Если указывать на проблемы стариков пальцем, они проклянут тебя на диарею

      Серебристые пряди волос Гинтоки мерцали в тусклом свете барной стойки. Он сидел, небрежно облокотившись о потертую деревянную поверхность, с полупустым стаканом саке в руке. Напротив него, хмуро уставившись в свой стакан, расположился Хиджиката Тоширо. Воздух вокруг них был пропитан запахом алкоголя, сигаретного дыма и легкого ощущения напряжения, которое обычно возникало, когда эти двое оказывались в одном помещении. — Понимаешь, Хиджиката-кун, — протянул Гинтоки, разбавляя свое саке водой из графина, — в любви, как и в майонезе, главное — не переборщить.       Хиджиката нахмурился, резко поднимая взгляд от стакана. — При чем здесь майонез, болван? — он выдохнул клуб дыма, который закружился вокруг его головы подобно нимбу разъяренного демона. — Только не начинай снова эту чепуху про майонез. — О-о-о, — Гинтоки театрально покачал головой, широко улыбаясь, — я попал в больное место? Может быть, проблема в том, что ты слишком сильно любишь майонез, чтобы по-настоящему полюбить женщину? — Заткнись, — Хиджиката сжал кулак так крепко, что костяшки побелели. — Мне жаль, что я вообще начал этот разговор.       Хиджиката опустошил свой стакан и сморщился. — А зачем ты его начал? — Гинтоки наклонился ближе, его рыбьи глаза блеснули любопытством. — Неужели великий демонический вице-командующий Шинсенгуми влюбился? Кто она? Только не говори, что это моя прекрасная Кецуно Ана?       Хиджиката медленно поднес сигарету к губам, стараясь сохранить хладнокровие: — Тебе-то какое дело? У меня просто был... — он запнулся, пытаясь подобрать слова, — теоретический интерес. — Теоретический интерес? — Гинтоки расхохотался так громко, что несколько посетителей обернулись. — Это как теоретически есть парфе? Или теоретически не платить за выпивку? Нееет, не говори мне, что демонический заместитель командующего Шинсенгуми на самом деле... девственник? — Гинтоки театрально прикрыл рот рукой, изображая шок.       Хиджиката резко вскочил, опрокинув стакан с саке. — Сдохни, кучерявый! Я убью тебя прямо здесь! — рявкнул он, хватаясь за рукоять катаны, но пошатнулся и чуть не упал, зацепившись за край стола. Вся жажда крови почему-то улетучилась.       То ли от злости, то ли от смущения, стакан замкома наполнился ещё раз. И в ту же секунду был опустошён. Хиджиката прокатился лицом по плоской деревянной поверхности и сполз на пол, издавая звуки сродни своему командующему, пока тот в очередной раз получает в лицо от своей возлюбленной. — Хе-хе, вот он, тот самый момент, когда твоё тело не выдержало, здоровый образ жизни, подслащенный майонезом аукнулся! — не успев опустошить бокал горячительного напитка, лицо Гинтоки исказилось от боли. —Какого чёрта, ты сюда припёрся, оболтус, сегодня же свадьба, а ты не просыхаешь в баре. — властительница этого заведения, по другому и не сказать, впечатала серебрянную голову в стол веником. -Корга, я, буэ… - всё лицо Сакаты было утыкано осколками от стакана. А изо рта водопадом пошла кровь. - Ааа-х! Сдурела, я что кукла для краш-тестов. Откуда такая жажда крови, а… А! — Указательный палец был в сантиметре от лица Отосе. —Ты совсем оборзел, молокосос! — в ту же секунду, палец самурая был сжат и искривлён рукой Отосе. После последовали череда ругательств, на грани цензуры, и избиение уже практически почившим веником. — ААА-А-А-А! МОЙ ПАЛЕЦ! ТЫ СЛОМАЛА МОЙ ПАЛЕЦ! ЧТО Я ТЕПЕРЬ БУДУ ДЕЛАТЬ?! КАК Я БУДУ КОВЫРЯТЬ В НОСУ И ПЕРЕКЛЮЧАТЬ КАНАЛЫ?!       Хиджиката невозмутимо поднялся, снова наполнил целый стакан. Отхлебнул саке, наблюдая за тем, как Гинтоки катается по полу, держась за поврежденную конечность. Его вопли наполнили весь бар, перекрывая даже фоновую музыку. — Говорила я тебе, не тыкать в меня пальцем, — спокойно произнесла Отосе, возвращаясь за барную стойку. — В следующий раз сломаю тот, которым ты в носу ковыряешься чаще всего. — Ты уже его сломала, демоническая старуха! — простонал Гинтоки, сидя на полу и держа на весу свой искривленный палец. — Тогда будешь жить без пальца.       Хиджиката выдохнул очередную струю дыма и не смог сдержать смешок, наблюдая за агонией своего соперника. — Жалкое зрелище, Йорозуя. Даже старуха может справиться с тобой. — Кого ты назвал старухой, майонезный наркоман? — прошипела Отосе, поворачиваясь к нему с таким взглядом, что Хиджиката инстинктивно отодвинулса на стуле. —Ха-ха, ничего не меняется, всегда встречаю тебя здесь, в лучшем баре, этого злосчастного города. — чуть отпив из бокала, что стоял на краю стола, будто его кто-то забыл. На сцену, то есть в центр помещения, вышла фигура со знакомыми солнцезащитными очками, которые не снимаются даже ночью.       Хасегава Тайзо выглядел так, будто жизнь прожевала его и выплюнула: потертый костюм, трехдневная щетина, и взгляд побитой собаки за стеклами солнцезащитных очков. Он тяжело опустился на стул рядом с Хиджикатой и заказал самый дешевый напиток из меню. — Знаете, — начал он после первого глотка, — я сегодня думал о своей жене... — О, нет, — Гинтоки, уже немного оправившийся от боли, скорчил гримасу. — Только не начинай опять свою песню о потерянной любви, старик. У меня и так палец сломан, хочешь, чтобы я еще и от депрессии умер?       Хасегава грустно улыбнулся, глядя в свой стакан. — Хацу сказала, что вернется, если я найду постоянную работу, — он затянулся сигаретой. — Я пытался устроиться в пятнадцать разных мест за эту неделю. Знаете, что мне сказали в последнем? — Что у тебя лицо неудачника? — предположил Гинтоки. — Что твои очки не соответствуют твоему возрасту? — добавил Хиджиката. — Что от тебя воняет отчаянием? — снова вставил Гинтоки. — Что... — Хасегава запнулся, — ладно, да, что-то вроде того. Но суть в том, что я все еще верю в наши отношения и не сдамся!       Гинтоки внезапно оживился, хлопнув здоровой рукой по плечу Хиджикаты. — Слышишь, Хиджиката-кун? У этого бесполезного старика все еще есть вера в любовь, несмотря на то, что он — ходячее определение слова «неудачник». А ты сидишь тут и ноешь о своих любовных проблемах!       Хиджиката раздраженно стряхнул руку Гинтоки. — Я не ною. И у меня нет любовных проблем. — Так тебе нужна девушка, Хиджиката-сан? — оживился Хасегава, его очки блеснули в тусклом свете. — Я знаю несколько мест... — В квартале красных фонарей? — скептически спросил Гинтоки. — Серьезно, Хиджиката-кун уже готов, чтобы идти туда. Но считаю, что птенчику, ещё рано лететь в золотую клетку.       Хиджиката встал, выбрасывая окурок в пепельницу. — Знаете что? К черту все это. Я ухожу. — Погоди-погоди, — Гинтоки тоже поднялся, потирая свой опухший палец. — Я тут подумал... Мы можем провести небольшое исследование. Для твоего, как ты там сказал, «теоретического интереса».       Хиджиката настороженно посмотрел на него. — Какое еще исследование? — Мы проведем тебя по самым разным заведениям Эдо! — воодушевленно объявил Гинтоки. — И найдем идеальное место, где ты сможешь встретить свою любовь! Не в квартале красных фонарей, а в приличных местах. Ну, более-менее приличных.       Хасегава энергично закивал: — Отличная идея, Гин-сан! Я знаю несколько таких мест! — Ты же всегда один, Хасегава-сан, — недоверчиво произнес Гинтоки. — Но я наблюдательный! — возразил Хасегава. — К тому же, я могу давать советы, чего делать не стоит.       Хиджиката закатил глаза, но, к удивлению Гинтоки, кивнул: — Ладно. Но только пару заведений, и я выбираю сам. — Отлично! — воскликнул Гинтоки, оживившись пуще прежнего. — Тогда решено! Мы, трое одиноких волков Эдо, отправляемся на ночную охоту! — Эй, я не одинокий! У меня есть жена! — запротестовал Хасегава. — Которая не живёт с тобой, так что технически — ты одинок, — парировал Гинтоки, уже направляясь к выходу. — Идёмте, ночь только начинается! — Кучерявый, мне кажется, что Гейша Смерти ждёт тебя. — Пробурчал Хиджиката. — Я иду, чтобы дойти до кондиции, чтобы устроить лучшее утро для неё. Подать лучшее блюдо в постель, так сказать!       Они вышли на улицы ночного Эдо, оставив Отосе ворчать о неоплаченных счетах. Ночь была прохладной, но полной обещаний и возможностей. По крайней мере, так думал Гинтоки, пока Хасегава не привел их к первой остановке.