Пролог

В один момент в доме становится больше аж на два человека. Обычная жизнь переворачивается с ног на голову, а я внутри нее падаю на потолок и бьюсь головой. Да, думаю дело в ударе. Это определенно было сотрясение. Сотрясение уклада моей жизни. Я больше не слышал голосов родителей, не видел их лиц, не чувствовал тепла их рук. Мы вместе ели в 7.45, 12.00 и 16.15, но больше я ничего не помню. Слышу лишь ежедневный плачь и чувствую чужие руки, не мамины. Я не знаю чей это плачь. - Сашенька, выйди из воды, там же холодно! Валентина Семеновна слишком строга, бесчувственна и педантична, как минимум, потому что в этом возрасте я не должен знать слова педантизм. В этом возрасте? А в каком я возрасте? *** -Александр! Куда же ты ушел? Ох, вредный мальчишка, даже на минуту от тебя не отойдешь! Я еле слышу крики Валентины Семеновны, заглушаемые ветром и всплесками воды. Я знаю, что еще чуть-чуть и она прибежит сюда, начнет отчитывать и погонит в дом. Кажется, я могу посчитать с точностью до секунды, когда именно она окажется на береге. Но это не имеет значения. Сейчас ничего не имеет значения, кроме ледяной воды озера. Оно обволакивает тело и душу, заполняя пустоту своим холодом. Три Два Один Старушка хватает меня за локоть, поднимая на ноги, с силой, которой не должно быть в ее дряблом теле. - И сколько еще ты будешь вытворять подобное? Совсем здоровье свое не ценишь? Я слышу лишь начало ее монолога, но знаю, что будет дальше. Я знаю его наизусть. Я знаю, что будет через 20 минут, что будет через час или через 3 часа. Это не предвиденье, это унылая неизменность в моем расписании и жизни. Ровно в 16.15 я сижу за столом и знаю, кто был причиной нескончаемого шума на протяжении 2 лет моей жизни. Она сидит рядом со мной. Ее блондинистые кудри достают до поясницы, а глаза.. Глаза я не видел.  Все домработницы говорят, что мы похожи, но мои волосы прямые, почти черные и коротко стриженные. Я им не верю.