, не забыл. Будем там час-полтора. Потом обратно! Так что, приготовь что-нибудь нам покушать, на обед. – Да, кстати, – присоединяется к разговору отец, выпивая залпом бодрящий напиток, – приготовь пасту какую-нибудь, я вчера ж купил пачку. Спагетти. А теперь, – кладёт мужчина кружку в посудомойку, – мне надо работать. Клиенты ждут! – Ага. Клиенты... – задумчиво молвит блондин, наливая себе чашку своего любимого капучино, затем садится за круглый кухонный стол, берёт с тарелки сэндвич с сёмгой и начинает неспешно есть, запивая. – а Энди по-моему кофе не пьёт... Да, и вся его семья тоже... – Что ты там про Энди бормочешь, Горанчик? – спрашивает мама. – А, про Энди... Я тут задумался, что он кофе не пьёт... просто... Ничего такого. – Хм, – думает женщина, – а почему так... Вроде, живут в Швеции уж много лет, могли уже к кофе и привыкнуть... – Ну, папа же у него... человек... чайный, вот, и детей чаем поит. А кофе не покупает, ибо... не знаю... Дороже, может быть... Чем чай... – Если пригласишь Энди в гости, предложи ему кофе. – Я попробую... Но не факт, что ему понравится. Он же такой, с горчинкой... Приготовлю ему, наверное, не очень крепкий какой-нибудь латте макиато. Мать улыбнулась. – Ага. Допивая напиток и доедая последний бутерброд, парень благодарит родительницу за завтрак, затем идёт в свою спальню, одевается. Надевает на себя футболку с длинными рукавами, закрывающими сильные руки, коих он стесняется, а также шорты. Не смотря на прохладное северное лето, тот не утруждает себя надеванием тёплой одежды, ибо знает: возле Энди ему будет тепло. – Интересно, что мама подумает на то, что я весь голый пошёл на улицу в +12... – произносит Горан. Также, юноша кладёт в рот 2 мятных жвачки, чтобы не смущать семью любимого кофейным запахом изо рта. Наконец, собранный, причёсанный, он подходит к двери на улицу, делает вдох и восклицает: – Пока, мама! Пока, папа! Я пошёл гулять, – после чего быстро выходит, лишь бы те не заметили его раздетого. *** Прогуливаясь, немного замёрзший, вдоль живописных улочек маленького скандинавского городка, среди красных крыш и кирпичных стен, он приходит по адресу. Улица Огуречная дом 33а. Цветочный магазин Куарто Беца. Переводит дыхание, повторяя себе "ничего страшного, я просто спросить", и хватается за ручку. Дверь закрыта. Парень недоумённо смотрит на неё, затем на экран телефона. 11:07. Магазин уже открыт, обеда у Куарто не бывает, что сталкивает Горана с толку, и только затем он замечает на стеклянной двери табличку "Закрыто". – Так, – думает он, – у него, это, что называется, оплата плотью? – Эта мысль заставляет его закрыть лицо руками и задрожать ещё больше: не только от холода, но и от смущения. – Господи боже, у него оплата плотью. Стыдно... Стыдно! Он же... он же после этой оплаты точно будет задавать мне интимные вопросы! Так, всё хорошо. Я просто подожду. Ну, не будет же он часами там... Минут 10 подожду, а он и откроет, да? Время идёт, зеленоглазый наматывает круги возле магазина, нервно осматриваясь по сторонам. Затем, через 6 минут, он видит в окне немного расслабленного бога, впереди которого идёт молодой мужчина. Куарто открывает дверь, говоря "Счастливого дня!", затем впускает блондина в магазин. – Доброе утро, Горанчик... Ох, меня этот парнишка сейчас так хорошо отодрал~ – произносит иллюзионист с блаженной улыбкой, – да и лицом он хорош. Ему бы чёлку отрастить и усы, и будет просто модель! 10/10. Кстати, по его словам, он приехал из Мальты~ ох, я бы туда хотел~ покупаться, понежиться на солнышке... А то, такая погода сегодня плохая... Только он меня спасает своим мальтийским взглядом~ – Ай, ну... – заливается краской Горан, – на Мальте, да, хорошо... Я там был... маленький... Когда ещё в Италии жил... В Абруццо... Но я ничего не запомнил толком... Давайте, может, по теме поговорим? А не о... О Мальте... Я к Вам с... С вопросом. Бог внимательно слушает юношу, смотря ему в глаза, затем спрашивает: – С каким вопросом? Касательно Энди? – А, да, получается, мы друг другу в любви признались... А дальше что? Что мне дальше делать? Куарто улыбнулся, произнося: – Ну как что! Надо своему любимому на этот раз уже парню делать приятно! – П-приятно? – Приятно. Вот, например, ты же у нас любитель готовить, да? Можешь приготовить любимому своему какой-нибудь итальянский деликатес, ему понравится! – Хм, – задумчиво выдыхает блондин, глядя на свои ноги, – приготовить... Он записывает эту мысль в заметки на своём телефоне, затем смотрит в глаза отцу друга и дрожащим голосом спрашивает: – А-а-а, хорошо, я ему приготовлю... Сегодня... На обед пасту с креветками... Свою любимую... Я как раз хотел, мне там... А что мне ещё можно для Эндика сделать? – Для Эндика? – ухмыляется Куарто, – можно сделать много чего! Ты можешь ему каждый день говорить или хотя бы писать, что любишь его. Ты можешь ему придумать милое какое-нибудь обращение, например, на своём итальянском! Можешь обнимать его, гладить, целовать. В носик, например, или в губы, если ты смелый. А если ты очень смелый, то ты можешь ему делать минет! От последнего совета человек опешил, но отрезал: – А-а-а, надеюсь, последний совет мне когда-нибудь пригодится, но для начала последую другим. Спасибо за них, – записывает Горан слова Куарто, – а-а-а Вы можете собрать букетик? Для Энди. Из цветочков каких-нибудь его любимых. Вроде как, он любит астры... И сколько это будет стоить? – А, ну, если для Энди, то бесплатно. Но если я увижу, что ты их отдаёшь кому-нибудь другому, то я с тебя потребую тройной ценник!!! – собирает букет Куарто на глазах у клиента. Берёт 4 цветка, упаковывает в белую кружевную бумагу, завязывая жёлтой лентой, – вот. 4 цветочка. Как месяц его рождения! Апрель. Символизм, хуё-моё. – И как Ваше имя. – Ага, надеюсь, этот негодяй не психанёт из-за этого. Но число астр я не поменяю! Пускай психует, ты его заткнёшь поцелуем тогда. – Хорошо, спасибо. Я пошёл к Вам, позову Эндика гулять... Спасибо... ещё раз. До свидания! – До свидания, – машет рукой бог, и Горан уходит из магазина. *** – Кто там, – слышит стук в дверь рыжий. Однако, он понимает, что за ней стоит Горан, ибо в последнее время он начал стучать, а не звонить. Парень открывает дверь, подтверждая свою догадку, – А, это ты. Привет, заходи... Ты сегодня так легко одет... А это что за букетик? От папы? Человек краснеет до кончиков ушей и трясущимся голосом бормочет: – Это... Это да! Для тебя... Букетик! С твоими... Твоими любимыми астрами! Я хотел... Я хотел тебя позвать гулять! Ты же... ТЫ ЖЕ НЕ ПРОТИВ? Маленький бог ухмыляется. – Что? Что такое?! – нервно спрашивает Горан. – Ты такой милый, когда смущаешься. Люблю тебя, – произносит голубоглазый и смущается сам от такой своей честности, – конечно я не против. Пошли гулять, Горан. Парни идут на улицу, ходят по знакомым сердцу местам. Человек замечает, что ему значительно теплее, чем когда он только вышел из дома, из-за этого он расслабляется, на лице появляется лёгкая улыбка. Говорит: – А-а-а, давай ко мне сходим, букет поставим в вазу. У меня, кстати, родители уезжают в Карлстад, в больницу, так что... У нас есть время посидеть дома! – Это хорошо, пошли. Идя до дома, Горан спрашивает: – А как там у тебя дела с перемещением? – А, никак. Я после того раза не учился ещё... Так что, идём пешочком. – Ага, – с нежностью отвечает блондин. Дойдя до квартиры семьи Квинна, они заходят внутрь. Только доходит 12, так что, родители ещё дома. Подростки берут вазу, споласкивают её, наливают туда воду. Затем, ставят её на подоконник в комнате Горана, рядом с эхиноцереусом. Ставят в него астры, смотрят на них с нежностью, затем друг на друга, обнимаются. – Энди, – шепчет блондин, – раз уж родаки ещё тут, предлагаю сейчас погулять. – Погулять? Да, хорошая идея. А потом придём, и... А что мы у тебя делать будем? – А, я обед буду им готовить, и тебе тоже дам. Будет вкусно! Я надеюсь. Паста с креветками, там ещё сливки, вот такое блюдо. Дорого-богато. Ты, наверное, такое нечасто ешь, если вообще ел. Бог улыбается. – Ага, не ел. Но звучит очень аппетитно! Пошли гулять. Парни выходят на улицу, дышат свежим воздухом с запахом озера. Идут в магазинчик, берут закуски: арахис и виноградный сок. Шагают в сторону берега, на ходу заливая в себя напиток. – Опять будем ножки мочить? – Угу, – отвечает блондин, – я люблю это дело. Мне оно напоминает о детстве. Люблю детство своё. Единственное, что я там не люблю, – так это то, что в нём не было тебя. Рыжий задумчиво потягивает сок через трубочку. – А школьных задир ты любишь? Которые тебе шрам на плече оставили. И не только. – А, ну... Знаешь, им было прикольно по роже давать. – Возможно. Пошли ножки мочить, мы дошли! Подростки смотрят на озеро. Вот, там плавают утки вдалеке. Вот, здесь причал. Они идут по нему, снимают обувь, погружают ступни в воду. – Ой, класс, – по-детски радостно восклицает человек, топчась на месте. – Ага, – набирает в руки воду бог и плещет ею в лицо другу. – Ой, я тоже так могу, – повторяет за ним Горан. Из-за того, что его руки крупнее и сильнее, то и брызг получается больше. Блондин смотрит на мокрые, но всё так же горящие огнём, пряди, прилипшие ко лбу и щекам, на голубые как ясное небо глаза, на аккуратный бледный нос и пылающие румянцем щёки. От этого вида у человека проснулась щемящая нежность и сильное сожаление. – Прости меня, пожалуйста. Я переборщил? В ответ на извинения любимого, Энди рассмеялся. Восклицает: – Не извиняйся, стесняша мой. Всё хорошо! Мне нравится, как ты в меня зарядил. Жаль, что я так не могу. Но когда-нибудь смогу! – Да, – гладит Горан его по влажным волосам, – зарядишь. Я жду. – Ну, не сегодня. Я что-то есть хочу, и не арахис. А пасту эту самую. Сколько там времени? Родаки уже уехали? Парень смотрит на часы. – А, ну, да, думаю. Уехали. Пошли обратно, лю... Энди. – Ты хотел сказать "любимый". – Да. Хотел. И скажу... Любимый. *** Они вернулись домой. Родители уже ушли, поэтому, два подростка могут расслабиться. Включают плейлист аниме опенингов и начинают готовку. Креветки, сливки, травы, спагетти. Горан очень старается, даже больше, чем обычно, ибо сейчас его еду будет готовить его драгоценный бог. Так как это очень быстрое блюдо, то уже через 20 минут человек даёт его попробовать с ложечки Энди, ожидая его реакции. Кладёт ему её в рот, спрашивая: – Ну как? Рыжий пережёвывает, облизывает, хмыкает, отвечая: – М, вкусненько. Не успев договорить, он прижимается губами к Горану, целуя того. Человек опешил от такого, однако, не отталкивает его, а отвечает на поцелуй, кладя левую руку ему на затылок. Спустя пару секунд, Энди отрывается от него на несколько сантиметров, сладко произнеся с улыбкой: – Но ты вкуснее. Блондин, всё ещё отходя от случившегося, возвращается к спагетти. Накладывает тарелку парню, ставит перед ним. Тот ест. Глядя на то, как его бог с упоением ест приготовленное им блюдо, у него внутри всё сжимается, сердце бешено колотится, по лбу течёт пот. Человек не находит другого способа выплеснуть эмоции, кроме как пойти к себе в комнату, что он и делает. Вернее, не пойти, а побежать. Без оглядки. Ложится на живот, уткнувшись лицом в многострадальную подушку, орёт в неё, не сдерживаясь. Тело дрожит, крики выходят из него сами, раз за разом. На них прибегает Энди, в ужасе открывая дверь и смотря на любимого. Он громко вздыхает и начинает извиняться: – Прости! Прости, что поцеловал тебя без разрешения! Что я вызвал у тебя слёзы. Прости! Прости! – За что прости? – За... За то, что из-за меня ты так страдаешь. – Хнык, – шмыгает носом Горан, – тебе не за что просить прощения... Я должен у тебя его просить, за то, что так отреагировал и испугал тебя, – голос звучит сдавленно из-за подушки, – мне... Мне всё понравилось... Я бы хотел, чтобы этот момент длился вечно, но... А-а-а! Я слишком бурно реагирую, – человек продолжает орать, уткнувшись в постель. На этот раз Энди не пугается, а садится на край кровати и гладит того по голове. Волосы у блондина длинные, до лопаток, густые, мягкие. Видно, что подросток за ними ухаживает, от чего их так приятно трогать. От каждого прикосновения их обладатель съёживается, но не от дискомфорта, а от нахлынувших чувств. Неохотно, он всё таки поворачивает голову вправо, в сторону бога, и смотрит на того, весь заплаканный. Зелёные земные глаза встречаются с небесными голубыми, и Энди берёт своего друга за руку, тот её немного сжимает. – Всё хорошо, – с нежностью в голосе произносит рыжий, после чего Горан садится на кровать возле него, очухиваясь. Он смотрит по сторонам, пока глаза его не высохнут, затем смотрит на Энди, целует в нос. – Мы ещё даже в нос не целовались, а ты уже в губы, нетерпеливый мой бог, – сразу же целуя его ещё раз, на этот раз уже в губы. Тот отвечает на поцелуй, кладя левую руку на шею, а правую на щёку. Человек же кладёт свои руки поверх его. Так проходит секунд десять, после чего они хихикают и продолжают целоваться дальше. После серии коротких поцелуев Энди говорит любимому: – Я вкусный? – Да, вкусный. – Но я не думаю, что я вкуснее твоих спагетти. Так что, иди ешь. Я их сам не доел, так как прибежал к тебе. – А, да, точно-точно. Пошли. Они идут на кухню, садятся за круглый стол. Паста уже успела остыть, но она всё так же очень даже съедобна. За обедом Горан решает поинтересоваться: – Эндик, – жуясь, спрашивает он, – а эту фразу про "но ты вкуснее" тебе твой папа сказал? Типа, тебя ей твой папа научил? Бог отводит взгляд на окно, рассматривая летящую за ним птичку, и отвечает неохотно: – Ну-у-у, да, это он меня научил. Много чему он меня учит, он у меня такой любовник... 100 левела. А тебя он чему-нибудь учил? Ты ж у него был всё-таки, сегодня, когда букет мне собирали. – А-а-а, ну... Он мне сказал... Он мне сказал тебя накормить, тебе сказать "люблю", гладить тебя, целовать, обнимать, а ещё делать отсос. – А, – краснеет Энди, продолжая смотреть на птицу, – типичный мой папа. Пока что нам не до этого. – Ха, да. Ты прав. И я... Я люблю тебя, Энди. – И я тебя. Как тебе спагетти? – Спагетти вкусненькие. А тебе как? – Я уже говорил, вкусно! А пить что будем? – Пить, ну... Я хотел тебе предложить кофе со мной выпить. Будешь? – К-кофе? – вытаращил глаза на него бог. – А, ну, да. Кофе. Будешь? Или нет? – А ты помнишь, как меня буквально вчера Моника этим самым кофе напоила? А я чуть не блеванул. Так что... Прости, лучше чай. – Точно, – закрыл лицо руками от смущения Горан, – почему я это забыл!!!