Если ты не знаешь куда пойти, стоя на распутье — то прими непредсказуемое решение, и пойди вверх

— Это... не то, что я ожидал, — медленно произнес Хиджиката, глядя на ярко освещенную вывеску «Окама Парадиз».       Перед ними стояло здание с мигающими неоновыми огнями, изображающими силуэты танцующих фигур в пышных платьях. У входа дежурили два огромных вышибалы, одетых в короткие юбки и топы, сжимающие свои бицепсы размером с арбузы. — МАДАО, — Гинтоки подозрительно прищурился, — ты привел нас в бар трансвеститов? Хасегава нервно поправил очки: — Ну... тут хорошая атмосфера и дешевые напитки. — Я не собираюсь туда заходить, — отрезал Хиджиката, разворачиваясь. — Не будь таким консервативным, Хиджиката-кун! — Гинтоки ухмыльнулся, хватая его за рукав формы. — Кто знает, может, твоя настоящая любовь ждет тебя там, в облегающем платье и с бородой? — Отпусти меня, иначе я тебе второй палец сломаю! — рявкнул Хиджиката. Но было поздно. Один из вышибал заметил их и расплылся в широкой улыбке: — О-о-о, новенькие! Добро пожаловать, красавчики!       Прежде чем кто-либо из троицы успел возразить, их затащили внутрь. Бар оказался переполнен яркими личностями в еще более ярких нарядах. Музыка гремела так, что было почти невозможно разговаривать, а по сцене дефилировали трансвеститы, исполняя сложные танцевальные номера.       Гинтоки моргнул, когда к нему подлетел высокий трансвестит с пышной фиолетовой прической и схватил его за подбородок: — Какие кудряшки! Можно потрогать? — Э-э, вообще-то нельзя... — начал Гинтоки, но его слова утонули в восторженных возгласах, когда еще трое окружили его, восхищаясь его серебристыми волосами.       Хиджиката оказался в не менее неловком положении: рядом с ним уже сидел трансвестит в полицейской форме, явно пародирующей Шинсенгуми, который нашептывал ему на ухо что-то о «задержании» и «допросе».       Хасегава стоял в углу, потягивая напиток, который ему кто-то всунул в руку, и выглядел странно умиротворенным. — Я же говорил, что атмосфера тут хорошая, — пробормотал он, наблюдая за паникой на лицах своих спутников.       Спустя полчаса и несколько очень неловких танцевальных номеров, троице удалось выбраться из сомнительного заведения. Гинтоки выглядел так, будто прошел через остров Момоиро: его одежда была в блестках, а на щеке отпечаток яркой помады. Хиджиката курил уже третью сигарету подряд, пытаясь забыть пережитое. — МАДАО, — процедил Гинтоки сквозь зубы, — если ты еще раз приведешь нас в подобное место, я лично прослежу, чтобы Отосе сломала все твои пальцы. Я конечно люблю мистера 2, но не хотел познать силу его духа. — Я лишь проводник, — невинно заметил Хасегава. — К тому же, следующее место намного более традиционное.       Следующим заведением оказался хост-клуб под названием «Два Возраста». Название, как выяснилось, было более чем буквальным: внутри работали исключительно женщины двух возрастных категорий — юные девушки, которым едва исполнилось 18, и дамы, которым было хорошо за 40. — Добро пожаловать, господа! — их встретила элегантная женщина средних лет в строгом деловом костюме. — Какой возраст предпочитаете сегодня?       Гинтоки, Хиджиката и Хасегава переглянулись с одинаковым выражением растерянности на лицах. — Э-э, а промежуточный вариант есть? — осторожно спросил Гинтоки.       Хозяйка посмотрела на него как на сумасшедшего. — Молодой человек, женщины среднего возраста — это миф, придуманный правительством. Женщины бывают либо молодыми и неопытными, либо зрелыми и мудрыми. Ничего между!       Гинтоки повернулся к своим спутникам и пожал плечами. — Ну, по крайней мере, здесь нет мужчин в платьях. Это уже прогресс. — М-могу я просто выпить? — Хиджиката нервно потянулся к сигаретам. — Конечно, — кивнула женщина. — Вас проводит Мидори-чан или Сакура-сан? — А в чем разница? — поинтересовался Хасегава. — Мидори-чан 18 лет, она изучает астрофизику и любит кошек. Сакура-сан 47 лет, она мать троих детей, разведена дважды и может рассказать вам о фондовом рынке.       Гинтоки закашлялся: — Я... думаю, мы просто... пойдем. — Тебе не нравится мое заведение? — голос женщины внезапно стал ледяным, а в руке появился нож для разделки мяса. — Я потратила 15 лет, чтобы создать этот бизнес. — Нам очень нравится! — быстро вставил Хасегава. — Просто мой друг, — он указал на Хиджикату, — ищет что-то особенное. Он вице-командующий Шинсенгуми, знаете ли.       Глаза женщины расширились: — О! Полицейский! Для вас у нас особое предложение. Комбо «Закон и Порядок» — одна 18-летняя и одна 40-летняя одновременно! — МЫ УХОДИМ! — рявкнул Хиджиката, хватая Гинтоки и Хасегаву за шиворот и буквально вытаскивая их на улицу.       После двух катастрофических попыток найти подходящее заведение, троица брела по улицам Кабуки-тё, погруженная в мрачные мысли. Хиджиката шел впереди, яростно затягиваясь сигаретой и проклиная тот момент, когда согласился на эту авантюру. Гинтоки плелся позади, зевая и почесывая живот здоровой рукой. Хасегава замыкал процессию, виновато глядя себе под ноги. — Может, просто сдаться и пойти домой? — предложил Гинтоки, когда они остановились на перекрестке. — Нет, — неожиданно твердо произнес Хиджиката. — Я не уйду, пока не найду нормальное место. Двое придурков не испортят мне вечер.       Гинтоки и Хасегава переглянулись, удивленные его решимостью. — Тогда... может, попробуем вон тот клуб? — Хасегава указал на элегантное здание с вывеской «Улыбка Кабуки-тё».       Вход в заведение охраняли два крепких парня в строгих костюмах, но, к удивлению троицы, они не создали никаких проблем, лишь вежливо поклонились, когда Хиджиката показал свой значок Шинсенгуми.       Внутри клуб оказался изысканным и стильным: мягкое освещение, элегантная мебель, тихая джазовая музыка и безукоризненно одетые работники. Все выглядело настолько приличным, что Гинтоки начал нервно оглядываться в поисках подвоха. — Подозрительно, — пробормотал он. — Слишком хорошо для нас. — Наконец-то что-то нормальное, — выдохнул Хиджиката с явным облегчением.       Как только они устроились за столиком, из-за занавески вышла Отаэ Шимура в элегантном розовом кимоно, украшенном цветочным узором. Её обычная "ангельская" улыбка, которая пугала всех, кто знал о её разрушительном правом хуке, стала ещё шире при виде неожиданных посетителей. — О, какой сюрприз, — произнесла она сладким голосом, от которого у мужчин побежали мурашки по спине. — Гин-сан, Хиджиката-сан и... — она посмотрела на Хасегаву, — ...и очки с человеком.       Рядом с ней возникла Кьюбей, с её неизменной повязкой на глазу и аурой самурайского достоинства. — Тае-чан, эти мужчины доставляют тебе неприятности? — спросила она, положив руку на рукоять меча. — Пока нет, — улыбнулась Отаэ, — но у них всё впереди, не так ли?       Гинтоки попытался незаметно соскользнуть под стол, но был пойман цепким взглядом Отаэ. — Гин-сан, — продолжила она тем же сладким тоном, — не тебя ли я видела час назад в баре Отосе-сан? И вот ты уже здесь, шляешься по хост-клубам? Неужели один бар не смог утолить твою жажду саке и бесполезного существования? — Я просто сопровождаю Хиджикату-куна, — быстро ответил Гинтоки, указывая на своего товарища. — Он искал любовь, а я, как истинный друг, решил помочь!       Хиджиката подавился сигаретой. — Не впутывай меня в свои оправдания, кучерявый ублюдок! Отаэ повернулась к бывшему чиновнику: — А ты, Хасегава-сан? Разве у тебя нет жены? Что бы сказала Хацу-сан, если бы увидела тебя здесь?       Хасегава опустил голову: — Она уже сказала всё, что хотела, когда ушла от меня. В комнате повисла неловкая тишина, которую нарушила Кьюбей: — Хасегава-сан, если хочешь вернуть жену, тебе следует перестать пить и найти достойную работу, а не ходить по барам с этими... — она бросила презрительный взгляд на Гинтоки и Хиджикату, — ...сомнительными личностями. — Я пытаюсь! — воскликнул Хасегава. — На прошлой неделе я почти получил работу в почтовой службе, но кто-то украл мою форму во время собеседования, и меня обвинили в попытке проникновения!       Отаэ снова обратила внимание на Гинтоки: — Гин-сан, я думаю, тебе лучше уйти. У тебя, как обычно, нет денег, чтобы заплатить за услуги нашего заведения. К тому же, — её улыбка стала ещё более зловещей, — если Цукуё-сан узнает, что ты был здесь, от нашего клуба останутся только воспоминания.       При упоминании имени Цукуё Гинтоки побледнел ещё сильнее: — Я-я совершенно случайно здесь оказался! Это всё Хиджиката! Он меня заставил! — Что?! — возмутился Хиджиката. — Не перекладывай на меня свою вину, ты, сладкоежка-извращенец!       Несколько хостесс поспешили к их столику, заинтересованно разглядывая Хиджикату: — О, вы из Шинсенгуми? Такой суровый и мужественный! Не хотите ли остаться? Первый напиток за счёт заведения! — Эй, Хасегава-сан, — прошептал Гинтоки, — ты заметил, что нас полностью игнорируют? — История моей жизни, — философски заметил Хасегава, вздыхая.       Гинтоки постучал здоровыми пальцами по столу, наблюдая, как Хиджиката неловко пытается отвечать на вопросы хостесс. Затем он наклонился к Хасегаве: — Думаю, нам пора спасать Хиджикату-куна. — Но ему, вроде, нравится, — возразил Хасегава. — Сейчас нравится, — кивнул Гинтоки. — А когда придет счет, он поймет, что ты привёл его сюда только потому, что знал — у «демонического замкома» хватит денег заплатить за всех. — А это не так? — невинно спросил Хасегава.       Гинтоки только ухмыльнулся, поднимаясь и хватая Хиджикату за рукав: — Нам пора, Хиджиката-кун! Следующее место ждет! — Какое еще место? — Хиджиката раздраженно посмотрел на него. — Я только что сел. — Твое драгоценное будущее, — загадочно произнес Гинтоки, потянув его сильнее.       Хиджиката сопротивлялся, но в этот момент Тае наклонилась и прошептала ему на ухо: — Минимальный заказ на столик — 30,000 йен. Плюс чаевые. жиката мгновенно побледнел и встал: — Мы уже уходим. Когда они выбирались из клуба, Хиджиката бросил на Гинтоки подозрительный взгляд: — Ты знал, что это место такое дорогое? — Понятия не имел, — Гинтоки невинно пожал плечами. — Но готов поспорить, что наш друг знал.       Хасегава странно закашлялся и ускорил шаг, выходя на улицу первым. Ночное небо над Эдо было усыпано звездами, когда троица вышла из «Улыбки Кабуки-тё». Прохладный ветер трепал их волосы, а уличные фонари отбрасывали длинные тени на мостовую. Хиджиката закурил очередную сигарету, задумчиво глядя вдаль. — Я думаю, на сегодня хватит, — сказал он. — Мы были в трех местах, и каждое было хуже предыдущего. — Не будь таким пессимистом, Хиджиката-кун, — возразил Гинтоки, потягиваясь. — Ночь еще молода! А мы еще не были в главном месте. — И в каком же? Гинтоки загадочно улыбнулся: — В квартале красных фонарей, конечно. — Да! — энергично поддержал Хасегава. — Там точно найдется что-то для Хиджикаты-сана!       Хиджиката выглядел так, будто собирался возразить, но внезапно замер, глядя куда-то поверх плеча Гинтоки. Его лицо приняло странное выражение, смесь ужаса и смирения. — Что? — Гинтоки обернулся и тут же пожалел об этом.       С ближайшего столба вниз головой свисала женская фигура с ярко-розовыми волосами и в очках. Аямэ “Са-чан” Сарутоби висела там, как ниндзя на задании, с выражением маниакальной радости на лице. — ГИН-САН! — завопила она, срываясь с места и приземляясь прямо перед ними в позе, которая должна была быть соблазнительной, но выглядела просто пугающе. — Я ЗНАЛА, ЧТО НАЙДУ ТЕБЯ! МОИ ДАТЧИКИ ЛЮБВИ НИКОГДА НЕ ОШИБАЮТСЯ!       Гинтоки инстинктивно схватил с ближайшего прилавка журнал и запустил им в Са-чан. Журнал поразил цель, но, к ужасу Гинтоки, вызвал лишь стон удовольствия. — ДА, ГИН-САН! НАКАЖИ МЕНЯ ЕЩЕ! — Са-чан извивалась на земле, ее лицо покраснело от возбуждения.       Прохожие начали останавливаться и с интересом наблюдать за сценой. Хиджиката прикрыл лицо рукой, явно желая провалиться сквозь землю. — Саката, — процедил он, — убери свою сумасшедшую женщину с улицы. — Она не моя! — возмутился Гинтоки, хватая с другого прилавка пакет с рисом и бросая его в Са-чан. — Почему ты всегда появляешься в самые неподходящие моменты?!       Са-чан грациозно уклонилась от пакета с рисом и встала в боевую стойку, поправляя очки: — Я всегда знаю, где находится мой Гин-сан! — она подозрительно прищурилась. — Особенно когда он собирается изменить мне! — Как я могу изменить тебе, если мы не вместе?! — вскричал Гинтоки, запуская в нее теперь уже бутылкой с соевым соусом.       Са-чан поймала бутылку и прижала ее к груди: — Бутылка, которой касался Гин-сан! Я сохраню ее навечно!       Затем она перевела взгляд на Хиджикату и Хасегаву: — А что делают с тобой эти двое? — ее глаза опасно сузились. — Неужели... ты решил изменить мне с ними?       Повисла мертвая тишина. Хиджиката выглядел так, будто его только что ударили по лицу рыбой, а МАДАО нервно поправлял очки, отступая назад. — ТЫ НЕНОРМАЛЬНАЯ?! — взорвался Гинтоки. — КАК ТЕБЕ ВООБЩЕ ТАКОЕ В ГОЛОВУ ПРИШЛО?! — Если ты хотел изменить мне с Цукуё-сан, я бы поняла, — продолжала Са-чан, полностью игнорируя его протесты. — Но ты мог бы просто прийти ко мне! У меня есть множество интересных предложений! Я могла бы надеть костюм горничной! Или школьницы! Или полицейского, как Хиджиката-сан!       С каждым словом она подходила все ближе, ее глаза блестели опасным огнем за стеклами очков. Гинтоки продолжал отступать, хватая с прилавков все, что попадалось под руку, и метая в Са-чан: овощи, фрукты, даже живую рыбу. — Эй, ты! — крикнул один из продавцов. — Прекрати швырять мой товар! — Выставь счет Шинсенгуми! — не задумываясь, ответил Гинтоки, указывая на Хиджикату. — ЧТО?! — возмутился Хиджиката, но было поздно — продавцы уже начали записывать его имя.       Са-чан продолжала свою тираду, перечисляя все возможные способы связаться с ней: — У меня есть пейджер! И домашний телефон! И мобильный! И голубиная почта! И я недавно установила систему дымовых сигналов на крыше! А еще я создала специальный барабанный код для экстренной связи!       Хиджиката, наконец потеряв терпение, громко рявкнул: — Достаточно! Нам пора в квартал красных фонарей, и эта дура, — он указал на Са-чан, — пусть остается здесь!       Са-чан застыла, ее очки сверкнули: — Квартал красных фонарей? — Просто игнорируй ее, Хиджиката-кун, — быстро произнес Гинтоки, хватая вице-командующего за рукав. — Если делать вид, что ее не существует, она исчезает. Как галлюцинация.       Они быстро зашагали прочь, оставляя Са-чан стоять посреди улицы. Но в ее голове уже вихрем закружились мысли. Квартал красных фонарей... Гин-сан и Хиджиката-сан идут вместе в квартал красных фонарей… Кровь бросилась ей в лицо, ее сердце забилось с бешеной скоростью, а в голове замелькали непристойные образы. Гинтоки... Хиджиката... они оба... — И меня... — прошептала она, ее голос дрожал от возбуждения. — Они оба могли бы... а я бы...       Ее разум не выдержал потока фантазий. Кровь хлынула из носа, как из пожарного шланга, обагряя ее одежду и тротуар под ногами. С тихим стоном удовольствия Са-чан рухнула на землю, потеряв сознание от перевозбуждения.       Хасегава, который стоял в стороне и молча наблюдал за всей этой сценой, покачал головой. Затем, бросив последний взгляд на бессознательную Са-чан, он поспешил вслед за Гинтоки и Хиджикатой, которые уже скрывались за поворотом, направляясь в квартал красных фонарей.